We hate each other

Глава 21: Вне правил

Во вторник они вместе улетели в Майами. После той катастрофы в гараже Логан стал появляться рядом всё чаще. Его забота не была навязчивой — это были простые, понятные сообщения вроде: «Как голова?» или «Тебя подвезти до аэропорта?» Это не было жалостью, и Оскар ценил это больше всего. Логан не пытался залезть ему в душу или «починить» то, что было сломано. Он просто был рядом. С ним Оскару не нужно было носить маску идеального пилота или скрывать усталость. Он мог просто дышать — глубоко и спокойно, не опасаясь, что его чувства будут использованы против него. В среду утром Оскар тренировался с Кимом. Наедине. Без камер, без натужного «тимбилдинга» и, что самое важное, без Ландо. В тишине зала было легче. Оскар выполнял каждое повторение с ледяной решимостью, рожденной из горького вкуса неудачи. Ким лишь изредка кивал, поправляя положение его шеи. — Лучше, — коротко бросил тренер, когда они закончили. И впервые за долгие месяцы Оскар был с ним согласен.

***

К полудню Майами раскалился. Влажный воздух лип к коже, а солнце отражалось от стеклянных небоскребов, ослепляя. Логан буквально вытащил его из симулятора со словами: «Прикоснись к траве хотя бы раз». Падел стал их спасением. Это было шумно, сумбурно и азартно. — Ты ужасен в этом! — хохотал Логан, гоняясь за мячом. — Это ты выбирал площадку, — парировал Оскар, и его ухмылка была искренней, лишённой тени привычной тревоги. Когда они, потные и уставшие, прислонились к забору, Оскар поймал себя на мысли, что впервые за долгое время смеется, не оглядываясь по сторонам в поисках одного конкретного человека. — Ты стал… светлее, — заметил Логан за обедом, лениво помешивая напиток. — Светлее? — Оскар поднял бровь. — Да. Словно ты наконец-то отпустил тот груз, который тащил за собой. Оскар посмотрел на яхты, качающиеся на лазурных волнах. — Возможно. Или я просто перестал с ним бороться. Четверг встретил их безумным медийным цирком. Солнце Флориды палило нещадно, в воздухе стоял густой запах солнцезащитного крема. Репортеры хищно замерли у ворот. Логан и Оскар вошли вместе. Оба в темных очках, оба расслабленные, оба смеялись над какой-то внутренней шуткой. Они выглядели как единое целое, и интернет взорвался мгновенно. «Оскар заменил Ландо Логаном?» — кричали заголовки. «Новая главная дружба паддока!» Ландо увидел эти фото в столовой. Пиарщик со смешком пододвинул ему телефон: — Мило, правда? Новички наконец-то спелись. Норрису не нужно было присматриваться. Он узнал рубашку на Оскаре. Ту самую, которую Пиастри когда-то в шутку «крал» у него во время ночных сессий на симуляторе. — Да, — легко бросил Ландо, выдавив отрепетированный смех. — Наконец-то он нашел кого-то, кто может его терпеть. Шутка удалась, все рассмеялись. Но внутри у Ландо всё выгорело. Через десять минут, выйдя к автодому, он увидел их вживую. Логан толкнул Оскара локтем и тот рассмеялся — открыто, звонко. Ландо ощутил это как физический удар под дых. Этот звук преследовал его. Оскар не смеялся так с ним уже несколько лет. На пресс-конференции вопросы были предсказуемы, пока один из журналистов не спросил: — Оскар, мы видим вас с Логаном повсюду. Каковы ваши отношения? Оскар улыбнулся. И это не была та натянутая, «пиарная» улыбка, которую он берег для вопросов о Ландо. — Мы просто друзья, — ответил он легко. — Логан оказывает на меня хорошее влияние. Приятно, когда рядом есть кто-то, кто тебя понимает. Ландо, стоявший в соседнем загоне, слышал каждое слово. «Положительное влияние». Эти слова вонзились в его сердце раскалёнными иглами. Он сжал челюсти так, что заболели зубы, и выдавил очередную улыбку для камер, притворяясь, что ему всё равно. Но в ту ночь, в тишине отельного номера, Норрис снова и снова прокручивал в голове их старый чат. Сообщение из Джидды: «Ты хорошо вел машину». Оскар так и не ответил. Оно висело там как немой упрек, как символ всего, что они разрушили. Оскар сидел на своей кровати и смотрел на это же сообщение. Он мог бы ответить тогда. Мог бы спасти их. Но молчание было его единственным щитом. Теперь у него был Логан. У него была Лили. Всё было «правильно». Так почему же одно неотвеченное сообщение от Ландо весило больше, чем весь его новый мир?

***

Выходные в Майами стали для Оскара триумфом. Машина слушалась его беспрекословно. В субботней квалификации он вырвал 5-е место — лучший результат в карьере. В другом конце гаража Ландо боролся с собственной тенью. Его машина скользила, он срывался на инженера. Итог — 11-е место. Когда квалификация закончилась, Оскар сиял. Ландо подошёл к нему, когда тот брал воду. — Тебе нравится это внимание? — голос Норриса был тихим и ядовитым. — О чем ты? — Весь этот пиар-спектакль с Логаном. И та выходка на интервью с обидами… Ты намеренно подставил меня под камеры. Оскар посмотрел на него сверху вниз. В его взгляде больше не было страха или вины — только холодная ясность. — Ты имеешь в виду вопрос о том, кто дольше держит обиды? Тебе стоило просто признать правду, Ландо. — Ты думаешь, это смешно? — Нет. Но забавно, что ты хочешь говорить со мной только тогда, когда задето твое эго. — Ты изменился, — пробормотал Ландо, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Может быть, я просто перестал ждать, пока ты это заметишь, — отрезал Оскар и ушел. Воскресенье. Гонка. Майами задыхался от жары. Оскар стартовал идеально. Он летел по трассе, обходя соперников одного за другим. К середине дистанции он был четвертым. — Отличная работа, приятель! Ты летишь! — кричал в рацию Том. Ландо же застрял в трафике. Он видел оранжевый спойлер напарника впереди, и каждый круг, на который Оскар отрывался, был для него пыткой. Он ненавидел себя за то, что гордится Оскаром, и еще больше — за то, что эта гордость причиняет такую боль. Клетчатый флаг. — P4, Оскар! Твои первые очки в Ф1! Невероятно! Оскар сорвал голос от радостного крика. В закрытом парке его окружили механики, а Логан первым заключил его в крепкие объятия. Оскар больше не был «вторым пилотом» или «тенью Норриса». Он был здесь. Он заслужил это место. Ландо подошёл позже. Камеры снимали, и он выдавил из себя дежурное: — Поздравляю. Ты заслужил. Оскар кивнул так же вежливо. Их взгляды встретились на долю секунды — вспышка боли, которую оба поспешили скрыть. Позже, в гараже, под брызги шампанского и громкую музыку, Оскар чувствовал себя частью семьи. Он смеялся, облитый липкой пеной, и впервые чувствовал себя по-настоящему дома. Он заметил Ландо — тот тихо выскользнул из гаража, не сказав ни слова. Оскар не пошел за ним.

***

Ночью его телефон взорвался сообщениями из группового чата пилотов. Алекс Албон: «Вечеринка сегодня! Одевайтесь красиво!» Джордж Рассел: «Майами заслуживает хаоса. Все приглашены». Оскар улыбнулся и напечатал ответ: «Возможно, я всё-таки приду». В ту ночь в Майами никому не нужно было играть по правилам. Но пока Оскар примерял на себя свободу, Ландо Норрис в своем номере медленно осознавал, что правила, которые он сам установил, в итоге оставили его в полном одиночестве.