We hate each other

Глава 14. Воспоминания. Часть 2

Лили сидела на три ряда впереди Оскара на уроке истории. Светлый хвостик, аккуратный почерк, девчонка из тех, у кого всегда есть запасной карандаш. Она выглядела так, будто даже в скучных лекциях умеет найти что-то приятное: слушает внимательно, время от времени слегка наклоняется вперед, будто чтобы лучше слышать, и, казалось, не замечает никого вокруг — кроме него. Сначала Оскар почти не обращал на нее внимания — он был слишком занят мыслями о расписании картинга, домашнем задании и о том, что Ландо писал ему в записках на переменах. Но Ландо это заметил. Он заметил, как Лили оглядывалась через плечо во время обеда. Как она задерживалась у двери, когда Оскар собирал вещи. Как она слегка улыбалась, когда Оскар над чем-то смеялся. —Ты ей нравишься, — сказал Ландо однажды днем, развалившись на кровати Оскара и бросая теннисный мяч в потолок. Оскар поднял взгляд от домашнего задания по математике. —Что? —Лили. Из твоего класса. Она тобой увлечена. Оскар пожал плечами. —Она даже со мной почти не разговаривает. —Да, потому что она стеснительная. Так поступают люди, когда им кто-то нравится. —Я и не знаю, — пробормотал Оскар, пытаясь сосредоточиться на своей работе. Он никогда не думал о свиданиях по-настоящему. Не так, как все в школе, казалось, были одержимы этим. Ландо перевернулся на бок, ухмыляясь. —Тебе следует пригласить её на свидание. —Почему?. —Потому что это будет весело. Я тебе помогу. —Поможешь мне… пригласить кого-нибудь на свидание? —Да. Без меня ты совершенно беспомощен. Всё началось как шутка. Но вскоре Ландо стал настаивать. Небрежные толчки в коридоре. —Она там — иди скажи что-нибудь. Как ни странно, некоторые из этих групповых встреч привели к тому, что Оскар и Лили пошли домой вместе. Даже тайные перестановки мест в столовой, чтобы в итоге оказаться рядом. В конце концов, Оскар сдался. Он предложил Лили купить мороженое после школы. Она сразу же согласилась. Ландо ухмыльнулся, словно только что выиграл гонку. —Видишь? Я же говорил. Но позже, когда Ландо шел домой один, его улыбка показалась не такой уж и настоящей. В груди у него что-то сжалось… Он убеждал себя, что ничего страшного. Просто дружеские чувства, которые он проявляет как заботливый друг. Но правда, которую он не хотел признавать даже самому себе, была гораздо ужаснее. Это был очередной день после школы, солнце все еще стояло достаточно высоко, чтобы асфальт мерцал. Оскар уже десять минут расхаживал взад-вперед у ворот, сжимая лямки рюкзака так крепко, словно они могли удержать его на ногах. Ландо прислонился к своему велосипеду в нескольких метрах от них, делая вид, что листает что-то в телефоне. —Просто сделай это, — крикнул он. —Она не укусит. Оскар бросил на него взгляд. —Ты можешь перестать смотреть на меня? —Хорошо, — усмехнулся Ландо, но не сдвинулся с места. Лили вышла с парой друзей, смеясь над чем-то, чего Оскар не расслышал. Увидев его, она замедлила шаг, а щеки покраснели. — Привет, — сказала она. — Привет, — ответил Оскар, голос его дрожал настолько, что ему хотелось раствориться в асфальте. Они постояли так секунду, оба неловко переминаясь с ноги на ногу. Взгляд Ландо прожигал висок Оскара. — Так вот, э-э… — начал Оскар, внезапно почувствовав пересохшее горло. — Я хотел спросить… может быть… ты хотела бы стать моей девушкой?. Лили моргнула. Затем она улыбнулась — широко, удивленно и почти с облегчением. —Мне бы это понравилось, — сказала она. Оскар выдохнул, даже не осознавая, что всё это время задерживал дыхание. —Круто, — пробормотал он, потирая затылок. Ландо, стоя у велосипеда, медленно захлопал в ладоши, изображая наигранные аплодисменты, с широкой улыбкой на лице. Оскар закатил глаза, но не смог скрыть едва заметную, гордую улыбку, появившуюся на его губах. —Думаю, увидимся завтра, — сказала Лили и ушла. Оскар повернулся к Ландо, который уже садился на свой велосипед. — Теперь доволен? — В абсолютном восторге, — ответил Ландо. Он произнёс это легкомысленно, но что- то в его голосе было совсем другим.

***

В воздухе пахло топливом и пылью. Моторы ревели по трассе, сотрясая металлические трибуны. Оскар сидел, наклонившись вперед, на краю трибуны, так крепко сжав руки, что костяшки пальцев побелели. Его взгляд не отрывался от карта в жёлтом шлеме. Ландо Норрис. Финальный круг. Все инстинкты Оскара подсказывали ему оказаться за рулем вместе с ним, но все, что он мог делать, это наблюдать — наблюдать, как Ландо с безрассудной точностью входил в повороты, проходя каждую вершину, словно это было заложено в его ДНК. Рев толпы усиливался с каждым его поворотом. Карт впереди допустил ошибку — слишком широко выехал на седьмом повороте. Ландо воспользовался этим, уверенно скользя по внутренней траектории, не спрашивая разрешения. Сердце Оскара замерло в груди. Он даже не моргал. Финишная прямая. Двигатели работают на полную мощность. До финишной черты оставалось всего мгновение. Клетчатый флаг. Ландо пересек финишную черту первым. Он — чемпион мира. Оскар даже не почувствовал, как встал — он просто сорвался с сиденья, голос его охрип от криков. —ЛАНДООО! Он спустился по ступенькам, перепрыгнул через ограждение и помчался через трассу, не задумываясь ни о судьях, ни о правилах. Ландо, все еще в шлеме, поворачивал голову, осматривая толпу, пока его взгляд не упал на знакомые растрепанные, грязновато-светлые волосы. Они оба бежали друг другу на встречу. Столкновение было чистой радостью — они обнялись, подпрыгивали на цыпочках, смеялись так громко, что смех заглушал окружающий шум. Оскар даже не понял, что плачет, пока не почувствовал, как влажное тепло разливается по костюму Ландо. — Ты справился, Ландо! Это было невероятно! — крикнул Оскар, широко улыбаясь. — Спасибо, я так счастлив сейчас, — прошипел Ландо, задыхаясь от счастья. Руки Оскара потянулись к шлему, и он снял его. Под ним предстало раскрасневшееся, вспотевшее, восторженное лицо Ландо — улыбка, от которой в груди что-то защемило. Возможно ребро, возможно сердце. Он не знал. На пьедестале почета все слилось воедино: камеры, брызги шампанского, а Ландо так высоко поднял трофей, что его руки задрожали.

***

В зале царила атмосфера роскоши: полы были отполированы до блеска, а свет золотистыми лучами мягко рассеивался на вечере вручения наград FIA. Ландо вышел на сцену в безупречном костюме, с идеально уложенными волосами. Он выглядел как-то старше, стоя перед элитой автоспорта. Голос диктора прогремел: — И честь вручить кубок чемпиона мира по картингу досталась молодому таланту — Оскару Пиастри! Брови Ландо взлетели вверх. Он этого не ожидал Оскар вышел из-за кулис, в его руках сверкал серебряный трофей. Толпа зааплодировала, но мальчики почти не обратили на это внимания. Оскар остановился перед ним и протянул трофей. Ландо взял его осторожно, их пальцы соприкоснулись на мгновение дольше, чем нужно. Затем — не говоря ни слова — Ландо поставил трофей на подставку, словно это могло подождать. А вот обнять Оскара — нет. Все произошло быстро и стремительно, оба широко улыбались, казалось, что их щеки вот-вот лопнут. Вспышки фотоаппаратов запечатлели то, что выглядело как начало вечности. Когда Ландо наконец повернулся к микрофону, его голос был ровным, но теплым. — Это… это для всех, кто верил в меня, особенно для тех, кто был рядом с самого начала. Оскар, спасибо, что был частью этого. Ты следующий. Оскар улыбнулся, ещё не осознавая насколько эти слова ему запомнятся.

***

Они выросли на подиумах и у выходов на посадку в аэропортах. Выходные слились с гоночными уикендами; лето измерялось кругами, зима — часами, проведенными за рулем симулятора. К тому времени, как они стали подростками, картинга им стало недостаточно. Ландо первым перешёл в юниорские серии — слики, более крупные стартовые решетки, всё быстрее. Оскар последовал его примеру годом позже, преследуя призрак того жёлтого шлема на каждом повороте. Вскоре после этого родители Оскара решили, что с них хватит английской погоды и постоянных переездов. Они скучали по Мельбурну — по теплу, по привычной обстановке, поэтому собрали вещи и уехали домой. Оскар остался. В семнадцать лет он жил один в Великобритании, гоняясь за карьерой, которая не гарантировала ему ничего, кроме бессонных ночей и пустых квартир. Ландо стал для него самым близким человеком, почти членом семьи. Ландо подписал контракт в Формуле-2, это казалось неизбежным. Первым он написал Оскару. Ландо: В следующем году Формула-2. Мы это сделаем. Оскар: Я всегда знал, что ты это сделаешь. Ландо: Нет, мы сделаем.

***

В следующем сезоне взлет Ландо был неуклонным. Победы. Поул-позиции. Та же самая легкая улыбка, которая скрывала, сколько на самом деле труда он вкладывал. В один холодный дождливый день последовало объявление: Ландо Норрис — новый резервный пилот McLaren. Он позвонил Оскару, прежде чем это появилось в новостях. — Похоже, теперь я часть оранжевой армии, — сказал он, и смех скрывал всю тяжесть ситуации. Оскар ухмыльнулся в трубку, хотя Ландо этого не видел. — У тебя всё получится! Они отпраздновали это тихо, как всегда: поздно вечером перекусили фастфудом, развалились на диване Ландо, а на фоне играла музыка из повтора гонки.

***

Крыша осталась неизменной. Тот же потрескавшийся бетон, те же ржавые перила, тот же вид на город, мерцающий в ночи. Это было их место с двенадцати лет — место, где они поклялись, что когда-нибудь оба окажутся в Формуле-1. Оскар застал Ландо на крыше, он накинул капюшон, чтобы защититься от холода, и снял кроссовки, как будто собирался остаться здесь надолго. Между ними лежал бумажный пакет с едой на вынос. —Ты такой тихий, — сказал Оскар, опускаясь рядом. Ландо смотрел на горизонт, затем перевёл взгляд на него. — Я только что получил звонок. Оскар нахмурился. — От кого? — От McLaren, — ответил Ландо и на этот раз улыбнулся — улыбка, которая не полностью скрывала дрожь в голосе. —Они хотят посадить меня за руль. В следующем сезоне. Я… я — пилот Формулы-1. Оскар на мгновение просто уставился на него. Слова звучали слишком громко в этой пустоте. Затем он рассмеялся — коротко и прерывисто — и толкнул Ландо в плечо. —Ты серьёзно? — Совершенно серьёзно. У Оскара сжалось сердце, но он всё равно улыбнулся. — Ты заставишь их запомнить твоё имя, — тихо сказал он. Улыбка Ландо стала ярче. — И ты скоро ко мне присоединишься. Оскар не ответил. Он просто смотрел на звёзды, словно пытался найти в них правильные слова.

***

Конец февраля Оскар провёл ночь у Ландо. Предполагалось, что всё будет просто: фастфуд, приставка и Super Smash Bros. на кровати Ландо. Ландо включил игру, ухмыляясь, как всегда, когда думал, что победит. — Ты проиграешь. Они играли почти час — нажимали кнопки, кричали, смеялись так сильно, что кровать слегка тряслась. Оскар выигрывал и он это знал. — Ни за что, — сказал Ландо, прищурив глаза. — Ты проиграешь. — Мечтай, — парировал Оскар, ухмыляясь. В этот момент Ландо неожиданно ткнул его в ребра пальцами. Оскар вскрикнул, пытаясь отодвинуться, но Ландо не отпускал и продолжал щекотать. — Ландо! Остановись! — выдохнул Оскар сквозь смех, выгибаясь, чтобы уйти от его рук. Контроллер выскользнул из его рук и упал на пол. — О, теперь тебе конец, — засмеялся Ландо и перелез через него, чтобы продолжить атаку. Он щекотал его в бока, в шею, в самые чувствительные места, от которых Оскар сворачивался калачиком и кричал. Оскар попытался дать отпор, схватив Ландо за запястья, но Ландо резко оттолкнул его в сторону, и Оскар упал на кровать. — Так нечестно! — прохрипел Оскар, пытаясь отдышаться. — В Super Smash Bros. все средства хороши, — злорадно ухмыльнулся Ландо, схватил подушку и лёгонько ткнул ею Оскара в лицо, после чего снова начал щекотать. Оскар так сильно смеялся, что у него заболел живот и он бешено дергал ногами, пытаясь освободиться. — Ты злодей! — Злодей и победитель, — парировал Ландо. Затем он сделал резкий, неожиданный рывок. Ландо резко опрокинул Оскара на спину, сбив его с ног. Оскар на секунду замер — не от боли, а от удивления. Ландо сел верхом на его бедра, ухмыляясь, как будто только что выиграл чемпионат мира. Он легко держал запястья Оскара в своих руках, как будто это был всего лишь очередной элемент игры. Оба задыхались — Оскар от смеха, Ландо от суматохи, когда они гонялись друг за другом по кровати. Но затем смех внезапно оборвался. Осталось только их дыхание — быстрое и прерывистое. Оскар моргнул, глядя на Ландо. Его волосы были растрёпаны, лоб влажный от смеха, грудь быстро поднималась и опускалась под руками Ландо. Никто из них не двигался. Улыбка Ландо исчезла. В его глазах появилось что-то другое, более тяжёлое, более серьёзное. Оскар почувствовал, как его сердце начинает биться сильнее. Тяжесть бедер Ландо, которые обхватывали его, давление рук на простынях — всё это стало слишком близким. Взгляд Ландо опустился к губам Оскара. Оскар ощутил перемену: воздух между ними стал плотнее, теплее, как будто вокруг больше не было ничего, кроме них. У него перехватило дыхание, но он не отводил взгляд. — Ландо…— пробормотал он, не зная, что именно хочет сказать: предупреждение или просьбу. Уголок рта Ландо дернулся. Он не отпускал запястья Оскара — наоборот, хватка стала мягче, но оставалась крепкой, как будто он потеряет Оскара, если отпустит. Ландо приподнялся на локте и наклонился чуть ближе, чтобы Оскар мог разглядеть каждую черту его лица: едва заметные веснушки, изгиб ресниц, слегка приоткрытые губы. Сердце Оскара забилось где-то в горле. Внешний мир перестал существовать: ни шум игры, ни ветер у окна, ни даже свет лампы. Только они и это невыносимое расстояние между их ртами. Ландо наклонил голову ближе. Оскар почувствовал тёплое дыхание Ландо на своих губах. И наконец Ландо сдался. Сначала это был лёгкий, почти нерешительный поцелуй, как будто он проверял, можно ли им дышать в одном пространстве. Оскар замер на мгновение, пытаясь понять, что происходит. Но затем что-то внутри него сдалось, и он чуть приподнялся, чтобы ответить. Поначалу всё было неловко: их носы соприкасались, дыхание сбивалось. Никто не знал, куда деть руки, как объяснить те ахуительные чувства что зародились в момент прикосновения губы в губы, но никто не хотел отступать. Губы Ландо двигались медленно, осторожно, словно он боялся сделать что-то неправильно. Но между ними возникло притяжение, которое нельзя было игнорировать. Оскар не мог пошевелиться: его руки всё ещё были зажаты и он ощущал себя беззащитным, но не в плохом смысле. Скорее, как будто его удерживали, чтобы он не убежал. Ландо углубил поцелуй, слегка приоткрыв рот. Оскар почувствовал, как его дыхание прерывается, когда язык Ландо коснулся его нижней губы. Оскар ответил. Медленно, сначала осторожно, а затем уже смелее. Их языки встретились, словно они пытались узнать друг друга заново. Ландо отпустил одно запястье Оскара, и его рука скользнула вверх, обхватив щеку. Большой палец коснулся кожи, и Оскар почувствовал, как внутри всё сжалось от напряжения.И первобытного желания. Другая рука Ландо всё ещё держала второе запястье, не позволяя Оскару вырваться. Поцелуй стал глубже, медленнее, как будто оба пытались растянуть это мгновение на вечность. Ландо придвинулся ближе и Оскар почувствовал его тело, плотнее прижимаясь к нему. Оскар издал тихий звук — смесь вздоха и стона, Ландо замер, будто он услышал самый важный сигнал в своей жизни. Ландо продолжил: рука скользнула от щёки к линии челюсти, затем к шее, и наконец — коснулась груди. Оскар почувствовал, как внутри всё дрожит. Его разум кричал: «Это неправильно», а тело отвечало: «Пожалуйста, никогда не останавливайся». Рука Ландо скользнула ниже. Он поднял рубашку Оскара и коснулся мягкой кожи под ней. Оскар дернулся — его тело мгновенно отозвалось на прикосновение. Ландо взглянул на него, будто проверяя, не хочет ли Оскар остановиться. Но Оскар молчал: покрасневшие щеки, влажные губы, расширенные зрачки. Его лицо было нечитаемым, но в глазах абсолютно точно пылало желание. Ландо расценил это как разрешение. Его рука опустилась к поясу. Он коснулся края джинсов, затем медленно провёл пальцами по ткани. Оскар вздрогнул, но не оттолкнул его. Поцелуй стал ещё медленнее, ещё глубже. Язык Ландо двигался увереннее, а Оскар отвечал ему, всё больше и больше отдаваясь этому моменту. Затем Ландо расстегнул первую пуговицу на джинсах Оскара. Тихий щелчок металла раздался в комнате. Оскар вздрогнул. Его грудь резко поднялась, дыхание сбилось. В голове всё перепуталось: желание и страх смешались в один клубок. Ландо просунул руку внутрь, пальцы коснулись кожи. Его пульс бился так сильно, что он казался слышимым по всей Англии. Дыхание стало прерывистым, потому что это был Оскар. Потому что Ландо так долго хотел его, даже не осознавая этого. Не признаваясь самому себе. Но как только рука Ландо начала опускаться ниже… Оскар резко оттолкнул его. Поцелуй оборвался мгновенно, как будто кто-то выключил свет. Ландо моргнул, растерянный. — Оскар… Оскар широко раскрыл глаза, будто проснулся от кошмара. Он быстро сел, пытаясь застегнуть джинсы и натянуть рубашку, словно восстанавливая барьер между ними. — Я… Я не… Прости… — голос Ландо дрогнул. — Я не хотел тебя напугать… Оскар не ответил. Он не посмотрел на него. Просто встал, схватил телефон и вышел из комнаты. — Подожди! Оскар! — Ландо вскочил и потянулся за ним, но Оскар уже шёл к двери. Когда Ландо вышел в коридор, Оскара уже не было.

***

Следующие три дня были сущим адом. Ландо писал сообщения. Он звонил. Оставлял голосовые сообщения. Ландо: Пожалуйста, ответь. Ландо: Оскар, не отталкивай меня. Ландо: Пожалуйста, Оскар… Ничего. На четвёртый день отчаяние поглотило его целиком. Он поехал к дому Оскара и целую минуту сидел в машине, пытаясь успокоить дыхание. Наконец он подошёл к двери и постучал. Ответа не было. Он постучал ещё раз. И ещё. Он уже собирался уйти, когда услышал шаги внутри дома. Он замер. Постучал сильнее. — Оскар? Ты здесь? Тишина. — Оскар, послушай меня. Прости. Мне не стоило заходить так далеко. Не стоило вообще начинать. Я не хотел тебя напугать. Просто… пожалуйста, скажи что-нибудь. Тишина. Похожая на космический вакуум. — Пожалуйста, Оскар. Не оставляй меня. Ты мне нужен… Я не смогу без тебя, пожалуйста... Его голос дрожал, слёзы беспощадно жгли глаза, а рыдания становились похожими на вой Он прижал ладонь к двери, будто это могло удержать их связь. — Оск… Тишина. И эта тишина стала невыносимой. Печаль переросла в нечто более жгучее — в гнев. Он ударил кулаком по двери. — Оскар, открой эту ёбаную дверь! Когда никто не ответил, он ударил снова, сильнее. —ОТКРОЙ дверь! Слёзы жгли глаза, голос был хриплым, когда слова слетели с губ, так сильно похожие на последнее предупреждение: — Если ты не откроешь эту чёртову дверь — нам конец! Он ждал. Сначала прошли секунды. Потом минуты. Ничего. Он стоял, уставившись на дверь, которая не открывалась, думая о человеке, который не впустил его. Наконец он повернулся и натянул капюшон на голову. Начался дождь.

***

Мельбурн, март 2019 года В гараже McLaren царил шум: инженеры кричали через ограждение пит-лейна, механики суетились вокруг машины, рев толпы доносился с трибун, как далёкий прибой. Всё вокруг было движением, скоростью, ожиданием. Всё вокруг — жизнь, которая вот-вот должна была стать настоящей. Это должен был быть лучший день в его жизни. Это должно было стать их мечтой. Но теперь это принадлежало только ему… и не по его желанию. Оскар должен был быть здесь. Он должен был стоять рядом, как всегда: улыбаться, подбадривать, шутить и тем самым скрывать свою гордость. Вместо этого Ландо стоял один, среди моря людей, которые не понимали всей важности момента, о котором не подозревали, годы труда привели к этому. Они не знали, что за каждой победой стоят не только километры трасс, но и слёзы, и страх, и любовь, которую Ландо так долго прятал в себе. И всё потому, что Оскар не открыл эту дверь. Голос гоночного инженера потрескивал в наушнике, ровный и спокойный, как будто ничего не происходило. —Хорошо, Ландо, мы на позиции. Ты готов к старту? Ландо сжал руки на руле, так сильно, что костяшки побелели. Он напряг челюсти. Он не мог оторвать взгляд от трибун. Не понимал почему, какая-то жалкая часть его всё ещё ожидала увидеть там Оскара. Словно тот мог появиться в любой момент, как всегда, с той самой лёгкой улыбкой, которая заставляла Ландо чувствовать себя дома. Но ограждение было пустым. Так было не всегда. Он мог бы быть здесь. Ему следовало быть здесь. Но ты всё испортил. Он вспомнил тот вечер, тот самый, когда всё изменилось. И каждый раз, когда он думал об этом, в груди разгоралась не только боль, но и ярость. Не ярость на Оскара. Ярость на себя. За то, что он не смог остановиться вовремя. За то, что он позволил себе забыть, как хрупка эта граница между дружбой и чем-то другим. Пять красных светофоров. Пять огненных точек, которые становились для Ландо маленькими смертями, потому что он понимал: каждая секунда ожидания — это ещё один удар по его сердцу. Глубокий вдох. Внутри всё горело. Гнев в его груди был сильнее любого мотора позади него, сильнее любого шума, сильнее даже страха. Свет погас. И он рванул вперёд. Не просто чтобы посоревноваться. Не просто чтобы выиграть. Он рванул, чтобы доказать себе и, возможно, Оскару — что он больше не нуждается в нём. Что он может быть сам по себе. Что он может быть чем-то большим, чем «тот, кого поддерживает Оскар». Но как бы быстро он ни мчался, он не мог убежать от правды. Оскар всё равно украл у него финишную черту задолго до начала гонки. И эта мысль была куда больнее, чем любой проигрыш.