break me; love me

К началу ноября погода в Сеуле изменилась бесповоротно: холодные дни стали привычной рутиной, а небо над городом окончательно затянуло темными облаками. Для Хонджуна последние три недели превратились в изнурительный марафон из вечных разъездов, нестабильного питания и катастрофического отсутствия сна. Ему до боли хотелось провести законные выходные, просто врастая в матрас, но вместо этого приходилось приводить себя в порядок, чтобы отправиться на очередной «отдых» с теми, кого он и так видел ежедневно до тошноты. Лениво листая контакты, он наткнулся на знакомое «черное сердечко» и, не раздумывая, нажал на вызов, вслушиваясь в гудки. Уён провёл это время в странном, тягучем ритме. Рука всё еще ныла по ночам, напоминая о себе каждый раз, когда он неосторожно переворачивался во сне, но кошмары, заставлявшие просыпаться в холодном поту, стали приходить реже. Он много спал, курил у окна, наблюдая за бесконечным дождем, и наконец-то дождался дня, когда врач вынес вердикт: «Всё замечательно». Выйдя из поликлиники, Уён с облегчением рассматривал свою левую руку — бледную и непривычно тонкую без гипса, но наконец-то свободную. Жизнь медленно возвращалась в колею. Сейчас он валялся на кровати, закинув ноги на стену и лениво скроллил ленту новостей, когда экран внезапно вспыхнул именем «Хонджун 🐿️». Сердце пропустило удар; парень мгновенно перевернулся на живот, подставил ладонь под подбородок и, заболтав ногами в воздухе, принял вызов. — Уён, привет! Как там рука твоя? Гипс сняли? — сходу, без лишних церемоний, раздался в трубке голос Хона. — Хонджун-а, привет, — отозвался Уён чуть хриплым, неразговорчивым голосом, невольно расплываясь в улыбке. Он легонько сжал и разжал пальцы левой ладони, прислушиваясь к ощущениям. — Рука? Нормально. Гипс сняли неделю назад. Теперь я официально двурукий. А ты где пропадал? — добавил он с отчетливой ноткой тоски, непроизвольно надув губы, будто Хонджун мог его видеть. — Я уже думал, ты меня в чёрный список закинул. Хонджун, слыша этот резвый голос и ярко меняющуюся интонацию, сам не заметил, как заулыбался в ответ. Он прошелся по комнате и обессиленно увалился на кровать, уставившись в потолок и чувствуя, как внутри всё немного оттаивает от этого непосредственного обращения. — Двурукий, говоришь? Это хорошая новость, — посмеиваясь, ответил Ким и принялся задумчиво водить пальцами по пушистому ворсу пледа. — С чего бы мне тебя блокировать?! Совсем дурачок? Работы было много, тут не то что на общение, на сон времени не находилось. Пару часов за сутки — рай. Хонджун приподнялся на локтях, его голос стал чуть серьезнее, но в нем всё еще сквозила мягкость. — Я чего звоню собственно… помнишь, мы обсуждали стрельбище? Предлагаю составить мне компанию, я не вывезу с теми двоими в одиночку бороться, — вздыхая, пробормотал он и чуть нахмурил брови, представляя предстоящий выезд с Саном и Сонхва. — Стрельбище? — переспросил Уён, и в его голосе промелькнула гремучая смесь удивления и нарастающего волнения. Он рывком сел на кровати, подтянув колени к груди. — Серьёзно? Я думал, Сан тогда просто пошутил. Я согласен, но предупреждаю сразу: я ни черта не умею стрелять. Буду выглядеть как кусок идиота. Хонджун, чувствуя, как внутри разливается приятное удовлетворение от его согласия, окончательно расслабился и снова поудобнее увалился на подушки. — Так мы не соревноваться там будем, не парься. Научу тебя всему, что знаю. Может, у тебя вообще есть скрытый талант! — более радостно отозвался он, уже прикидывая план на день. — У тебя есть два с половиной часа на сборы. Те кожаные штаны на тебе сидели хорошо, но сегодня надевай что-то удобное, окей? Чтобы движения не сковывало. — Про «скрытый талант» была моя фраза. Жулик, не воруй. Не зря ты рыжий, — звонко засмеялся в трубку Уён, уже вскакивая с кровати и направляясь к шкафу. — Два часа, два часа... — повторял он за Хонджуном под нос, лихорадочно перебирая вешалки. — Кожаные штаны, говоришь? У меня есть черные джинсы, черные спортивки, серые... Стоп. В смысле кожаные штаны?! Лицо Уёна мгновенно залилось густой краской, а в голове яркой вспышкой пронеслись кадры той ночи в клубе. — Хонджун-а-а! Нашел время, когда напомнить! Всё, набери, когда будешь возле меня, я занят! — выпалил он и, не дожидаясь ответа, отбросил телефон на кровать. Хонджуну оставалось лишь тихо рассмеяться в тишину комнаты — ответить на возмущенный выпад Уёна он так и не успел, звонок оборвался. Ким еще пару минут повалялся на кровати с глупой улыбкой на губах, глядя в потолок. Было в этом мальчишке что-то такое, от чего казалось: жизнь, несмотря на всю свою грязь, действительно начинает налаживаться. Уён замер перед шкафом, в упор глядя на одежду, будто она была виновата во всем этом смущении. Спустя час он вышел из душа, окутанный облаком пара и смешанным ароматом гелей, среди которых отчетливее всего на коже осел терпкий розмарин. Выбор пал на практичный, но подчеркивающий фигуру вариант: черные джоггеры и черную водолазку из микродайвинга, которая ощущалась как вторая кожа. Задержавшись у зеркала, он придирчиво уложил отросшие по плечи волосы и привычно подвел глаза черным карандашом, добавляя взгляду остроты. Финальный штрих — облако любимого парфюма и россыпь колец с подвеской любимого бренда. Теперь оставалось только ждать звонка старшего. В то же время, под бодрый рок, гремящий из колонок в ванной, Хонджун принял душ, пытаясь настроиться на грядущий день. Сон за одну ночь нагнать так и не удалось, поэтому спасаться пришлось большой кружкой крепкого черного кофе. Перебирая вещи в шкафу, Ким поймал себя на том, что хмурит брови, выбирая одежду так тщательно, будто ему не всё равно, в чём сегодня выпускать пули в молоко. В итоге выбор пал на практичный «тотал блэк»: черные карго-штаны с обилием карманов и черная водолазка-термобелье, поверх которой он натянул плотное худи того же цвета — отличный вариант, чтобы не возиться с курткой на стрельбище. С парфюмом, однако, вышел промах: схватив первый попавшийся флакон, Хон слишком поздно понял, что это тот самый пряный аромат с нотами шоколада и корицы. Слишком сладко, слишком навязчиво, но перемываться времени уже не было. Обув привычные тяжелые берцы, в которых он обычно выезжал на задания, он подхватил ключи от личного черного «Доджа». Эту машину он берег для себя, подальше от рабочих разборок и крови. Ровно через два часа мощный автомобиль замер у ворот общежития. До встречи с Саном оставалось еще немного времени, поэтому Хон решил проверить готовность своего спутника. Он выбрался из салона и привалился бедрами к водительской двери, игнорируя любопытные взгляды снующих мимо студентов. Закурив, он набрал номер. — Я уже возле общаги, вылезай, Уён-и, — спокойно проговорил Хонджун и, услышав ответный шорох, сбросил вызов. Уён не заставил себя ждать. Схватив пальто и шарф с любимым принтом в виде крестов, он быстро проверил карманы и буквально вылетел из здания. Толкнув дверь плечом, он сразу зацепился взглядом за знакомый силуэт. Хонджун стоял там — в своем черном худи, с сигаретой в руках. Парень подошел быстрым шагом, почти сорвавшись на бег, и, не давая Хону опомниться, порывисто обнял его за шею. На секунду он прижался щекой к плечу мужчины, вдыхая тот самый «нелюбимый» парфюмом Хонджуна, который на морозе раскрылся удивительно уютно. Не разрывая объятий, Уён чуть отклонился назад, заглядывая рыжеволосому прямо в глаза. — Ты гнал как бешенный, или настолько соскучился? — с хитрой ухмылкой спросил он. Заметив, как пара проходящих мимо студенток замедлили шаг и начали шушукаться, Уён нехотя отстранился, поправляя шарф. — Второе, конечно! Тебя увидел, и сразу энергии прибавилось, словно я вампир какой-то, — Хон делает последнюю затяжку, выдыхая в сторону, тушит окурок и кидает в мусорный бак у стены. Промах. — Стрелять сегодня я буду также. Садись давай, студень маркетинга. Когда Уён, заходясь смехом, прокомментировал его меткость фразой про «проблемы с попаданием», Хон лишь прищурился, провожая его взглядом, пока тот обегал капот. Стоило Хонджуну повернуть ключ, как автомобиль отозвался мощным рыком, от которого завибрировали стекла. Уён, только коснувшийся ручки, буквально подпрыгнул, но уже через секунду ввалился в кресло, пребывая в полном восторге. — О да, сучка, покричи для папочки! — выпалил он, азартно постучав ладонью по кожаной торпеде. В салоне мгновенно смешались запахи: дорогая кожа, осевший на одежде табак и тот самый сладковатый аромат шоколада с корицей. Хонджун еще не успел включить передачу, как почувствовал движение сбоку. Уён, не обремененный стеснительностью, навалился на подлокотник и уткнулся носом прямо ему в шею, шумно втягивая воздух. Он невольно нахмурился, ожидая какой-нибудь подковырки по поводу своего приторного парфюма, к которому сам еще не привык. Но реакция Уёна выбила почву у него из-под ног. Мужчина вскинул бровь, глядя на то, с каким аппетитом младший вдыхает его запах, и про себя отметил, что этот «ужаснейший» флакон теперь явно задержится на его полке надолго. — Так тебе сладкое нравится? — хмыкнул он, возвращая руки на руль и чувствуя, как азартный огонек вспыхивает в глазах. — Если бы знал, вылил бы на себя весь флакон. — Ты пахнешь так вкусно, что я хочу тебя съесть, — промурлыкал он. Прежде чем Хон успел хоть что-то возразить, горячие губы коснулись его кожи чуть ниже скулы. Поцелуй был мимолетным, а Уён вернулся в свое кресло и как ни в чем не бывало закусил кончик языка, глядя на дорогу. Хонджун на секунду замер, крепче сжимая руль. Парню определенно не сиделось спокойно, и это «спокойно» теперь явно не грозило им обоим. С довольной улыбкой он вдавил педаль газа в пол, и с мощным рывком сорвался с места, оставляя здание общежития далеко позади. Ехать оставалось всего ничего — минут пятнадцать, если позволить себе пару дерзких маневров и игнорировать спидометр. Уён же, чувствуя себя уже как в своей тарелке, подключил телефон к аудиосистеме, и салон заполнили плотные, качающие биты. Парень начал подпевать — сначала едва слышно, но быстро вошел во вкус, раскачиваясь на сиденье и превращая поездку в персональное шоу. Ему чертовски нравилось видеть, как меняются эмоции на лице Хона, как тот невольно расслабляется под его ритм. От очередной улыбки старшего у Чона что-то внутри сжалось. Что это? Дружба? Любовь? Или они просто два одиночества, которым стало слишком удобно друг с другом? Уён не спешил вешать ярлыки. Ему не нужно было имя для того, что происходило между ними здесь и сейчас. Важным было лишь то, что рядом с этим рыжеволосым ему хотелось одновременно смеяться, до одури флиртовать и — впервые за долгое время — быть самим собой. Подъезжая к высоким воротам, Хонджун коротко кивнул охраннику, предъявил пропуск и плавно вкатился на закрытую территорию. Это место, скрытое от глаз простых обывателей, принадлежало исключительно синдикату. Вокруг мелькали молодые парни, совсем недавно пополнившие ряды группировки — для них этот полигон был чем-то вроде учебки, суровой и беспощадной. Хон затормозил у двухэтажного здания, которое выглядело обманчиво прилично, даже слишком официально для такого злачного места. Выходить из уютного салона он не спешил. Хонджун проверил время на телефоне, а затем перевел взгляд на Уёна. Чуть прищурившись, он потянулся к парню и осторожным, почти невесомым движением поправил сбившуюся темную прядь его волос. — Вот теперь снова идеально, — негромко произнес он, принимаясь собирать разбросанные по консоли вещи обратно в карманы. Уён на мгновение потерялся. Когда ворота за спиной лязгнули, отсекая их от привычного города, пространство вокруг стало пугающе серьезным и чужим. Он невольно съежился в кресле, настороженно наблюдая за суровыми лицами снаружи, но стоило Хонджуну коснуться его волос, как весь мир за окном снова перестал существовать. — Ты так говоришь, будто я был неидеальный, — тихо буркнул он с игривой обидой, хотя глаза выдавали его с головой. В этой обстановке Ким казался еще более уверенным, он был здесь в своей естественной среде. Уён кожей ощущал их колоссальную разницу, но это различие не пугало, оно манило его с удвоенной силой. — Чай или кофе будешь? У нас ещё есть время, — спросил Хон, заканчивая сборы. Уён ответил не сразу. Он нащупал в кармане пальто пачку, достал сигарету и подкурил свой любимый «вишневый яд». Тонкая струйка ароматного дыма заполнила салон. — А что хорошим мальчикам положено к кофе? — игриво спросил он, глядя Хонджуну прямо в глаза сквозь сизую дымку. Уён снова мазнул взглядом по территории, по людям, которые проходили мимо автомобиля, и поймал себя на мысли: рядом с этим рыжеволосым мужчиной ему абсолютно плевать, кто они и что о нем подумают. Хонджун откинулся на спинку кресла, лениво повернув голову в сторону Уёна. Он завороженно рассматривал его профиль: то, как губы плотно сжимали фильтр, как подчеркивали глубину взгляда подведенные глаза и как плавно двигалась линия челюсти при каждой затяжке. Это зрелище завораживало, заставляя забыть о сером небе Сеула снаружи. Выровнявшись, мужчина коснулся щеки Уёна, заставляя того повернуться к себе в тот самый момент, когда вишневый дым еще заполнял его легкие. Хон наклонился почти вплотную и едва коснулся его губ своими, медленно втягивая в себя тонкую сладкую струйку. Это длилось всего несколько секунд, но вкус парня на своих губах ощущался запредельно остро. Отстранившись, Хон выдохнул дым и усмехнулся, привычным жестом поправляя рыжие волосы. — Хорошим мальчикам положен десерт, сам выбирай какой. Хонджун лишь покачал головой, не сдержав тихого смеха, и закусил губу, пытаясь унять охватившее его возбуждение. Он быстро сгреб телефон с консоли и, толкнув дверь, бросил через плечо: — Пойдем, Уён-и, а не то до стрельбища мы так точно не дойдем. Выбираясь на прохладный воздух, Ким мысленно поблагодарил дизайнеров своих карго-штанов и объемного худи — свободный крой надежно скрывал последствия их внезапной близости в салоне. Обойдя «Додж», он галантно распахнул дверь перед Уёном, но в этот момент тишину полигона разрезал знакомый рев мотора. Рядом, идеально вписавшись в парковочное место, замер винный «Мустанг». Эти номера Хонджун знал наизусть, поэтому не удивился, когда спустя минуту из салона показалась светлая макушка Сонхва, а следом — тяжелая, давящая аура Сана. Уён проводил языком по губам, будто запечатывая вкус недавнего подобия поцелуя, и усмехнулся сам себе. Его поразило то, как легко Хонджуну удавалось выбивать его из колеи, и то, с какой заботой тот открыл ему дверь. Эта мелочь отозвалась в груди неожиданным теплом, которое, впрочем, быстро сменилось настороженностью при виде прибывших. — О, — тихо прокомментировал младший, провожая взглядом автомобиль. — Кажется, мы самые пунктуальные сегодня. Стоило Сонхва и Сану направиться к ним, как Уён мгновенно преобразился. Он выпрямился, стряхивая с себя остатки нежности, и нацепил привычную маску — дерзкую, чуть вызывающую улыбку, которая так бесила Пака. Хонджун медленно скользил взглядом по изящным чертам лица Сонхва, прежде чем оценить его сегодняшний образ. Кожаный тренч, туго стянутый на талии поясом, и ботинки на выраженном каблуке — Пак умудрялся выглядеть как модель даже на пыльном военном полигоне. Отвлекаясь на негромкую реплику Уёна, Хон захлопнул дверь «Доджа» и коротко кивнул. Сан, засунув руки в карманы легкого бомбера, который явно не спасал от ноябрьской прохлады, мельком окинул «сладкую парочку» изучающим взглядом. Он дождался, пока блондин привычным жестом сунет ему в карман ключи от «Мустанга», и только после этого они вместе сократили дистанцию. — Так что, колени стрелять мне сегодня будем, Уён? — с вкрадчивой усмешкой поинтересовался Сан. Он крепко пожал руку Хонджуну, но тяжелого, проницательного взгляда от лица парнишки так и не отвел. Уён быстро просканировал фигуры мужчин, пытаясь справиться с нахлынувшим коктейлем из любопытства и легкого мандража. Сонхва казался сошедшим с подиума, а Сан… Сан вызывал странный трепет своей статью, острыми скулами и какой-то хищной грацией. — Ой, не знаю, Сан. Посмотрю на твоё поведение, и там решу, — парировал Уён, выдержав паузу. В его голосе прозвучала та самая фирменная надменность, за которой он так ловко прятал волнение. Сонхва в ответ лишь едва заметно кивнул Хонджуну, а вот Уёну даже адресовал подобие мягкой улыбки, протягивая ладонь для приветствия. — Привет, Хва. Рад видеть, — произнес парень искренне, пожимая руку доктору и задерживая взгляд чуть дольше положенного. — Спасибо за руку, как новая. Классный тренч, ты прям богема. Разорвав рукопожатие, Уён инстинктивно сделал шаг назад, обозначая свою территорию рядом с Хонджуном. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда врача: слишком гармонично они смотрелись. Скрыв за маской безразличия мимолетный укол ревности к их легкости, Пак первым зашагал к дверям, спрятав руки в глубокие карманы кожаного тренча. Сан, шедший следом, явно наслаждался моментом. Его смех — тихий, почти кошачий — разрядил повисшее в воздухе напряжение. — Забыл сказать, мелкий, у меня всегда замечательное поведение, никто еще не жаловался! — ответил он Уёну, прежде чем галантно распахнуть дверь перед Сонхва. — Покажем всё во всей красе. Хонджун же, почувствовав легкую зажатость парня, мягко положил ладонь ему на поясницу. — Если что, не обращай внимания. Это просто выходной, — негромко проговорил он, стараясь успокоить Уёна, для которого это место могло стать триггером. Внутри здание поражало контрастом: светлый, почти офисный холл, где улыбчивая девушка-администратор вписала Уёна как анонимного гостя, не задавая лишних вопросов. Но стоило им подняться на второй этаж, как реальность синдиката обрушилась на них во всей своей брутальной красе. Темный зал, специфический запах оружейного масла и чемоданы с арсеналом на столах. Щелчок красной кнопки блокировки замка, нажатой Хонджуном, поставил точку — теперь они были только вчетвером. Сан и Хонджун, расслабившись, обсуждали детали недавнего дела, вспоминая как смешно выглядело лицо девочки-мошенницы, которая обманом вытягивала из людей деньги. — Снимай пальто и шарф, — между делом бросил Хонджун, мягко хлопая Уёна по плечу и заходя со спины, чтобы помочь. — Чувствую себя как на экскурсии, — шепнул парень, сокращая расстояние так, чтобы горячее дыхание коснулось только щеки Хонджуна. — Только экскурсовод слишком… внимательный. Хонджун не смог сдержать ответной улыбки на шепот младшего. Повесив его пальто и шарф на вешалку, он стремительно вернулся к нему взглядом. Тонкая черная ткань водолазки облепляла тело Уёна, матово отблескивая в приглушенном свете и подчеркивая каждый изгиб его рельефа. В голове Хона пронеслось короткое «ни дать, ни взять». — Я бы сказал — слишком внимательный… — негромко протянул рыжеволосый, подходя почти вплотную и демонстративно указывая на торс младшего. Сложив руки на груди, Хонджун коротко откашлялся, пытаясь вернуть себе деловой настрой, и направился к одному из столов. Он протянул Уёну защитные перчатки, а затем и сам начал методично натягивать свои, параллельно открывая кейс и придирчиво осматривая матовую сталь пистолетов. В это время Сонхва, стоя чуть поодаль, молча избавлялся от верхней одежды, что-то едва слышно бормоча себе под нос, будто читал успокаивающую мантру. В конце концов он глубоко выдохнул, окончательно принимая обстановку, и не бросил ни единого взгляда в сторону воркующей пары. Под его тренчем скрывались строгие брюки с широким поясом на талии, который при первом взгляде можно было принять за корсет, и водолазка, прошитая мерцающей люрексовой нитью. Для Сонхва не существовало понятия «неудобная одежда» — он привык делать всё идеально в любом, даже самом вычурном образе. Сан же, сосредоточенно проверяя правильность сборки оружия для себя и Хва, продолжал вести разговор с Хонджуном на повышенных тонах, не прерывая работы. Закончив осмотр, он небрежным жестом забросил бомбер на ближайшее кресло. Тонкая ткань его футболки моментально облепила тело, словно вторая кожа, выгодно выделяя мощную спину, грудные мышцы и подтянутый торс. Потирая ладони в предвкушении, Сан внезапно перевел взгляд на Уёна, хищно подмечая, как сквозь ткань водолазки при движении отчетливо прорисовываются его лопатки. Губы мужчины дрогнули в провокационной улыбке. — Уён, а ты пришёл сюда в роли мишени что ли? Позвоночник замечательно выделяется, можно попасть точно в цель, — громко проговорил он, поправляя кольцо на пальце и передавая Сонхва защитные очки. Уён заметно вздрогнул от резкой реплики Сана — не столько от смысла слов, сколько от намеренно громкого, цепляющего тона. Он замер на мгновение, а затем медленно выпрямился, принимая вызов так естественно, будто только этого и ждал. — Только целься лучше, — отозвался он на удивление спокойно, — в прошлый раз ты в меня не попал. Коротко подмигнув Сану так, чтобы другие не заметили, Уён сразу отвернулся, делая вид, что полностью поглощен экипировкой. Он шагнул к столу, принял перчатки из рук Хонджуна и начал аккуратно натягивать их, разглаживая материал по фалангам. Его взгляд скользил по холодному металлу оружия, по четким, хищным линиям корпусов. Пальцы в коже ощущались грубее; он медленно сжал и разжал кулак, привыкая к ощущениям. Словно принимая внутреннее решение, Уён зубами подцепил резинку на запястье и стянул её, слегка прикусив губу. Движение вышло машинальным, заученным. Он собрал отросшие пряди назад, проводя ладонями по затылку и приглаживая упрямые волосы. Закончив, он выдохнул, становясь собраннее не только внешне, но и внутренне. — Так лучше, — негромко бросил он самому себе и вернул внимание к оружию. Сан лишь вскинул бровь в немом вопросе, а затем на его лице расплылась ухмылка. Он продолжал следить за Уёном, оценивая и его стройное тело, и дерзость во взгляде. Его было не пронять такими выпадами, и возражать он не собирался — та игра была окончена еще в отеле, и возобновлять её он не планировал. Хонджун же однозначно заценил подкол, негромко посмеиваясь в сторону. Убрав с лица улыбку, он подошел к Уёну и надел на него тактические наушники, попутно ласково проведя пальцами по затылку, поправляя собранные волосы. В итоге он опустил наушники парню на шею и начал инструктаж: — Попробуешь сначала сам, а пот… Грохот выстрела разорвал тишину зала, оказавшись настолько резким и оглушительным, что даже Хон и Сан невольно вздрогнули. Сонхва, уже находившийся в полной боевой готовности, всадил пулю точно в цель. Его манера стрельбы балансировала на грани искусства: тело, натянутое как струна, ноги на ширине плеч, свободная рука прижата к пояснице, а голова чуть наклонена вперед. В этом была пугающая, холодная эстетика. — Блять, Сонхва! — недовольно воскликнул Сан, тряхнув головой. — Ну это тебе не улица ведь, каждый раз одно и то же! Хва расслабился, неспешно снимая наушники, и обернулся к остальным. Он поджал губы, глядя на Хонджуна и Уёна, а затем чуть приподнял подбородок. — Вы слишком много болтаете, займитесь делом, — спокойно произнес блондин, и хотя слова предназначались парочке, он с едва заметной улыбкой перевел взгляд на Сана. Хонджун вздохнул, понимая, что лирическое отступление закончено. Он передал пистолет Уёну и подвел его к огневому рубежу, быстро выстраивая его позу, чтобы отдача не повредила кисть. — Пробуй как чувствуешь, потом скорректирую тебя. Так сказать — работа над ошибками, — с ободряющей улыбкой произнес Хон и наконец надел наушники. — Понял, — тихо бросает Уён самому себе, принимая нужную позу: ноги устойчиво, плечи ровно, корпус подан чуть вперёд. Запястье кажется слишком хрупким для этой тяжелой стальной вещи, и парень осознанно делает хватку жёстче, собирая волю в кулак. Он поднимает пистолет и прищуривается, выравнивая дыхание, пока всё лишнее не исчезает, оставляя только линию прицела и далекую мишень. — Ну… поехали, — выдыхает он и медленно давит на спуск. Выстрел отдаёт в руку куда резче, чем он ожидал; Уён вздрагивает, но оружие удерживает крепко. Он опускает ствол и тут же впивается взглядом в бумагу: пуля ушла не в центр, но и не мимо — чёткая дыра в районе «семёрки», чуть правее. Тут же последовал быстрый, вопросительный взгляд на Хонджуна. — И как оно? — с кривой улыбкой спрашивает он. Хонджун всё это время внимательно следил за ним, но смотрел вовсе не на стойку или подрагивание руки. Его по-настоящему влекло лицо: эта предельная сосредоточенность, уверенность и живой огонь в глазах. Сразу после выстрела старший подходит ближе, одобрительно кивая и негромко посмеиваясь. Одним движением он снимает наушники с очками, стягивает с себя худи и отбрасывает его на столешницу, оставаясь в одной водолазке и методично поправляя рукава. — Очень даже хорошо! Даже лучше чем я, когда впервые сюда пришел, — отвечает Хон, возвращая экипировку на место. Он заходит к Уёну со спины, аккуратно подталкивая его ногу своей, чтобы стойка стала максимально удобной, и ведет ладонью по его руке, выравнивая направление ствола. Хонджун прижимается грудью к его спине, и его губы оказываются на одном уровне с ухом Уёна. — Немного легче, ты ведь не стрелу тянешь, — размеренно шепчет он, обдавая кожу теплым дыханием. — Забудь о том, как стоял Хва, у него своя методика, наработанная годами. Корпус можно немного прямее в твоём случае… Хон располагает ладонь на его грудной клетке, слегка надавливая и тем самым притягивая парня плотнее к себе, заставляя почувствовать каждое движение своего тела. — Так вот намного лучше. Представь, что глаза — это и есть дуло пистолета, бери немного выше, — Хонджун отстраняется лишь на дюйм, натягивая наушники обратно на голову парня и напоследок шепчет: — Вперед. Он снова поднимает пистолет, и металл уже не кажется таким неподъемным. Теперь, когда Уён нащупал точку опоры, он находит её мгновенно, а в голове, как заезженная пластинка, прокручиваются советы Хонджуна. Вдох. Выдох. Палец ложится на курок. Выстрел. Латунная гильза со звоном отскакивает от бетонного пола, а Уён, помедлив секунду, оборачивается через плечо с победной улыбкой. — Почти девять, — проговаривает он, эффектно сдувая дымок с дула. Он слегка качает оружием, снимая напряжение с запястья, и только потом опускает ствол. — Вам киллер под прикрытием не нужен? — со смехом добавляет он, переводя дерзкий взгляд на Сана. Хонджун широко улыбается и похлопывает Уёна по плечу, светясь гордостью. Он жмет на кнопку, подтягивая мишень ближе, чтобы закрепить новую. — Заберешь себе на память это полотно, если захочешь, — посмеивается старший, оценивая результат. Сан же смотрит на приближающийся картон с прищуром, не разделяя общего восторга. — Киллер, говоришь? Восемь и шесть... Тебя застрелили в голову, — отрезает он серьезно. Отложив свой пистолет, он бесцеремонно берет Уёна за предплечье и тянет к своей стрелковой позиции. Здесь мишень находится значительно дальше — для Сана это расстояние привычно, но для новичка она кажется лишь размытым пятном. Мужчина выставляет полотно чуть ближе, но всё равно оставляет его на дистанции, требующей мастерства. Он встает сзади, грубо располагая руки на талии Уёна. В его движениях нет ни капли той ласки, что была у Хона — только сухая техника. — Корпус еще прямее. Таз подожми, никто на твою задницу во время стрельбы смотреть не будет, — чеканит он, наклоняясь ниже и резко поправляя ногу парня. — Опору держи на обеих ногах. Не зря их у тебя две, к тому же такие длинные. Выпрямившись, брюнет прижимается грудью к спине Уёна, а ладони кладет на его плечи, выправляя их медленными, давящими движениями. Он ведет руками вниз по предплечьям младшего, выставляя их в идеальную позицию, и склоняет голову к самому уху, обдавая шею горячим дыханием. — Ты случайно в розмарине не мариновался перед выездом?.. — вкрадчиво шепчет он, но, не давая вставить ни слова, продолжает уже громче: — Руки прямо, но расслабленно, кроме запястий. Ты держишь не член, не бутылку воды и не телефон. Это оружие, оно требует силы пальцев и жесткого хвата. Сан накрывает ладонь Уёна своей, сжимая её поверх рукояти до белизны в костяшках. Он наклоняет голову, ловя взгляд мальчишки, и кончиком пальца заставляет его приподнять подбородок. — Смотри не в центр мишени, а чуть выше. Целься туда же, — тише добавляет Сан. Он рывком возвращает наушники на уши Уёна и отходит на пару шагов, как ни в чем не бывало потянувшись к бутылке с водой. Уён чувствует, как по спине пробегает холодок от этого контраста между мягкостью Хонджуна и животной властностью Сана. Каждый вдох у его шеи, каждое жесткое касание его рук заставляло кожу гореть, а пульс — выбивать безумный ритм в висках. Но стоило Чхве отстраниться, как парень выстрелил и тут же сорвался с места. Остановившись рядом с рыжеволосым, Уён едва не прижался к нему. Он смотрел только на Хонджуна, ловя его взгляд, и лишь короткая улыбка выдала его облегчение. Хонджун же, чьи глаза за последние несколько минут превратились в две узкие щелочки, наконец расслабился. Он видел всё: и то, как Сан бесцеремонно лапал парня, и то, как Уён послушно замирал. Внутри него всё кипело, но как только младший вернулся к нему, эта ярость трансформировалась в обволакивающую заботу. — Ты молодец, Уён-и! — громко произнес Хонджун, демонстративно кладя ладонь на спину парня и мягко поглаживая напряженные мышцы. Он перехватил руки Уёна и начал медленно разминать запястья, разгоняя застоявшуюся кровь. — Не болит? От оружия идет сильная нагрузка, нужно было зафиксировать… не подумал сначала. Сан в это время, казалось, был поглощен мишенью. Цифры на табло подтвердили его догадку: Уён был талантлив, чертовски талантлив. Но в голове Сана всё еще стоял тот самый запах розмарина — яркий, наглый, пропитавший всё вокруг. Отвратительно. — 9,6… — выдохнул Чхве, и на его губах промелькнула тень одобрения. — Хорошо, Уён, но можно было бы ещё лучше. Он отцепил мишень, свернул её в аккуратный рулон и бросил на стол — сухой, почти официальный жест признания. Не оборачиваясь на воркующую пару, Сан уже переключил внимание на Сонхва, завязывая с ним какой-то спор и возвращаясь к своей привычной манере. — С рукой всё в порядке, не волнуйся, — Уён приподнялся на носочки, потянувшись к лицу Хонджуна. В последний момент он нарочно передумал целовать и легонько столкнулся с ним лбами, ловя его взгляд. — Если будет что-то болеть, у нас есть личная медсестричка, — он шутливо кивнул за спину Хона в сторону Сонхва, как раз когда тот заговорил с Саном. Голос Чхве, озвучивающий результат, парень воспринял как должное. «Хорошо, Уён» — эти слова заставили его лишь коротко, почти официально кивнуть, не давая Сану повода для продолжения диалога. Сейчас его внимание принадлежало только одному человеку. — Я хочу посмотреть, как ты стреляешь, — обратился он к Хону и сделал шаг в сторону, вальяжно опираясь бедром о край стола. Он кивнул в сторону мишеней, в глазах зажегся азартный интерес. — Не сюсюкаться же тебе всё время со мной. Сняв наушники с шеи и бросив их на стол, Уён скрестил руки на груди. Весь его облик изменился: из ученика он превратился в цепкого, внимательного наблюдателя, который не пропустит ни единого движения. — Давай, Хон, разогревайся и выйдем на улицу. Там целое поле целей, нужно повеселиться, — вмешался Хва, с сухим щелчком перезаряжая пистолет. Понимая, что пора переходить к делу, Хонджун вздохнул, надел защиту и встал в стойку. Его поза была почти идентична сановой, но с той разницей, что в Хонджуне чувствовалась почти пугающая расслабленность. Ему будто было плевать на результат — он не выцеливал каждую секунду, а просто производил выстрел за выстрелом, быстро и ритмично. Лишь уголок его губ едва заметно дергался при каждом нажатии на курок, выдавая внутренний драйв. После череды выстрелов Уён захлопал в ладоши в похвальной манере. Мишень подлетела ближе: одна «десятка», остальные — кучно вокруг неё, но не в самое яблочко. — Хреново… — пробормотал Хонджун, опуская пистолет и стягивая очки. — Нет же, ты был кр… — не успевает договорить он, как его перебивает Сонхва, что стоял справа от Кима, зеркально повторяя позу Уёна со скрещенными на груди руками. Уён вскидывает бровь, удивляясь бестактности врача во второй раз, но списывает всё на то, что тот мог его просто не услышать. — Ты слишком к себе строг. Почти месяц без нормального сна, так что это идеально, — голос Сонхва прозвучал холодно и беспристрастно. — Давай парное. Хва подобрал оружие, демонстративно игнорируя защиту. Хонджун без слов последовал его примеру, и они заняли позиции. В следующую минуту Уён наблюдает картину из настоящего вестерна. Спина к спине, вытянутые руки, синхронность, отточенная годами совместной работы. Зал заполнился частыми выстрелами, гильзы градом посыпались на бетон, иногда отлетая непривычно далеко. Они работали как единый механизм, понимая друг друга без жестов. Когда одна из горячих гильз с резким звоном упала прямо у ног Уёна, едва не задев носок ботинка, на его торсе вдруг оказалась тяжелая ладонь Сана. Чхве возник сзади мгновенно, за пару секунд оттягивая парня назад, подальше от линии огня. Как только они оказались на безопасном расстоянии, Сан сразу убрал руку и встал рядом, привычно спрятав ладони в карманы. Его брови были слегка нахмурены, а взгляд прикован к стреляющему дуэту. — Ты не на выставке, держи дистанцию. Хонджун не всегда может уследить, — спокойно произнес Сан, а затем сверился с часами. Уён почувствовал, как место, где только что лежала рука Сана, обожгло холодом. Он бросает на мужчину короткий взгляд исподлобья — не благодарный, но и не злой, скорее настороженный. — Я в порядке, спасибо, — тихо произносит он. Вновь скрестив руки на груди и чуть подавшись корпусом вперёд, он послушно держит дистанцию. Теперь он смотрит на мелочи: на работу плеч, на то, как Хонджун переносит вес и почти незаметно выдыхает перед выстрелом. Когда адреналин начинает спадать, Уён чувствует, как по телу пробегает озноб. В помещении прохладно, но он лишь прячет ладони под локти, переминаясь с ноги на ногу и стараясь не думать об оставленном на вешалке пальто. Чхве в это время выдыхает, чуть ведет плечами вверх; прохлада его только бодрит, заставляя мыслить трезво. Его взгляд переносится на Уёна всего на секунду, после чего Сан отходит к столу, делает глоток воды и подбирает свой бомбер. В стрельбе наступает пауза. — Змей, давай тоже на парный! Хва уже подустал, — громко и с улыбкой бросает Хонджун, поправляя растрепавшиеся рыжие волосы. Хон переводит взгляд на Уёна, игриво подмигивает ему, прикусывая язык, и принимается за перезарядку. Подготавливая пули для следующего раунда, он уже предвкушает соревнование с Саном. — Если ошибешься — прострелю тебе колено! — посмеиваясь, доносится голос брюнета из-за спины Уёна. Сделав шаг вперед, Сан внезапно накидывает свою куртку на плечи младшего. Он одним уверенным движением расправляет ткань по его спине и, даже не взглянув на парня, проходит мимо. Подойдя к Хонджуну, он продолжает шутить какой-то бред, от которого оба мужчины начинают заливаться смехом. В такие моменты их опасная работа уходит на второй план, уступая место старой дружбе. Сонхва же, тяжело выдохнув, подошел к столу. Он вытирает пот со лба салфеткой и устало усаживается в кресло, по-хозяйски закидывая ногу на ногу. Стрельбище для него было единственным способом сбежать от рутины бесконечных травм и операций. У него не существовало выходных в привычном понимании — только редкие моменты, когда Сан буквально вырывал его из работы. Уён сделал шаг и наконец надел бомбер как положено. Приятное тепло мгновенно расползлось по спине, вытесняя зябкое оцепенение. — Ну конечно, — почти беззвучно пробормотал он себе под нос, наблюдая за подготовкой Хона к новому раунду. — Даже замёрзнуть тут нельзя спокойно. Взгляд парня зацепился за Сонхва, грациозно застывшего в кресле. У них так и не вышло выстроить адекватный диалог — тот инцидент в уборной Уён в расчет не брал, считая его досадным недоразумением. Немного смущенно он подошел к блондину, мельком проверив, далеко ли Сан, который продолжал возиться с пистолетами. — Хва… а почему Сан… почему он «Змей»? — вполголоса спросил он, стараясь не привлекать внимания, но глаза выдавали жгучее любопытство. Подняв взгляд на Уёна, мужчина сначала прищурился, напоминая о натянутых отношениях, но затем расслабился, откинувшись на кожаную спинку кресла. — Ммм… как бы тебе объяснить, — задумчиво протянул блондин, медленно проводя пальцем по нижней губе и следя за каждым движением Сана на огневом рубеже. — На самом деле он тихий, когда это касается работы. Продумывает всё чётко, всегда выжидает лучший момент и никогда не спешит. Если захочет предать, то сразу и не догадаешься. А ещё… в нем нет любви, поэтому он берет её от других. Последнюю фразу Хва добавил с едва уловимой горечью, понятной только ему самому. Они с Саном были двумя мастерами притворства, кормящими друг друга фальшивыми прикосновениями, создавая иллюзию близости, которой не существовало. Это было видно любому, кто умел смотреть глубже поверхности. Сонхва вновь перевел взгляд на Уёна и, улыбнувшись, по-дружески указал на место рядом с собой. — Что насчет вас с Хонджуном? Заметил, вы хорошо ладите, — проговорил он, и его улыбка стала шире, приобретая какой-то заговорщицкий оттенок. В этот момент Хва искренне отодвинул на задний план свою симпатию к Хону. Ему было по-настоящему интересно, что связывает этих двоих. Возможно, в этом мире, полном фальши, он был готов принять их искренность с радостью.