break me; love me

Последние дни отпуска Чхве Сана тянулись с изнуряющей медлительностью. Мир развлечений, доступный человеку его статуса, казался пресным: элитные клубы вызывали лишь тошноту, а лица вокруг не вызывали даже мимолетного интереса. Единственной отдушиной оставалось стрельбище — то место, где под грохот выстрелов голова наконец становилась пустой, оставляя лишь звенящую концентрацию и запах пороха. Новая неделя вернула его в жесткие рамки привычного, почти военного расписания. Подъем в 4:45, сорок пять минут на душ и завтрак в абсолютной, звенящей тишине. В 5:30 он уже покидал пределы своего дома, направляясь в главный офис синдиката. Убежище Змея не пряталось в подворотнях — оно гордо возвышалось в самом центре Сеула. Тысячи людей ежедневно проходили мимо офисного комплекса, даже не догадываясь, какие секреты и приказы хранят эти зеркальные стены. Рабочий день начинался ровно в шесть утра. Сан физически не мог сидеть без дела. Отдых для него был сродни деградации. Получая от Хонджуна бумаги, в которых каждое «грязное» дело было расписано до мельчайших подробностей, он лично брался за то, что требовало особой жестокости или изящества. Отыскать и пристрелить без разбора шавку, решившую толкать наркоту в студенческих клубах? Для него это было лишь развлечением, мелкой охотой. По-настоящему его кровь будоражили лишь длительные выезды на передачу крупных партий товара — засады, свист пуль и настоящие мишени с бьющимися сердцами. Но до крупного дела оставался месяц, и Сану приходилось довольствоваться мелкой рыбешкой. Его день заканчивался в 22:30, когда здание официально закрывалось, и ровно в полночь он погружался в сон. Искренность, долгие диалоги и оголение души были ему чужды — такие вещи ломают людей, а Сан ломаться не собирался. Пока Сан вычеркивал жизни из своего списка, Уён три дня не покидал стен общежития. Его мир сузился до запаха лапши быстрого приготовления, дешевого кофе из автомата. В первый день он написал старосте: «Привет, сломал руку. На больничном до конца недели. Перешли конспекты, если не сложно». Ему нужно было время, чтобы собрать себя по кускам, склеить разбитую гордость дешевым кофе и тишиной. К вечеру четвёртого дня пришло озарение: стены больше не лечат, они душат. Прошлое не отпускало, оно свилось кольцами вокруг горла, и Уён понял — если он не посмотрит страху в глаза, он никогда не сможет дышать полной грудью. В пятницу вечером Уён натянул черную толстовку, накинул кожаную куртку и, проверив наличие сигарет в кармане, отправился в тот самый клуб. Он не был мазохистом. Он был хирургом, который решил вскрыть собственную рану без анестезии, чтобы наконец вычистить из неё гной прошлого. Да и место все еще оставалось его любимым, несмотря на все «но». Знакомая вывеска мигала ядовито-розовым, отражаясь в лужах. Гул басов ощущался кожей еще за тридцать метров.Пробравшись к бару, он заказал сезонный безалкогольный коктейль — жизнь, вопреки всему, кое-чему его научила. Развернувшись к танцполу, Уён неожиданно наткнулся взглядом на знакомую рыжую макушку. Хонджун стоял у колонок: черная рубашка, отсутствие галстука и закатанные рукава, обнажающие вены на предплечьях. Уён подошел сам, выждав момент, когда музыка немного стихла. — Я не ожидал и ожидал тебя тут увидеть, — произнес он, слегка приподнимая уголок губ. Диалог завязался легко и странно буднично. Они обсуждали погоду — чертов сентябрь, который почему-то решил притвориться ноябрем, — и руку Уёна, на заживление которой врач отвел еще три недели. Обычные слова двух людей, чья прошлая встреча была стечением неприятных обстоятельств. Хонджун слушал внимательно, иногда вставляя короткие замечания и привычно отшивая девчонок, пытающихся выклянчить его номер прямо на глазах у парня. Хон не любил пятницы в этом месте — слишком много тел, слишком много шума. — Так и какой смысл пить безалкогольную выпивку будучи в клубе? — Хонджун хмуро покосился на бокал в руках Уёна, подбирая свой собственный коктейль. — Это же не прикольно. Уён повернулся спиной к барной стойке, расслабленно оперевшись локтями о холодный мрамор. Он лениво скользил взглядом по колышущейся толпе, чувствуя, как музыка пульсирует где-то глубоко в грудной клетке, перебивая ритм сердца. Рука в гипсе, поначалу казавшаяся обузой, за эти дни стала почти родной — он привык к её весу и научился игнорировать сковывающее неудобство. — Сам же видел, что случилось в прошлый раз после моего спонтанного желания выпить, — Уён иронично выгнул бровь и забавно надул губы, напоминая капризного ребенка. — Хотя, был бы я в компании, стаканчик чего покрепче бы и выпил. Он обхватил губами трубочку, искося наблюдая за реакцией рыжеволосого мужчины. Был ли это завуалированный намек на предложение? Кто знает. Сливочный вкус сезонного коктейля в сочетании с тыквой и пряными специями вызвал у Уёна волну недоумения. Он брезгливо вытянул стакан перед собой, рассматривая мутную жижу с нескрываемым отвращением. — Ну и гадость, — причмокнул он, пытаясь избавиться от приторного послевкусия. В это же время сквозь плотное марево клуба двигался Сан. Домой он сегодня возвращаться не планировал. Поправляя очки на переносице, он уверенно прорезал толпу, направляясь к своему столику у лестницы, ведущей в вип-зону. Но вдруг его взгляд зацепился за знакомый затылок Хонджуна. Хон редко тусовался здесь в такое время, и его присутствие рядом с кем-то, чью фигуру Сан пока не мог рассмотреть, заставило мафиози изменить маршрут. Его шаг был размеренным, почти бесшумным — привычка хищника оставаться незаметным даже в эпицентре хаоса. Он почти миновал барную стойку, когда взгляд зацепился за одну-единственную деталь. Дело было даже не в самой сумке, а в узнаваемом блеске значка «Chrome Hearts». Этот бренд буквально пропитал образ того смелого мальчишки из прошлой пятницы. Сан не остановился, но на его губах расцвела едва заметная, предвкушающая улыбка. Его зацепило не столько присутствие Уёна, сколько тот факт, что парень так увлеченно смеялся и болтал с Хонджуном. Слишком странное совпадение. Заняв свой привычный столик в тени лестницы, Сан заказал виски и набрал номер, который знал наизусть больше десяти лет. Сонхва ответил быстро, хоть и с привычным безразличием в голосе. — Бросай дела и приезжай, без тебя не смогу сегодня, — произнес Сан непривычно мягко, хотя за этой мягкостью скрывался приказ, не терпящий возражений. Спустя двадцать минут Сонхва уже входил в зал. Кожаный пиджак, черная водолазка и запах дорогого парфюма, смешанный с едким порохом — он явно прибыл прямиком с «работы». Заметив Хона у бара, он прищурился и, не раздумывая, подошел со спины, коснувшись его плеча ледяными пальцами. — Хонджун? Опять по клубам таскаешься? — спросил Сонхва низким, пробирающим до костей голосом, попутно окидывая мальчишку изучающим взглядом. Хонджун вздрогнул. Холод этих пальцев он узнал бы из тысячи. Сонхва был его личной ошибкой, запретным плодом, при виде которого он забывал, как дышать, и каждый раз проклинал себя за эту слабость. — Хва-я, — выдохнул он, не оборачиваясь до конца и одним глотком осушая стакан. — Я этот микс запахов на тебе за километр узнаю. Ты кого-то спасал или добивал? Он медленно повернулся, сталкиваясь с черным, непроницаемым взглядом доктора. Его глаза скользнули по растрепанным ветром волосам Сонхва, и в груди неприятно кольнуло. — Я здесь… отдыхаю, — Хонджун усмехнулся, но веселье не коснулось его по-настоящему. Внутри всё напряглось: он боялся лишних вопросов к своему спутнику. Ледяные пальцы Сонхва покинули теплое плечо Хонджуна ровно в тот момент, когда их взгляды встретились. На лице доктора застыла едва уловимая улыбка — мимолетный жест, предназначенный только для рыжеволосого. Питать чувства к такому человеку, как Хонджун, было болезненно, несправедливо и, прежде всего, чертовски глупо, но Сонхва давно перестал искать в этом логику. Его взгляд скользнул по мальчишке рядом. Заметив аккуратный гипс на левой руке, Пак мгновенно выудил из памяти воспоминание о залитой холодным светом спальне и тонком запястье под своими руками. — Сначала добивал, потом спасал, а еще добивал во время спасения. Я ведь универсальный, — произнес он с полнейшим, почти пугающим спокойствием. Хва поправил пепельные пряди, лезущие в глаза, и снова повернулся к Хонджуну, чуть склонив голову набок. — Тогда давайте отдыхать вместе. У меня забронирован столик. Кстати… — он перевел взгляд на паренька и вежливо протянул ладонь. — Меня зовут Сонхва, можно просто Хва. Миленькая сумка. Уён же стоял рядом, переводя недоуменный взгляд с одного мужчины на другого. Он не узнал в этом статном красавце того человека, который накладывал ему гипс под холодным светом лампы — тогда сознание Уёна плавало в тумане боли и шока. За это время он внимательно изучил незнакомца: пепельный каскад волос, бездонные черные глаза и какая-то аристократическая утонченность в каждом движении. — Уён, — ответил он, протягивая правую руку для короткого, уверенного рукопожатия. — Приятно познакомиться. Он вопросительно взглянул на Хонджуна, безмолвно спрашивая, насколько безопасно это внезапное расширение компании. Тот выпрямился, кивнув в сторону вип-зоны, где свет был приглушеннее, а гул толпы не так сильно бил по перепонкам. — Идешь? — Хонджун заглянул Уёну в глаза. — Ты как раз что-то говорил о компании. Отдохнешь с нами нормально, а то жизнь тебя в последнее время изрядно помотала. Быстро взвесив все «за» и «против», Уён кивнул. Странно, но присутствие Хонджуна создавало у него иллюзию безопасности. Сонхва развернулся и первым направился к лестнице, осторожно пробираясь сквозь танцующих. Он ненавидел лишние прикосновения — для него чужая кожа была либо полем для работы, либо источником дискомфорта. Балконная вип-зона, утопающая в приглушенном свете, была спокойнее. Редкие шаги официантов и тихие биты отдают вибрацией по полу — укромный уголок, где можно спокойно выпить, поговорить и спрятаться от толпы. Немного дальше тянулась линия дверей с номерками — приватные вип-комнаты, где каждый мог позволить себе немного больше свободы. Естественно — в пределах разумного… или за дополнительную плату. Поднявшись по невысокой лестнице, Хва буквально перепрыгнул последние ступеньки. На столе уже стоял стакан с виски, а над пепельницей вилась тонкая сизая струйка дыма. — Заждался? Я не один, — негромко произнес Сонхва, скидывая кожаный пиджак на спинку кресла. Сан медленно перевел взгляд на вошедшего, затягиваясь сигаретой. Он вальяжно откинулся на спинку дивана, закинув руку на спинку — жест, который казался случайным, пока его пальцы не коснулись плеча подошедшего доктора. — Мог бы и еще подождать, — тихо отозвался Сан, выдыхая дым. Он затушил сигарету медленным, размеренным движением и вскинул голову, впиваясь взглядом в подошедших следом Хонджуна и Уёна. В полумраке его глаза блеснули холодным, хищным азартом. Мир в очередной раз провернул с Уёном свою любимую шутку. Когда он поднялся на площадку вип-зоны и увидел Сана, время в его голове на секунду превратилось в густой кисель. Тот же расслабленный вид, та же хищная грация и рука, по-хозяйски лежащая на спинке дивана. Внутри Уёна бушевал коктейль из ярости, тошноты и почти истеричного смеха. Он резко повернулся к Хонджуну, его голос, хоть и тихий, прорезал гул музыки, как лезвие: — Ты знал? Или это такой сюрприз на вечер? Хонджун, который и сам едва не споткнулся на первой ступеньке, когда увидел Сана, выглядел непривычно растерянным. Он тяжело выдохнул, глядя Уёну прямо в глаза: — Я знал ровно столько же, сколько и ты. Тем временем Сонхва уже привычно устроился рядом с Саном. Когда ладонь брюнета легла ему на плечо, доктор едва заметно расслабился. В присутствии Чхве его внутренние демоны, терзающие сердце при взгляде на Хонджуна, затихали, сменяясь холодностью и чувством защищенности. Сан рассматривал мальчишку с ленивым прищуром. Интерес к телу Уёна и правда перегорел, оставив после себя лишь пепел, но вот эта внезапная близость студента и его помощника вызывала у него глухое, тягучее раздражение. — Чего встали? Садитесь уже, пообщаемся, — бросил Сан, допивая остатки виски. Его взгляд впился в гипс. — Уён, как твоя рука? Уён демонстративно скинул кожаную куртку на спинку дивана и сел. Он специально выбрал место не прямо напротив Сана, а чуть сбоку, ближе к Хонджуну, подсознательно ища защиты у того, кто уже однажды помог ему выбраться из этого ада. — Заживает. Врач сказал — три недели, и буду как новенький, — бросил он, подкуривая вишневую сигарету от поткатывающего волнения. Дым заполнил пространство между ними, создавая иллюзорную преграду. Откинувшись на спинку, Уён наблюдал. Его взгляд невольно зацепился за то, как Сан поглаживает большим пальцем ткань водолазки на ключице Сонхва. Жест был собственническим, интимным и пугающе спокойным. Сан едва заметно ухмыльнулся, принимая ответ, и подозвал официанта. Заказ был сделан коротко: виски для него, красное вино для Хва. Хонджун в это время сосредоточенно изучал карту коктейлей, стараясь лишний раз не пересекаться взглядом с доктором. — Уён, если после снятия гипса будут неприятные боли, свяжись с Хоном, — Сонхва мягко улыбнулся, и в этой улыбке впервые проглянуло что-то человеческое. Он потянулся к пачке сигарет Сана, лежащей на столе. — Так уж и быть, проведу тебе несколько оздоровительных массажей. Лучше ведь, когда один и тот же врач лечит. Хва подкурил, затянулся и изящно закинул ногу на ногу, окончательно превращая их столик в закрытый клуб для избранных, где Уён чувствовал себя то ли почетным гостем, то ли лабораторной мышью. На брошенное Саном «радует» парень не удостоил мужчину даже коротким взглядом, продолжая демонстрировать ледяное безразличие. Однако стоило Сонхва заговорить об оздоровительных массажах и о том, что пациента должен вести один и тот же врач, как внутри у парня что-то ощутимо щёлкнуло. Он медленно перевёл взгляд на пепельноволосого мужчину, разглядывая его тонкие пальцы, сжимающие сигарету, и спокойные, глубокие чёрные глаза. Пазл сложился: это был тот самый доктор, который подлатал его в ту злополучную ночь. — Спасибо за предложение, — ответил Уён, одарив Сонхва мягкой улыбкой, в которой читалась запоздалая благодарность. — Если будет нужно — свяжусь. Хотя надеюсь, обойдётся. Закинув окурок в пепельницу, Уён на мгновение погрузился в свои мысли: картинка этой компании была пугающе красивой, но детали никак не желали вставать в ровный ряд. Отстранившись от раздумий, он повернулся к Хонджуну. Тот с невероятно серьезным видом, словно от этого зависела судьба мира, изучал меню коктейлей, которое наверняка знал уже наизусть. Уён бесцеремонно сунул свой нос в карту напитков, оказавшись лицом к лицу с рыжим. — Определился? — невинно поинтересовался он. Хонджун от неожиданности ощутимо вздрогнул, едва не выронив меню. — Черт, напугал. Определился я. Ты будешь что-то брать? — быстро протараторил он, пытаясь унять подпрыгнувшее сердце. Уён на испуг только тихо рассмеялся, хлопнув соседа по плечу. — Бери мне то же, что и себе. Сан, наблюдавший за этой сценой, молча кусал щеку изнутри. Видеть, как ускользнувшая из его рук рыбка так непринужденно запрыгивает в лодку к другому рыбаку, было почти физически неприятно. Его взгляд метнулся к Сонхва — он понимал состояние своего доктора без слов. Хва затягивался всё глубже. Буря внутри него нарастала, вызывая тошнотворную ревность, на которую он формально не имел права. Заметив это, Сан собственническим жестом коснулся пальцем подбородка Хва, поворачивая его лицо к себе. Холодный взгляд Сана безмолвно твердил: «Всё в порядке», и Сонхва, едва заметно кивнув, принял этот негласный приказ успокоиться. Чтобы разрядить обстановку, Сан переключился на Хонджуна, заговорив о делах на стрельбище. Он ворчал, что изменения в планировке помещений всё портят, а новые мишени — полный провал. Несмотря на скребущих на душе кошек, Ким мастерски сохранил невозмутимый вид и подхватил тему. Сделав очередной глоток виски, Сан вдруг перевел взгляд на студента. — Может, и с нами как-то постреляешь? Когда рука в порядке будет, — неожиданно предложил он. Стрелять здесь умели все, и предложение звучало как проверка на прочность. — Боже, Сан, если мелкий тебе колени прострелит, то тебе даже Хва не поможет, — усмехнулся Хон, потирая переносицу и пытаясь сгладить абсурдность ситуации. Уён тут же обернулся к старшему, наигранно надув губы и почесывая за ухом: — Нет, погоди, а вдруг у меня скрытый талант? Хонджун лишь выдохнул, качая головой с невольной улыбкой. Глядя на этого несносного мальчишку, он на секунду позавидовал его легкости. В это время подошел официант, расставляя заказы. Сан, чьи щеки уже слегка порозовели от алкоголя, тихо рассмеялся, ставя пустой стакан на край стола — тот делал его взгляд менее безразличным, обнажая человеческие черты. — Да ну тебя, Хон. Он меня вытянет из любой ситуации, даже если одной ногой в могиле окажусь. Я разве не прав, Хва? — Сан вопросительно свел брови, глядя на блондина. Сонхва отхлебнул вина и коротко, почти фамильярно ударил Сана по бедру, оставив там ладонь. — Прав, ползучий, прав, — отозвался он, осушая бокал почти залпом, словно пытаясь заглушить вином поднимающуюся внутри горечь. Сан снова повернулся к паре напротив, в его глазах блеснул опасный интерес. — А вы двое… Вы когда успели так сблизиться? Хонджун открыл было рот, чтобы ответить, но Уён, почуяв момент, перехватил инициативу. — Сблизились? — переспросил он, и на его губах заиграла лукавая полуулыбка. — Нет, Сан-ни. Мы не сблизились, — он нарочно выделил это интимное обращение, пробуя его на вкус, как запретный плод. — Это называется «нормальное человеческое общение». Я, вообще-то, очаровашка, если меня не привязывать к кровати. Уён сам до конца не понял, зачем это выпалил. В его словах не было желания упрекнуть или выжать из Сана скупое извинение — просто голый факт, брошенный в лицо, как перчатка. Хонджун рядом ощутимо напрягся и незаметно ткнул парня пальцем в бок, безмолвно призывая не трогать дерьмо, пока оно не воняет на весь клуб. Но Уён, хоть и остепенился под этим давлением, продолжал играть с огнем. Боковым зрением Ким заметил, как студент отпил коктейль и, подражая вальяжной позе Сана, закинул правую руку на спинку дивана, за его плечи. Просто жест, мимолетное тепло, в котором не было ничего лишнего, но которое мужчина ощутил каждой клеточкой кожи. Сана эта фраза не задела — его совесть спала глубоким сном. В его системе координат всё было просто: будь Уён покладистее в ту ночь, всё закончилось бы банальной дрочкой и сексом, а не гипсом и испорченными нервными клетками. Брюнет смотрел на него с холодным прищуром, оценивая эти публичные кривляния, которые, по его мнению, совершенно не шли студенту. В глубине души он даже испытывал странное облегчение от того, что этот мальчишка не подпустил его ближе. — Честно говоря — выглядит просто отвратительно и жалко. Играть «очаровашку» на публику у тебя не выходит, — ледяным тоном отрезал Сан. Такие типажи никогда его не привлекали — так, расходный материал на одну ночь. И всё же, сквозь опьянение, Сан чувствовал, что Уён продолжает его чем-то цеплять, словно заноза в сознании. Слова мужчины упали в тишину как тяжелые камни. «Отвратительно и жалко». Уён ощутил знакомый укол где-то под ребрами — его снова не принимали, снова пытались втиснуть в удобные рамки. Он погрузился в себя, отрешенно перебирая кольца на пальцах. От выпитого алкоголя и духоты вип-зоны стало невыносимо жарко. Воздух казался густым, как патока. Не говоря ни слова, Уён поднялся. Одним отточенным движением здоровой руки он потянул худи вверх и стянул его через голову. Подол облегающей белой футболки задрался, на мгновение обнажив узкую полоску подтянутого пресса. Кожа там была бледной, почти фарфоровой, с едва заметным старым шрамом от падения с велосипеда — крошечная деталь, делавшая его живым. Он достал новую сигарету и привычно зажал её губами. — Пойду в туалет, — бросил он обыденно. — Не скучайте. Сан невольно проследил взглядом за каждым его движением. Память услужливо подкинула обрывки той ночи: хрупкость этого тела и мягкость кожи. Но он усилием воли отвел взгляд, допивая виски и не провожая парня глазами. — Ну и чего ты так груб с ним? Сам сказал, что интерес пропал, а всё равно цепляешься, — расслабленно заметил Сонхва, чей голос после нескольких бокалов вина стал более певучим. Он перевел взгляд на Хонджуна и недовольно добавил: — А ты тоже не лучше! Сидит, улыбку давит во все зубы. Сан лишь покосился на Хва, который уже поднимался с дивана, раздраженно цокая языком. Доктор поправил перекрученный ремень брюк и, не дожидаясь ответа, направился в сторону уборных. Не за Уёном — просто смыть с себя липкое чувство этого вечера. Брюнет на это закатил глаза, проверил время и снова закурил. — Скоро пойдете в випку? — спросил Хонджун, прикуривая следом и внимательно изучая лицо босса. Он давно знал о связи этих двоих и в глубине души боялся за Сонхва. Боялся, что однажды Змей просто переломит доктора пополам. — Сегодня он слишком уязвим, поэтому поедем ко мне. Завтра можешь отдыхать, работать я не выйду, — пробормотал Сан, стряхивая пепел в пепельницу. Тем временем Сонхва пробирался сквозь потную толпу танцпола. Случайное касание чужого плеча вызвало у него приступ брезгливости — слишком много чужих людей, слишком много грязи. Зайдя в полупустой туалет, он направился прямиком к раковине. Включил воду, тщательно вымывая руки, и поднял взгляд на зеркало. Позади него стоял Уён, неподвижный, с сигаретой в зубах. — Тебе, наверное, скучно в нашей компании. Мы слишком «старые» для тебя, — произнес Сонхва громче, чем обычно, и поправил влажными пальцами пепельные волосы, не отрывая взгляда от отражения студента. Уён лишь мгновение спустя лениво вскинул взгляд, сталкиваясь с Сонхва в отражении зеркала. Он сделал короткий шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, пока между ними не остался лишь узкий, пропитанный запахом парфюма и табака проход. — Нет. С чего ты взял? — наконец ответил он, и его голос в пустом кафельном помещении прозвучал непривычно глубоко. — Если бы мне было скучно, я бы давно уехал домой. Сделав последнюю затяжку, Уён затушил окурок о холодный край раковины. На выдохе он прищурился, и на его лице расплылась двусмысленная ухмылка. — А у кого-то сегодня будет интересная ночка? — спросил он почти шепотом, обходя Сонхва со спины. Его пальцы, на мгновение коснувшись пепельного затылка мужчины, небрежно поправили выбившиеся пряди. Жест был слишком интимным для незнакомцев, но Уён тут же отстранился. — Хороший цвет, тебе идет, — бросил он уже от двери. — Я пошел, догоняй. Сонхва остался один, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он вернулся в вип-зону, проклиная про себя наглость мальчишки. Его слова упали как камень в огород, и Сонхва никак не мог понять, чем заслужил этот колючий выпад. Он молча подхватил пиджак и накинул его на плечи, демонстративно придвигаясь к Сану почти вплотную. Хонджун, заметив, что доктор вернулся в одиночестве, нахмурился. — Хва, а где еще один? — спросил он, оглядываясь в сторону ступеней. — А мне-то откуда знать, где твой мальчик делся, — недовольно огрызнулся блондин, делая внушительный глоток вина и поворачиваясь к брюнету. — Он первее меня вышел. Сан, я уже устал. Сан, мгновенно уловив смену настроения своего доктора, лишь понимающе развел руками, глядя на Хонджуна. — К сожалению, должны тебя покинуть, — проговорил он, забирая со стола телефон и сигареты. В его голосе не было и капли сожаления. — Передай Уёну, что мы очень хотели попрощаться, но не дождались. Если что — всё записывай на мой счет, Хон. Сонхва, поднимаясь, бросил на рыжего короткий, почти официальный кивок. Он покорно поддался руке Сана, которая собственнически обхватила его за талию, и они вместе скрылись в полумраке лестничного пролета, оставляя Хонджуна в компании пустых стаканов. Уён вернулся спустя пару минут. Он шел уверенно, балансируя подносом с двумя новыми коктейлями, которые прихватил у бара, решив, что вечер требует продолжения. Увидев пустой диван, он на мгновение замер. Хонджун сидел один, сосредоточенно скролля ленту в телефоне под аккомпанемент тлеющей сигареты. — Оу, они уже ушли? — Уён поставил поднос на стол и здоровой рукой подвинул стакан к Хонджуну. — Я надеюсь, это не из-за моего присутствия они так рано сдались. А сколько вообще времени? Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно заглянул в экран чужого телефона. 00:17. Уён с глухим вздохом плюхнулся на диван рядом с Хонджуном, подтягивая одну ногу под себя и принимая максимально расслабленную позу. — Хва явно что-то не понравилось, и они быстро сбежали, — ответил Хон, с силой туша сигарету в переполненной пепельнице и внимательно изучая лицо студента. По резкому тону Сонхва и тому, как тот поспешно накинул пиджак, Хон понял: эти двое явно пересеклись в туалете, и разошлись они не на самой приятной ноте. По крайней мере, для блондина, чей самоконтроль всегда был идеальным. — Я уж думал, тебя украсть успели. С твоей удачей я бы не удивился. Уён в ответ лишь весело фыркнул, расплываясь в открытой улыбке. Он по-хозяйски откинулся на кожаный диван, наклонив голову набок, и в его глазах заплясали озорные искорки. — Ты тут мою удачу не обижай. Я, вообще-то, в старшей школе выиграл в лотерее 500 вон — это не хухры-мухры, — парень демонстративно покачал указательным пальцем, смакуя свою маленькую победу над скепсисом старшего. Он отпил из своего стакана и полностью развернулся к Хонджуну, поджав под себя ногу. — Насчет Хва я не знаю... я ему волосы поправил, комплимент сделал. О том самом провокационном вопросе про планы на ночь Уён решил благоразумно умолчать, хотя лукавый блеск в глазах его выдавал. То, чем Сонхва и Сан будут заниматься за закрытыми дверями, его не касалось, но в голове невольно промелькнул вопрос: так ли жесток Змей с тем, кто его лечит? Или у Сонхва есть особые привилегии, недоступные остальным «игрушкам»? Тряхнув головой, Уён отогнал эти мысли. — С ним же всё хорошо будет? — добавил он уже серьезнее. — А почему должно быть не хорошо? — Ладно, проехали. Я просто по себе сужу. Без понятия, в каких они отношениях, — оправдался он, заглядывая в свою пачку сигарет. Обнаружив, что та пуста, он с досадой отбросил картонку на стол. — Расскажи мне лучше о себе. А то я, кроме твоего имени, ничего о тебе не знаю. Ему искренне хотелось узнать Хона получше. Из всей этой сомнительной и опасной компании рыжеволосый казался ему самым понятным, живым и, пожалуй, безобидным. Хонджун заметил разочарованный взгляд младшего на пустую пачку. Он привычным жестом достал свои сигареты с ванильным фильтром и пододвинул их к Уёну. Сделав очередной глоток нового коктейля, он выпрямился, усаживаясь чуть ближе к парню. — Рассказывать ведь особо и ничего, — начал он, и его голос звучал так, будто он заполнял скучную анкету на сайте знакомств. — Работаю на Сана уже лет пять, наверное, даже шесть. Мне двадцать пять, кстати. Всем, чем занимаются в компании, занимаюсь и я: гольф, бильярд, покер... но ещё на байке катаю. Он сделал паузу, крутя стакан в пальцах и наблюдая за игрой бликов на стекле. — Вот ещё шляюсь по клубам, чтоб время убить. Кстати, ты на кого учишься-то? Хотя мне кажется, тебе очень даже насрать на учебу. Хонджун тихонько рассмеялся, прикусывая нижнюю губу, но продолжая открыто улыбаться своему новому знакомому, который крутил сигарету между пальцами, забавляясь моментом, прежде чем вынести вердикт: — Мило, — хмыкнул он, и в его голосе проскользнула ироничная нотка. — Прям резюме мечты. Не хватает только строчки «стрессоустойчив» и «умею работать в команде». Хотя, судя по твоей компании, со стрессоустойчивостью у тебя всё в полном порядке. Он всё-таки прикурил, на мгновение осветив лицо яркой вспышкой зажигалки, и на вдохе сощурился, глядя на Хона сквозь пелену дыма. — Учусь, — ответил он, не спеша возвращать разговор в серьезное русло. — И очень даже хорошо учусь. Хотел сначала на дизайн, но пары баллов не хватило, так что теперь я будущий маркетолог. А вообще, всегда мечтал стать айдолом. Девчонки в школе все уши прожужжали: красивый, харизматичный... ну, сам видишь, базовый набор. Уён легко пожал плечами, словно его несбывшаяся мечта была лишь забавным анекдотом, и вальяжно закинул локоть на спинку дивана. Его взгляд скользнул по лицу Хонджуна, на секунду задержавшись на его прикушенной губе. — А как тебя-то к Сану занесло? Чем вы вообще занимаетесь и почему именно он? Хонджун тоже закурил, поддаваясь расслабленной атмосфере «для двоих». Он криво усмехнулся, выдыхая дым. — Маркетинг… Лучше б ты в айдолы пошел, тебе бы пошло. А занесло меня… — он замолчал на секунду, глядя на бедро Уёна, прежде чем продолжить. — По стопам брата пошел. У нас вся семья в этом замешана. Многое не скажу, но… маленькое зло притупляет зло побольше. По образованию я адвокат. И когда выбирал должность, сам просился к Сану. Это мой выбор, и я ни о чем не жалею. Рассказывая это, Хонджун расплылся в улыбке, наконец поднимая взгляд на Уёна. Парень слушал молча, лишь на фразе про «маленькое зло» его губы тронула едва заметная усмешка. В какой-то момент удерживать спину ровно стало непосильной задачей, и он, поддавшись импульсу, качнулся в бок, опираясь спиной о плечо Хонджуна. — Значит, адвокат… — тихо протянул Уён. Его голос звучал приглушённо, с той мягкой хрипотцой, которая появляется после третьего бокала. Он скосил взгляд вверх, пытаясь рассмотреть лицо Хонджуна под таким необычным углом. — Дашь номерок на всякий случай? Мало ли, в какие неприятности я влипну… снова. Он окончательно расслабился, доверчиво вжимаясь лопатками в чужое тело. Хонджун не оттолкнул. Напротив, он медленно поднял руку, и Уён невольно зажмурился, ожидая подвоха. Но вместо этого Ким мягко надавил ему на плечо, заставляя соскользнуть ниже и устроиться головой на своих коленях, чтобы увидеть, какие действия предпримет младший. — Мой номер тебе не поможет, если ты продолжишь так неосторожно доверять людям, — почти шепотом произнёс Хонджун. Его пальцы, прохладные и тонкие, на мгновение замерли у виска Уёна, прежде чем почти невесомо коснуться пряди волос, убирая её с лица. Уён снизу вверх смотрел на его четко очерченный подбородок. — Ты всегда такой спокойный? — задал Уён вопрос, который спонтанно возник у него в голове. Он приподнялся на локте, оказываясь опасно близко. — Даже сейчас. Хонджун не спешил с ответом. Ему было чертовски интересно наблюдать за тем, как в голове мальчишки сменяются кадры, как вспыхивает и гаснет в глазах азарт. Уён был из тех, чье следующее движение невозможно просчитать, и это неведение пьянило Хона сильнее любого алкоголя. Когда расстояние между ними сократилось до критического, Хонджун ощутил шлейф ванили, терпкого спиртного и чего-то пряного — этот аромат забивался в легкие, заставляя сердце на секунду пропустить удар. — Не всегда, — ответил Хон с той же мягкой, едва уловимой улыбкой, от которой у Уёна внутри всё перевернулось. Его рука взметнулась вверх, пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке Уёна, и Хонджун поцеловал его первым. Младший инстинктивно зажмурился, ожидая, что сейчас за этим последует резкий рывок, боль и очередное насилие под прикрытием нежности, но Хонджун не давил. Его губы коснулись губ Уёна удивительно мягко, почти невесомо. В этом жесте не было требования — Хон не пытался захватить территорию; он словно пробовал Уёна на вкус, оставляя ему каждую секунду пространство для маневра. Его ладонь на затылке не сжималась в тиски, а лишь нежно поглаживала кожу, успокаивая поднявшуюся внутри парня бурю. Но в какой-то момент Хонджун нашел в себе силы нажать на тормоза. Он отстранился, тяжело дыша, и откинулся на спинку дивана. Ким заглянул парню в глаза, замечая в глубине зрачков остатки того испуга, который он едва не спровоцировал. — Думаю, на этом нужно остановиться, — голос Хона звучал глухо. Хонджун не был сторонником быстрых перепихов в туалетах или на диванах клубов; ему нужно было прочувствовать человека, впустить его под кожу. — Тебя в такое время в общагу-то пустят? — негромко спросил Хон, переводя тему, чтобы избежать неловкой тишины. — Пустят, — ответил парень, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня на вахте знают, что я иногда возвращаюсь поздно. И вообще, у меня для них образ прилежного мальчишки. Уён забавно сложил губы уточкой, пытаясь вернуть беседе привычный тон. — Будем уже идти? — Да, допивай и, если не побоишься, отвезу тебя с ветерком, — предложил Хонджун, допивая уже не коктейль, а растаявший в воду лёд. Уён сглотнул. Смысл слов дошёл до него не сразу: он нахмурился, пытаясь осознать сказанное, но как только картинка сложилась, его глаза распахнулись в чистом восторге. — Ты на байке?! Почему мы тогда еще здесь? — Уён схватил свой стакан и, подражая Хону, опрокинул его до дна. Будь он хоть каплю трезвее, он бы, возможно, прочитал лекцию о опасности вождения в нетрезвом состоянии, но сейчас адреналин уже бурлил в венах. За считанные секунды худи и кожанка оказались на нём; сумку он предусмотрительно спрятал под куртку — снова терять вещи в его планы не входило. Уён торопливо проверил карманы: телефон и ключи были на месте. Переложив их во внутреннее отделение сумки, он поднял на Хонджуна сияющий, почти детский взгляд — тот самый, который означал, что пути назад нет и он готов на любую авантюру. Хонджун лишь негромко рассмеялся, наблюдая за этим внезапным преображением. Этот парень буквально светился от предвкушения. Хон накинул свою кожанку, быстро распихал по карманам вещи, после чего в последний раз окинул взглядом стол, проверяя, не осталось ли чего лишнего. Он подошёл к Уёну и крепко сжал его ладонь в своей. — Это чтоб не потерялся, — негромко произнёс он с улыбкой и повёл парня за собой. Сначала они заглянули в комнату охраны, где Хон всегда оставлял свой и запасной шлемы. Забрав экипировку, они быстро миновали выход и оказались на парковке. Среди стройных рядов автомобилей и мотоциклов выделялся один — Kawasaki. Чёрный корпус с ярко-оранжевыми полосами был натёрт до зеркального блеска, отражая неоновые огни вывесок. Хонджун выпустил руку Уёна и подошёл к байку. Он действовал привычно и быстро: сначала натянул шлем на себя, а затем повернулся к младшему, помогая тому застегнуть крепления на его голове. — Катался на подобном? — громко спросил Хон, поднимая взгляд к глазам парня. Уён смотрел на мотоцикл как на диковинного зверя — хищного, привлекательного и опасного. — Если под «подобным» ты имеешь в виду старенький мопед деда на окраине города лет десять назад, то да. Но если серьезно... это первый раз, когда я сажусь на что-то настолько серьёзное. Он сделал шаг ближе, осторожно проведя ладонью по кожаному сиденью, чувствуя, как внутри всё сжимается от сладкого предвкушения скорости. Хонджун негромко рассмеялся, глядя на неподдельный восторг парнишки, и подошел ближе, натягивая кожаные перчатки. Он не в силах игнорировать то, как тот сияет — когда-то и сам Хонджун так же завороженно смотрел на подобный транспорт, даже не мечтая, что однажды обзаведется таким лично. — Всё бывает впервые, мелкий. Главное — держись покрепче, — напутствовал он, первым запрыгивая в седло. Двигатель отозвался на поворот ключа рыком, от которого завибрировал воздух. Хонджун обернулся к Уёну, всё еще ловя его восхищенный взгляд, и, перехватив его руку, потянул к ручке газа. — Газуй разочек и запрыгивай, — со смешком скомандовал Хон, подначивая парня. — Ты ненормальный, — с широкой улыбкой бросил Уён, но послушно сжал ручку и коротко провернул её на себя. Рёв мотора мгновенно стал оглушительным. Уён инстинктивно расширил глаза и тут же отдернул ладонь, будто его ударило током. — Охренеть…— выдохнул он, опуская визор и обходя байк. Садился он сначала неуверенно, подыскивая место для ног и приноравливаясь к высоте, но стоило ему занять место сзади, как он послушно исполнил приказ «держаться крепче». Уён плотно прижался грудью к спине старшего, обвив рукой его вокруг талии и уперся шлемом в широкое плечо. — Инстинкт самосохранения, — усмехнулся он, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Он кивнул, зная, что Хонджун этого не увидит через шлем. — Я готов. Газ. Хонджун лишь хмыкнул и проверил положение ног Уёна на подножках — попадались уникумы, которые вообще не понимали, куда деть конечности, — и, убедившись в крепости его хватки, плавно тронулся. Как только парковка осталась позади и под колесами поплыл ровный асфальт главной дороги, Хонджун прибавил скорости. Алкоголь в крови не мешал ему вести уверенно: руки железно держали руль, а взгляд был сосредоточен на пустой ночной трассе, игнорируя пестрые вывески. Когда мотоцикл набрал обороты, Уёна окончательно захлестнул адреналин. Страх улетучился, сменившись чувством абсолютной свободы. Он медленно разжал руку, выкидывая ее словно крыло, подставляя тело встречному потоку. Ветер пробирал до костей, но мурашки, бежавшие по коже, были рождены чистым кайфом. Он пытался что-то восторженно кричать, но ветер и шум мотора безжалостно обрывали его голос. Вскоре Хонджун сбавил темп и затормозил у ворот общежития. Тишина, наступившая после выключения двигателя, показалась гробовой. Хон снял шлем и привычным жестом зачесал ярко-рыжие волосы назад. — Ты там как? Всё нормально? — негромко спросил он, вглядываясь в лицо парня. Уён стащил шлем с помощью мужчины и энергично мотнул головой, поправляя растрепавшуюся прическу. — Нормально? — переспросил он хрипло, голос всё еще подрагивал от пережитых эмоций. — Да я… я чуть не кончил от кайфа на середине пути! Он лихо спрыгнул с мотоцикла и замер перед Хонджуном, активно жестикулируя и не в силах сдержать распирающую его энергию. — Это просто жесть, Хон! Хонджун смотрел на парня и тихонько смеялся, чувствуя, как внутри разливается несвойственная ему легкость. Последние теплые дни осени сегодня были на их стороне: ветра почти не ощущалось, лишь в глубине двора общежития едва слышно шелестели листья на верхушках деревьев. Старший поставил шлем на бак перед собой и, опершись на него руками, немного наклонил корпус вперед. Его взгляд, теперь мягкий и лишенный привычной настороженности, впился в сияющие глаза Уёна. — Рад, что тебе понравилось! — с широкой улыбкой отозвался он. Выровнявшись, Хон выудил из внутреннего кармана куртки телефон и снова склонился к парню, протягивая ему разблокированный гаджет. — Шлем пусть пока у тебя побудет, заберу на днях. Номер свой дашь? А не то придется караулить тебя под воротами, как сталкеру. Уён принял мобильный, чувствуя, как пальцы всё еще слегка подрагивают от пережитого адреналина. Он быстро ввёл цифры, вбил имя — «Уён» — и, озорно высунув кончик языка, добавил в конце черное сердечко. Возвращая телефон, он намеренно задержал свои пальцы на ладони Хона на секунду дольше, чем того требовали приличия. — Вот. Теперь не потеряемся, — сказал парнишка, подхватывая шлем с сиденья. — Спасибо, что подбросил. Не гони слишком быстро. Он развернулся на пятках и направился к воротам общежития легкой, почти подпрыгивающей походкой, рукой прижимая шлем к боку. Хонджун проводил его взглядом, ответив коротким взмахом ладони. Выпрямив спину, он наконец заглянул в экран. Увидев новый контакт с сердечком, он невольно ухмыльнулся этому ребячеству — теперь среди сотен деловых имен это будет отыскать проще простого. Он завел мотор и уехал, увозя с собой необъяснимо странное, но чертовски приятное чувство. Столь внезапная и близкая связь с Уёном пришлась ему по душе куда больше, чем он готов был признать.