We hate each other

Глава 16 : Искусство быть чужими

— Нам нужно поговорить. Взгляд Оскара медленно, почти лениво скользнул с лица Ландо на его руку. Пальцы Ландо впились в запястье — мертвой хваткой, горячей и непоколебимой. Оскар чувствовал, как под этой кожей бешено колотится пульс. Его собственный пульс. Или Ландо. В этот момент было уже не разобрать. Оскар рванулся, выдирая руку с такой силой, будто его жгло током. — Нет. Он развернулся, чтобы уйти, но Ландо — этот вечно неугомонный Ландо — наотмашь толкнул его плечом, буквально впечатывая в стену. У Оскара выбило воздух. Штукатурка полоснула по позвоночнику через тонкую ткань футболки. Ландо придвинулся вплотную. Оскар чувствовал запах его парфюма — что-то цитрусовое, перемешанное с адреналином и потом. Голос Ландо, вибрирующий от ярости, сорвался на хриплый шепот прямо у его уха: — Мы больше не можем притворяться, что нам обоим не пиздец... — Ландо, ты... — начал Оскар, но фраза сдохла в зародыше. Коридор внезапно перестал быть их личной камерой пыток. Появившаяся пиар-менеджер McLaren застыла, глядя на них: Оскар, прижатый к стене, и Ландо, нависший над ним так близко, что их колени соприкасались. Напряжение в воздухе можно было резать ножом — и оно бы кровоточило. — Похоже, ни один из вас не помнит, что я говорила на последнем брифинге. — Голос пиарщицы был ледяным. Он вклинился между ними, как ледокол. — Скажите спасибо, что здесь я, а не Зак. Ландо дернул подбородком. Он издал короткий, сорванный смешок. — Да? Ну, может, если бы Зак научился слышать, а не только считать прибыль, мы бы здесь не стояли и не трахали друг другу мозг. — Следи за языком, — отрезала менеджер. — Проблема не в руководстве. Проблема в том, что вы двое ведёте себя как ёбаная пороховая бочка. Оскар сверлил взглядом пол, сжимая челюсти до хруста в суставах. «Просто уйди», — молил он про себя. — «Уйди, пока я не сделал что-то, о чем пожалею еще сильнее». — А теперь — разошлись. Живо. Пока это не стало заголовком в таблоидах. Они отступили. Но это была формальность. Между ними все еще гудело статическое электричество, а невысказанная правда оседала пеплом на губах.

***

Пятничные заезды стали личным адом Оскара. Машина казалась чужой. Каждый поворот — борьба. После сессии он вывалился из кокпита, чувствуя, как гоночный комбинезон прилип к телу. В боксах он отвечал инженерам короткими, злыми фразами. Его бесила любая мелочь. В микст-зоне журналисты облепили его, как стервятники. — Оскар, фанаты заметили напряжение между вами и Ландо... Это из-за Мельбурна? — У нас всё нормально. Мы сосредоточены на гонках, — выдавил он, глядя в пустоту. «Нормально. Ага, ебать как нормально». А интернет уже жил своей жизнью. Соцсети захлебнулись в архивных фото. Дети на подиумах, грязные шлемы, искренние улыбки. И тишина, наступившая после того, как Ландо ушел на повышение. «Посмотрите, как они смотрели друг на друга в картинге. И посмотрите на этот лед сейчас. Что-то сломалось, и это явно не машина». Логан Сарджент нагнал его у входа в паддок. — Дружище, — он толкнул Оскара в плечо. — Ты выглядишь так, будто готов кого-то убить. Или вскрыться. Что происходит? — Всё окей, Логан. Отвали. — Ага, вижу. Значит, то, что Ландо смотрит на тебя как на личного врага и единственную любовь всей жизни одновременно — это тоже «окей»? — Логан прищурился, вглядываясь в лицо друга. — Твою мать... Это что, губа разбита? Оскар дернулся, пытаясь отвернуться. — Оскар, ты реально подрался с ним? С Норрисом? — Это не имело значения, — выдохнул Оскар. В горле стало тесно. — Дело не только в драке... — Тогда в чем? Весь паддок на взводе из-за вас. Оскар остановился. Глаза жгло. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что Ландо пробрался так глубоко под кожу, где у Оскара не было защиты. — Я просто... я не справляюсь, Логан. — Его голос дрогнул. — Это слишком долгая и дерьмовая история.

***

Вечером в отеле он совершил ошибку. Открыл Twitter. Посты, теории, видео со скрытым смыслом... Его буквально выворачивало от того, как чужие люди препарируют их жизнь. Он отбросил телефон и рухнул на кровать. В груди ныло. Каждое воспоминание о Ландо теперь причиняло физическую боль. Так больше продолжаться не могло.

***

Гонка в Шанхае была похожа на похороны. Они избегали друг друга на трассе так старательно, что это выглядело абсурдно. Никаких атак. Никакого риска. Только три метра пустоты между двумя оранжевыми болидами. — Слишком вежливая гонка, — шутили в эфире. Но в боксах McLaren никто не смеялся. Когда всё закончилось — без очков, без радости, — Оскар медленно шел по коридору отеля. Он увидел Ландо впереди. Тот прошел мимо, даже не взглянув на него. Холодный, чужой. «Трус», — подумал Оскар. — «Сначала лезешь в душу, а потом делаешь вид, что меня нет». Он приложил карту к замку своего номера, но чья-то рука с силой прижала его ладонь к двери. Ландо. Опять. Тяжелое дыхание, расширенные зрачки, запах отчаяния. — Хватит бегать, — выдохнул Ландо. — Уйди, — прошипел Оскар. — Нет! — Ландо надавил сильнее. Карта пискнула красным. Отказ. — Расскажи мне, почему ты стал таким? Почему ты ведёшь себя так, будто между нами никогда ничего не было? — Потому что так проще! — Оскар сорвался. — Ты игнорировал меня годами! А теперь хочешь откровений? Они начали толкаться — хаотично, зло, переплетаясь пальцами. В какой-то момент Оскар споткнулся, и они ввалились в открывшуюся комнату, рухнув на ковер. Ландо оказался сверху, прижимая Оскара к полу своим весом. Его лицо было в дюйме от лица Оскара. — Вот поэтому... — прошептал Оскар, чувствуя, как его бьет дрожь. — Вот поэтому я не хотел говорить. Ты слишком близко. Ты всегда, блять, слишком близко. — И что в этом плохого? — голос Ландо надломился. Он смотрел на губы Оскара с такой жаждой, что это было почти непристойно. — Ты не понимаешь, — Оскар попытался оттолкнуть его, но руки не слушались. — Ты не знаешь, каково это — быть в твоей тени. Быть «тем самым другом», которого ты вспоминаешь, когда тебе удобно. — Я умолял тебя открыть ту ёбаную дверь! — закричал Ландо. — Я унижался! Знаешь, каково это — чувствовать, что ты для человека — просто пыль? — Знаю, — отрезал Оскар. — Думаешь, я не ненавижу себя за это? — Тогда почему?! — ПОТОМУ ЧТО Я БОЯЛСЯ, ЧТО НЕ СМОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ! — выкрикнул Оскар. Тишина оглушила их. Ландо замер, всматриваясь в его глаза. — Остановиться в чем? Оскар сглотнул. Нужно было покончить с этим. Прямо сейчас. Вырвать это чувство с корнем, даже если вместе с ним вырвется сердце. — Тебя было... слишком много, — Оскар заставил свой голос стать ледяным. — Твое внимание, твои драмы, твоя ебаная карьера... Всё это мешало мне. Я не хотел быть частью твоего шоу. Я хотел гоняться. Ландо побледнел. Его лицо застыло, превращаясь в маску. — Ты сейчас серьезно? Я был для тебя просто... обузой? Оскар кивнул, хотя внутри всё кричало: «Ложь!». — Да. Так было проще сосредоточиться. — Кому проще? — Ландо медленно слез с него. Его голос был пустым. — Мне — нет. — Я должен был это сделать. Ты был просто отвлечением внимания, Ландо. Отвлекающим фактором, который я больше не мог себе позволить. Слово «отвлечение» ударило Ландо под дых. Он пошатнулся, будто получил пулю. Вся та надежда, вся та яростная нежность, что светилась в его глазах секунду назад, погасла. Навсегда. — Отвлечением... — повторил он, и этот звук был похож на хруст ломающихся костей. — Просто помехой в твоем идеальном графике. Оскар молчал, вонзая ногти в ладони так, что кожа лопалась. — Хорошо. — Ландо кивнул, его взгляд стал стеклянным. — Я понял. Больше я тебя не «отвлеку», Пиастри. Обещаю. Он развернулся, плечи его поникли, будто на них обрушилось всё небо Шанхая. — Ландо... — невольно сорвалось с губ Оскара. — Не надо. Дверь закрылась с негромким щелчком, который для Оскара прозвучал как выстрел в упор. Он остался один в темноте номера, чувствуя, как по щеке медленно стекает слеза. Он победил. Он защитил свою правду. Но почему тогда казалось, что он только что сдох?