break me; love me

Спустя несколько дней после той ночи до Сана дошли слухи о пострадавшем мужчине, которого по ошибке приняли за дилера. В этом клубе правила были жесткими: любые махинации левых группировок карались мгновенно, ведь право на торговлю имели только те, кто числился в закрытых списках синдиката. Прибыв на место, Сан сразу направился в скрытую от посторонних глаз комнату охраны. Вглядываясь в мерцающие мониторы и отсматривая последние кадры, он мельком заметил в толпе знакомую рыжую макушку своего помощника, который явно был не один. — Включи-ка четвертую комнату, — скомандовал Сан охраннику, прищурившись и подаваясь ближе к экрану, — может, туда тоже заходили после того, как мы уехали. На записи Сонхва возвращался к столу, допивал вино и что-то недовольно возражал Сану на экране. Затем они вдвоем уходили, оставляя Хонджуна в одиночестве. На мониторе Хон спокойно курил и допивал свой коктейль — всё выглядело обыденно, ровно до того момента, пока в кадре снова не появился Уён. Уголок губ Сана дрогнул, вытягиваясь в неожиданную, почти зловещую улыбку, а в тишине комнаты раздался тихий смешок. Он наблюдал за тем, как эти двое целуются, и в груди поднялось странное чувство: со стороны они выглядели пугающе комфортно и спокойно. Тот факт, что за его спиной разыгрывалась такая сцена, смешил Сана всё больше, перерастая в глухое раздражение. Его не смущал присутствующий охранник; сейчас его буквально выворачивало изнутри от осознания, что этот строптивый мальчишка, который так рьяно отбивался от него, ведет себя податливо с чертовым Хоном. Потеря интереса? Ну да, конечно. В ту ночь Сан был готов вытрахать из Уёна душу прямо в этой випке, на глазах у всего клуба, но собственные принципы тогда удержали его. Досмотрев запись до конца, он задумчиво прикусил губу и откинулся на спинку стула, проводя пальцами по бровям. Будь на месте Хонджуна кто-то другой, Сан бы с ледяным спокойствием кастрировал ублюдка, но своего верного помощника... нет. Дело было даже не в преданности Хона, а в Сонхва. Блондин ломался каждый раз, когда узнавал, что Сан того отчитал или, тем более, наказал. А Сонхва был для Сана единственной обителью спокойствия на протяжении долгих лет, и разрушать этот хрупкий мир ради минутной вспышки гнева он не собирался. Сан еще успеет применить эту информацию. Он выстроит свою игру, но сделает это по-другому, куда тоньше и изощреннее. Рабочие часы для Кима были временем абсолютной концентрации, когда личный телефон переставал для него существовать. Однако сейчас вибрация во внутреннем кармане кожаной куртки, на которую осела липкая кровавая роса после зачистки, заставила его нахмуриться. Загнав ещё горячий пистолет в кобуру, Хонджун вытянул смартфон, а в голове промелькнула раздраженная мысль: «Кого еще нечистая принесла?». Прищурившись, он стер костяшкой пальцев красное пятно со щеки и вгляделся в мелкий шрифт на экране.

Уён 🖤

Хонджун, привет! Знаю, пишу внезапно, но всё же. Сонхва говорил связаться с тобой, если будет что-то не так с рукой. Можешь поделиться его контактом? На лице Кима против воли расплылась ухмылка. Получить весточку от дерзкого студента сразу после перестрелки было чем-то сюрреалистичным и забавным. Опустив руки, он зашагал к тонированному автомобилю, замершему у открытых дверей подъезда. Хонджун коротко стукнул по стеклу, и оно тут же поползло вниз. Сонхва смотрел на него широко открытыми глазами, быстро сканируя фигуру рыжеволосого на предмет ранений. Убедившись, что тот цел, Пак снова принял невозмутимый вид. — Закончил? — холодно поинтересовался блондин, отвернувшись к лобовому стеклу. — Да, остальные тоже в порядке. Можем уезжать, они приберутся, — бросил Хонджун, облокачиваясь на дверцу и снова утыкаясь в телефон. — Мне тут твой пациент написал. Плохо ты ручку вправил, Хва. Сонхва резко повернул голову, впиваясь в профиль Хонджуна недоуменным взглядом. Секундное замешательство сменилось пониманием. — Если ты про парня из отеля, можешь его привезти во второй филиал нашей больницы. Я буду там до вечера, — пробормотал Пак и, не дожидаясь ответа, зажал кнопку подъема стекла. — И умыться не забудь. Машина тронулась с места прежде, чем Ким успел сделать шаг назад. Выдохнув, он быстро набрал ответное сообщение и направился к своему авто.

Хонджун🐿️

Привет. Через пару часов заеду за тобой. И шлем прихвати! По пути к общежитию Хонджун остервенело тер лицо влажными салфетками — заскочить домой времени не оставалось, проще было разобраться с делом сразу. Паркуясь у нужного здания, он забросил в багажник пакет с вещами, которые слишком явно напоминали о его криминальной жизни. Уён возник перед ним словно из-под земли, когда Хон уже обходил машину, чтобы сесть за руль. Казалось, мальчишка поджидал его у входа заранее. — Словно полтергейст, Уён! — отшутился рыжеволосый, залезая в салон. — Ты не уточнял, во сколько приедешь, поэтому и вышел пораньше. Рука болит вообще-то, — проворчал Чон, устраиваясь на пассажирском сиденье и недовольно кривя губы. — А просто номер дать — не судьба? — Ничего не знаю, Сонхва сказал сразу к нему везти, — Хонджун уверенно вывернул руль, выруливая на дорогу. Разговор завязался сам собой. В их общении не было ни капли стеснения, будто они знали друг друга вечность — тот редкий и ценный коннект, который невозможно подделать. Время в пути пролетело незаметно. Здание больницы больше напоминало стерильный двухэтажный офис. Пройдя по пустым коридорам, Хонджун завел Уёна в кабинет и с облегчением рухнул на маленький диванчик в углу. — Как и просил, доставил прям в кабинет, чтоб не напрягался, — весело пролепетал Хон, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. Сонхва оторвался от бумаг, одарив парня подобием улыбки. Злопамятность была его верным спутником, и сцена в клубе всё еще неприятно саднила где-то в подсознании. Встав из-за стола, он методично закатал рукава черного лонгслива и подошел к Уёну. — Чего там с рукой? — спросил он, сразу же забирая поврежденную конечность в свои ладони. — Да ночью, видимо, ударился или под себя как-то неправильно подложил. В пальцы отстреливает немного, — Уён сжал губы, принявшись с интересом изучать кабинет. Сонхва принял решение снять гипс, чтобы прощупать кости — интуиция врача требовала точности. Как он и предполагал, катастрофы не случилось: кости были зафиксированы идеально, а боль возникла из-за неудачной позы во время сна. Пока Пак накладывал новый гипс, Хонджун без умолку болтал обо всём на свете, развлекая «пациента» своими историями. Уён охотно подхватывал диалог, явно наслаждаясь этой странной компанией. — Старайся спать на спине какое-то время, так сможешь избежать подобных ситуаций. Если что, можешь вновь обращаться, — негромко пробормотал Сонхва, методично пряча инструменты в шкаф и давая понять, что аудиенция закончена. Выпроводив обоих «пациентов» в свободное плаванье, Пак ещё долго смотрел на закрытую дверь, пытаясь осознать, почему его так сильно задевает этот неожиданный союз. — Шесть дней... — ровно столько времени прошло с их встречи в клубе. — Всего шесть дней, а ты уже тащишь его на дно, Ким, — едва слышно прошептал Сонхва, подходя к окну и наблюдая, как автомобиль Хонджуна выруливает с парковки. В тот вечер Уён вернулся в общежитие в том же приподнятом, почти эйфорическом настроении, а шлем вернулся законному владельцу. На следующее утро Хонджун поймал себя на мысли, что первым делом потянулся к телефону. Внутренний голос твердил, что это лишнее, но он всё же набрал короткое сообщение: поинтересовался, как рука и удалось ли Уёну усмирить свой характер и уснуть на спине, как советовал Сонхва. Ответ прилетел мгновенно. Сообщение за сообщением, шутка за шуткой — и Ким с пугающей частотой стал замечать, как личный смартфон, раньше лежавший мертвым грузом, теперь практически не покидает его ладоней. Между обсуждением нелепых снов и планов на вечер, Хонджун слишком поздно осознал критическую ошибку. Он, привыкший просчитывать риски на десять шагов вперед, не заметил, как сам открыл ворота и впустил этого безрассудного мальчишку в свой грязный, пропитанный порохом и кровью преступный мир. Уён заполнил собой всё пространство, не оставляя Хонджуну ни единого шанса на прежнее одиночество. Экран телефона теперь светился постоянно: парень слал ему нелепые мемы, короткие видео с улиц и бесконечные жалобы на скучные лекции, строча сообщения прямо под носом у преподавателей. Он писал по поводу и без, превращая чат в личный дневник, где подробно рассказывал, как прошел его день, какой обед он ел и какая песня заставила его вспомнить о Киме. Даже когда Хонджун молчал часами, поглощенный делами, которые не терпели свидетелей, поток сообщений не иссякал. Уёна не пугала тишина на том конце — он словно чувствовал, что Хонджун всё равно читает, жадно впитывая эту чужую, нормальную жизнь между выстрелами и сухими отчетами. Вскоре текстовых строк стало мало. В их обиход вошли ночные звонки — порой тихие, почти интимные, когда голос Уёна, сонный и мягкий, пробивал броню мужчины эффективнее любой пули. Ким, чье время стоило целое состояние, начал тратить его непозволительно расточительно. Он ловил себя на том, что сворачивает с маршрута, чтобы просто заехать к Уёну на пятнадцать минут, или вытаскивает его в ближайшую кофейню. Сидя в полумраке заведения, сжимая в пальцах картонный стакан, он смотрел на оживленную жестикуляцию парня и понимал: ворота не просто открыты — они сорваны с петель.