Имитация

- Ты у нас теперь знаток душ? - спросила Клэр - Сидишь тут такой, решил показать зубы, потому что кто-то проявил к тебе милосердие? Хочешь нас оттолкнуть после всего. Клэр замолчала и продолжила: — Обойдешься, — Клэр скрестила руки на груди, и в её взгляде появилось то самое упрямство, которое когда-то заставляло её прыгать с вышек и идти на пули. — Ты не выгонишь нас своей «правдой», Габриэль. Ты думаешь, ты открыл нам глаза? Думаешь, мы не знаем, кто наши родители? Она коротко взглянула на Питера, который всё еще сидел, ссутулившись, и её голос стал тверже. — Да, мой отец — лжец и убийца в сером костюме. Да, мать Питера — паучиха, которая плетет сети из жизней собственных детей. Мы знаем это лучше тебя. Мы выросли в этой грязи. И знаешь что? Нам плевать, эгоизм это или нет. Если цена того, чтобы остаться людьми, — это терпеть твое заносчивое лицо за ужином, мы её заплатим. Сайлар хотел что-то вставить, но Клэр не дала ему вставить и слова. — Ты хочешь, чтобы мы тебя возненавидели. Тебе так проще. Тебе привычнее быть монстром, которого все боятся, чем должником, который обязан нам своим рассудком. Ты пытаешься обесценить наше прощение, называя его «стратегией», чтобы не чувствовать его тяжести. Но это не сработает. Тебе придется принять это. Придется жить с тем, что мы — такие же сломанные, как и ты — выбрали тебя. И нам плевать, какие у нас мотивы. Стейк стынет. Ешь. Она с силой вонзила вилку в свой кусок мяса, и этот звук поставил точку в споре. Габриэль молчал. Он посмотрел на Питера, который медленно поднял голову и встретился с ним взглядом. В глазах Питера больше не было ярости — только тихая, изматывающая решимость. Он не отрицал слов Сайлара. Он просто принимал их как часть сделки. — Она права, — негромко сказал Питер. — Даже если ты прав насчет Анжелы и Ноя... это ничего не меняет. Мы здесь не ради них. И даже не ради тебя. Мы здесь ради того, чтобы завтра утром проснуться и не захотеть сжечь этот мир дотла. Так что сиди и терпи наше милосердие, Габриэль. Это твоя новая тюрьма. Самая комфортная из всех, что у тебя были. Сайлар почувствовал, как письмо в кармане словно стало еще тяжелее. Его попытка «вскрыть» их души провалилась не потому, что он ошибся, а потому, что им было всё равно. Они были готовы быть сумасшедшими, эгоистами и лжецами, лишь бы не возвращаться к тишине и одиночеству. Он медленно взял нож. Его зубы, которые он пытался показать, оказались бессильны против их усталого, выстраданного упрямства. — Ладно, — выдохнул он, и в этом «ладно» было больше капитуляции, чем во всех его битвах с Петрелли. — Но кофе после этого ужина за ваш счет. Я заслужил компенсацию за этот сеанс психотерапии. — Мечтай, — буркнула Клэр, но в её голосе снова послышалась та привычная колкость, которая означала, что мир на террасе восстановлен. На костях, на лжи и на взаимном прощении, но восстановлен. Лео смотрел на них троих и впервые по-настоящему понял: эти люди не были героями из комиксов. Они были группой выживших после крушения, которые вцепились друг в друга так крепко, что даже правда не могла их разъединить.