Жизнь — странная штука

— Сегодня прилетает наш дорогой друг, — объявил Чонин за завтраком, и все тут же умолкли. — Я прослежу за ним, а вы можете потусить в отеле. — Я с тобой, — вызвался Хёнджин. — Не хочу упустить что-нибудь интересное. — Так и скажи, что фанат Ли Феликса, — хмыкнул Минхо, уже без зазрения совести спуская яйца в рукава. — Тайный воздыхатель, — закатил глаза Хван. *** Вот почувствовался лёгкий удар в копчик, колёса зашумели, и самолёт поехал по посадочной полосе, снижая скорость. Пассажиры громко зааплодировали, и сидящий в бизнес-классе молодой парень стянул с глаз маску для сна. Никто не обращал на него внимания, и он откровенно этим наслаждался. Глаза оставались закрыты, и он, сам от себя не ожидая, дернулся, когда пилот объявил об выходе. Стюардесса отодвинула тяжёлую дверь, и он сошёл первый в сопровождении менеджера. Тёплый ветер окатил лицо, запахло одновременно чем-то до боли знакомым и таким чужим. Вот и автобус, остаётся пара минут до выхода в свет. Надо успеть сделать ещё пару дел. Феликс, таща за собой небольшой чемодан на колёсиках, махнул менеджеру и, зайдя в уборную, где, достав косметичку и утюжок для волос, стал приводить себя в порядок. Замазал синяки под глазами, выровнял тон, оживил лицо лёгким румянцем, подправил укладку, растянул губы в фирменной улыбке и, сложив всё обратно, вышел. — Готов? — поинтересовался Дэ Ёп. Последовал кивок, и они направились за багажом. Самое сложное предстояло впереди, как он и подозревал. Вспышки камер ослепили его в тот же момент, как он появился на выходе. Приветствия фанатов врезались в и так разболевшуюся голову, но Феликс улыбался, окружённый охраной, принимал некоторые подарки, останавливался, чтобы сделать селфи или пожать кому-нибудь руку. Но вдруг кто-то больно рассек ему запястье, и парень отпрыгнул, прижав кровоточащую руку к себе. Какая-то брюнетка тут же спрятала алую салфетку к себе в карман, послав воздушный поцелуй айдолу. Охрана тут же окружила его, проталкиваясь сквозь фанатов к затонированному джипу. Кто-то пытался стукнуть в окно, кто-то что-то кидал, но, слава небесам, автомобиль тронулся, и Феликс, откинувшись на спинку кресла, выдохнул. — Покажи руку, — заторопился менеджер. — Я же говорил тебе, будь осторожней. — Но ведь они столько ждали… — Феликс, не забывай, твоя роль брутала позволяет тебе быть грубым, не стоит так наивно жертвовать своим телом. Я вызову врача, пусть проверят на яд, а пока дай забинтую. Сон Дэ Ёп был менеджером, который работал с Феликсом последние года два, и, честно сказать, это было лучшее, что случалось с айдолом за всю его карьеру. Мужчина сорока лет относился к нему как к сыну, старался уберечь, отговорить начальство от плохой затеи. Если кому-то Феликс и был благодарен в его нынешней жизни, так это ему. — Какое у меня расписание? — Сегодня отдохнёшь, весь день свободен. Сходишь, развеешь мозги. Завтра контрольная репетиция, а послезавтра концерт. — А дальше? — Дальше один день перерыв и твой тур заканчивается, — пролистав блокнот, пояснил мужчина. — А выступление в Майами? — Его отменили из-за политической ситуации. — Нельзя так говорить, — улыбнулся Феликс. — Но я рад! — Ещё бы, будет у тебя отпуск наконец, заслужил, малец. — Сколько нам до отеля ехать? — Полчаса, не больше. Феликс кивнул и, прижавшись к окну, уснул под мерный стук колёс. Разбудили его уже у отеля. К огромному облегчению, никого поблизости не было. Только два каких-то парня неподалёку копошились у сточной решётки. Феликс огляделся ещё раз, прежде чем вылезти на улицу. Чемоданы сразу же покатили внутрь, а он следом за менеджером остановился у стойки регистрации. — Лови, — окликнул Дэ Ёп, кидая карточку. — Твой номер на втором этаже. — Спасибо, — кивнул Ли, поднимаясь по лестнице. Номер был просторный, не VIP, конечно, но тоже ничего. Двуспальная кровать, косметический столик и несколько стульев. Небольшой балкон и, на удивление, огромная ванная комната. Феликс выглянул на улицу, где всё так же копошились двое, что-то громко обсуждая. Отель находился в самом центре, и стоило всего-то пересечь дорогу, как он бы оказался на основном тротуаре возле моря. — Неплохо, — решил Феликс, разбирая вещи и направляясь в душ. Через часик можно будет заглянуть в какой-нибудь ресторан. В целом, после осмотра врача, так он и поступил, правда, проснувшись ближе к вечеру. Натянул мешковатую футболку и спортивные штаны, сбегал за Дэ Ёпом и потащил того в ресторан. Тот вначале отнекивался, говорил, что у него дел по горло, но всё же пошёл. Они двигались вдоль набережной, разглядывая незнакомые улицы, изучая местность. — Давай утром сходим в старинный город, — предложил Феликс молчаливому спутнику. — Если проснёшься до репетиции, — кивнул мужчина. Он по навигатору пытался найти ближайший ресторан или кафе. — Национальную кухню или какие-то другие пожелания? — Давай национальную, грех побывать в Азербайджане, не испробовав их плов. — Согласен. Они свернули в указанный переулок, где со всех сторон звучала живая музыка. — Туда? — указал парень на здоровенную вывеску. — Думаю, да. Помещение двухэтажное с открытой верандой и юной девушкой, играющей на скрипке. Феликс занял столик недалеко от сцены, вслушиваясь в нежные ноты. Они будто плыли по волнам, что он видел по дороге, сливались в поразительный национальный мотив. — Никогда раньше не слышал такого вживую, — поделился он с Дэ Ёпом, заворожённо глядя на красивую шатенку. — И как? — Потрясающе, может, мне стоит что-нибудь из этого вплести в свои новые работы, это будет довольно таки оригинально. — Почему бы и нет, я делаю заказ? — Да-да, — кивнул Феликс, хлопая уходящей скрипачке. Дымящийся, вкусно пахнущий ужин подали быстро. Смениться успел лишь один артист, когда Феликс зачерпнул желтоватого риса. — Офигенно, — промычал он. — Как же хорошо есть что-то, кроме этого тыквенного супа, в компании, он мне уже устыл. *** Вернулись Хёнджин с Чонином ближе к ночи, завалившись спать чуть ли не на коврике в прихожей. — Ну что? — сонно пробормотал Сынмин. — Завтра, — бросил Хван, сразу же после душа падая рядом на матрас. — Всё завтра. Когда они явились на завтрак позже обычного, официанты удивлённо проводили их взглядами. — Что? Думали, не придём? — ехидно улыбнулся Ким, занимая привычный стол. — Ещё бы, мы же у них местная достопримечательность, — хмыкнул Минхо, набирая полюбившиеся сырно-шпинатные мини-слойки. — Сегодня картошка фри! — радостно сообщил Чонин, да так, что обернулись все посетители. — Тише ты! — шикнул Чан, выбирая себе сочную черешню. Хёнджин бродил, как неприкаянная душа. Этой ночью он не выспался от слова совсем и был первым, кто предложил сразу после завтрака пойти на пляж. — Много выяснили? — поинтересовался Минхо, когда все расселись. — Да, если бы нога этого, — Чонин ткнул в Хвана локтем, и тот, чуть не уснувший с вилкой в зубах, встрепенулся, — не застряла в сливном стоке, мы бы выяснили больше, но нет. Ему же надо было убедиться, что котёнок мяукает не оттуда. — А он был там? — Нет, он был в кустах и мяукал, потому что обожрался. Столик разразился смехом, и Чонин продолжил: — Я был прав, заселился он именно в тот отель. Окна из его комнаты как раз выходили на нас. До вечера он никуда не выходил, а потом с каким-то мужиком шатался по городу. Ближе к десяти они сели в ресторан, где проторчали два часа. Мы с Хёнджином всё это время делали вид, что главные фанаты чая. Когда вернусь — прибью Чанбина. Но суть в чём: они напились. Мужик тот и глазом не моргнул, а нашего дорогого друга развезло, тот его потом чуть ли не на себе в отель волок. — А кто этот мужик? — заинтересовался Чан. — Не знаю пока. Может, отец или менеджер, но он был старше в два раза. Сегодня выясню. — Да папик его 100%, — заявил Хёнджин, разминая шею. — Они всё вместе просидели, музыку слушали, шептались о чём-то, этот мужик его чуть ли не с ложечки кормил! Сынмин покосился на рассказывающего, хорошенько выругавшись по этому поводу и предложив убрать цель как можно быстрее. — Надо быть осторожнее, слишком много внимания к нему будет в эти дни, — успокаивающе похлопал парня по плечу Чан. — Наладим контакт с ним? — косясь на Сынмина, предложил Хван. — Красавчик ведь, я бы не прочь был познакомиться… — Я тебя сейчас!! — Ладно-ладно, шучу. Он, конечно, красавчик, я не спорю, но боюсь, в моём вкусе слегка другие. Минхо посмотрел на них, как на умственно отсталых. Надо сказать, это его коронный взгляд. После чего все дружно направились к морю, где Хёнджин наконец-то завалился спать. Всё-таки прошлой ночью они с Чонином долго ждали автобус. — Дядя, — вдруг сквозь сон послышался детский голос. — Ау! — подскочил Хёнджин, глядя на девочку лет семи. — Помогите мне найти маму. — А? — не понял тот, пробормотав — Я только на английском понимаю. — Хорошо, — переключившись на него, кивнула девочка. — Ох, ни фига, — удивился Хван. — Похвально. — Так поможете мне найти маму? — А больше никого нет? — Нет. Хёнджин огляделся по сторонам, и правда, в округе больше не было никого, даже парней. — И где они? — пробубнил Хёнджин, а потом громче добавил: — Ты живёшь в этом отеле? Как твоя мама выглядит? Ну что сказать? Красивая брюнетка в чёрном купальнике — это же не каждая встречная, нет. Они бродили с ребёнком минут двадцать по отелю, подходя к кому-то хоть немного подходящему под описание, в конце концов отправившись на ресепшн, где, слава небесам, они пересеклись с непутёвой мамашей. — Эмили! — обрадовалась та, подбегая. — Спасибо вам большое! — Да ладно, — отмахнулся Хёнджин, собираясь уходить, но тут его окликнули: — Подождите, у вас есть дети? Мы сегодня уезжаем, поэтому собирались кому-нибудь оставить игрушки, возьмёте? — Возьму! — ничуть не сомневаясь, согласился Хван. — У меня растёт чудная доченька и сыночек. — Правда? Какой молодой папа, а уже два ребёночка! Пойдёмте со мной, тут всего на этаж выше. Хёнджин поднялся следом за мамочкой и терпеливо встал в дверях, когда ему выдали огромного надувного крокодила, песочные игрушки и мячик. — Порадуйте своих детишек, — улыбнулась вслед женщина, ещё раз поблагодарив парня. В это же время. В том же городе. Разворачивались интересные события Удар часов разносился по заброшенному дому. Лейла улыбнулась в пустоту, зажигая свечи одну за другой. Посреди пустой комнаты стоял небольшой стол, застеленный тёмно-бордовой скатертью. В его центре был мелом нарисован языческий знак, а внутри — маленькая восковая фигурка с белоснежными волосами. Она лепила её сама, потратила уйму времени, чтобы черты лица хоть не точно, но отображали нужного человека. В помещении витал запах ладана, воска, вина и чего-то металлического. Пугающую тишину нарушал лишь треск свечей. Лейла омыла руки в чаше с горячим вином и травами, огладила восковую фигурку и что-то зашептала с широко распахнутыми глазами, в которых отражался огонь. Затем схватила окровавленную салфетку и кончиками пальцев измельчила её на кусочки, вплавив в грудь кукле. Её шёпот разнёсся эхом: — Кровь к крови. Сердце к сердцу. Ты — мой, я — твоя. Нет между нами ни воли, ни расстояния. Последние слова закончились вместе с тем, как серебряная игла пронзила восковую плоть, а чёрные нити, пропитанные вином, опутали тело: — Как эти нити опутывают тебя, так и мысли твои будут опутаны мной. Куда пойдёшь — везде мой образ. С кем заговоришь — будешь слышать мой голос. Девушка одним махом отрезала себе прядь волос, вплетая их в искусственные. После тем же ножом полоснула ладонь, смешивая чужую кровь со своей: — Моя кровь — твоя кровь. Моя жизнь — твоя жизнь. Моя любовь — твой закон. Отныне и навсегда, — зашептала она. Кукла оказалась над свечой в центре алтаря, её воск начал потихоньку деформироваться, а девушка всё ускорялась, повторяя слова: — Гори не болью, а желанием. Томись не страданием, а тоской по мне. Пока не будешь у моих ног, не найдёшь покоя, мой милый… Феликс. Она задула все свечи одним махом, укутывая фигурку в алый платок. *** А в отеле на окраине крокодил Геннадий покорял публику, ну и вместе с ним пятеро парней. Когда Хёнджин говорил, что у него есть сыночки, он не соврал. Сыночки были, правда, не кровные и без доченьки. — Раз, два, три! Чонин несётся к бассейну и прыгает на надувную игрушку. — Бинго. Он удержался! 3:1, — комментирует Хёнджин, и все, кто сидят у бассейна, начинают хлопать. — Модник-огородник, твоя очередь. Сынмин закатывает глаза и, поправив свои щегольские плавки, берёт разбег. — Раз, два, три! Брызги летят во все стороны и… — О нет, опять мимо! Счёт остаётся прежним 3:1. Публика огорчённо вздыхает, а Сынмин, тряся челкой, вылезает из бассейна. — Раз, два, три! Чонин вновь отталкивается от земли и… — Он снова оседлал Геннадия! Похлопаем ему! Чонин сидит, ловя баланс на разошедшихся в бассейне волнах, и победоносно смотрит на Сынмина — 4:1. — У меня ещё есть шанс, — фыркает тот и отходит подальше, чтобы… — Чёрт побери! Вы это видели! Он сделал сальто и приземлился точно на спину крокодила! — Вот так, чувак! — закричал бармен, наблюдавший за всем со стороны. — Гони сюда, кружка пива за мой счёт! Сынмин отказываться не стал, засеменив к мужику. — 4:2, — крикнул Хван. — Чонинка, у тебя есть шанс выиграть прямо сейчас! Тот уже летит вперёд и… — Да! Наш сегодняшний победитель — Ян Чонин! Часть гостей взрывается, хлопая в ладони, а парень на крокодиле обмахивается руками, кланяясь на похвалу. — Не хочешь вечером погулять? — сквозь гомон доносится голос блондинки, и все резко замолкают. — С радостью! — в ответ ей кричит Чонин. — Встретимся тут же в семь! Все начали свистеть, а девушка, покраснев, сбежала в уборную. — Видели, как надо девчонок цеплять! — хвастается Ян, выбираясь на берег. — Да ты прям мачо, — заливается Хван, отпивая у Сынмина пиво. Иногда Чану кажется — или не кажется, — что около этого бассейна люди собираются только для того, чтобы посмотреть бесплатное шоу, поэтому он, прячась в тени, усердно делает вид, что не знаком с теми клоунами. В то время как Минхо с энтузиазмом наблюдает за происходящим. Можно даже вспомнить ещё один день, когда проводились конкурсы, и кто же в них участвовал? Конечно, неизменная троица: Хёнджин, Сынмин и Чонин. А кто был организатором? Конечно же, неизменная троица. Только ведущим в тот раз был Минхо. Набрав целую ораву детей да и нескольких взрослых, парни сначала рисовали мокрыми следами неприличные картинки под окнами владельца отеля, потом соревновались, кто дольше продержится под водой, — кстати, мужика Мурада потом чуть откачали. Играли в волейбол до тех пор, пока бедному судье не разбили нос. Тогда уже включился мороженщик, предложив бесплатное мороженое тому, кто взорвёт танцпол. Как отжигал Сынмин, надо было просто видеть. К ним потом заходили из отдела безопасности, проверить на запрещённые вещества в крови. Первое место он получил заслуженно. Хёнджин отстал всего на два голоса, тоже получив мороженое, правда с одним шариком. Диджей совершил ошибку, когда на всю громкость врубил португальскую песню: Bara bara bará, bere bere berê Bara bara bará, bere bere bere berê Bara bara bará, bere bere berê Bara bara bará, bere bere bere berê Чан думал, их больше никогда не пустят к людям, но нет — они опять были тут, и опять все жители отеля веселились, наблюдая за происходящим. — Ребят! — замахал кто-то руками, и к пятёрке подошёл бородатый мужик. — В среду у моей дочери свадьба в соседнем ресторане, она стесняется вас позвать, но вы приходите, — он всунул каждому пригласительный лист и, хлопнув Минхо по плечу, смешался с толпой. — Вот те на! — обрадовался Чонин. — Бесплатный хавчик! Кстати, я вам сказал, что сегодня утром наш дорогой друг планировал наведаться в старый город? — Когда утром? — встрепенулся Чан. — Да вот сейчас. — Ты нормальный человек? Мог раньше сказать? Все марш собираться! — заголосил Бан, и пятёрка быстро смылась по номерам, маша гостям на прощание. — Я не могу пойти, — вдруг заявил Хёнджин, глядя куда-то в окно. — Почему? — не понял Ким, перебирая свои мятые вещи. — Мне надо закончить с лекциями. — Вечный студент вспомнил своё предназначение. — Типа того. — Я вообще-то тоже не хотел идти, — пожаловался Чонин. — Чувствую себя неважно. — Ну и кидалы, — фыркнул Сынмин, поправляя рубашку. — Мы тогда погнали втроём. Adiós, amigos. Дверь захлопнулась, и в номере повисла тишина. Хёнджин достал свои тетради и ноутбук, садясь за косметический стол и начиная что-то строчить, а Чонин наконец-то упал на свою «любимую» раскладушку, поморщившись и закрыв глаза. — Где болит голова? — усталый голос вырвал парня из какого-то небытия. — Она часто болит, я привык. Полежу и пройдет. — В том-то и дело, что часто. Чонин, мигрени — это не шутка. У неё бывают разные провокаторы, а если ты не станешь избегать хотя бы половины из них — подсядешь на таблетки. — Я не пил сегодня. — И как? Нравится терпеть? — Нет, конечно. — Значит, повторяю ещё раз: избегай провокаторов. Не выходи на солнце без головного убора и очков, не перегревайся, не вздумай резко прыгать в ледяную воду, если, конечно, не хочешь получить инфаркт. — Да, понял я, понял. — Так где болит голова? — Глаза и словно обруч со всех сторон давит. — Ясно, сейчас дам давление померить и температуру. — А температуру зачем? — Чтобы, если ты сегодня перегрелся, я сразу это понял. Давай свою лапу. Чонин уже по привычке засунул руку в манжет, чувствуя, как тот равномерно сжимает плечо, а пульс стучит в запястье с бешеной скоростью. — Ну что? — поинтересовался он, когда Хван убрал тонометр. — Ничего, градусник под мышку и сиди молча. — Почему я должен сидеть молчать, даже когда измеряю температуру? — Потому что, — нахмурился парень, садясь на кровать рядом. Термометр тико запищал, и Чонин отдал его, с опаской поглядывая на Хёнджина. — Жить будешь, — наконец-то сообщил тот. — Но что-то мне не нравятся, приступы участились чуть ли не в два раза. — Климат поменялся, — попытался отбрыкаться Ян. — Это началось до отпуска. Короче, ладно. Сейчас что-нибудь холодное на лоб положишь, но если голова сильно болит — выпей таблетку. Подумай несколько раз перед этим. Хёнджин встал, доставая из чемодана целлофановый пакет и наполняя его ледяной водой. — Советую не дёргаться, а иначе вся вода окажется у тебя на подушке, а всем остальным я скажу, что ты обоссался. — Ну спасибо, — фыркнул Чонин, вновь опускаясь на неудобный матрас. *** Вернулись все ближе к ночи. Злой, как чёрт, Сынмин с порога заголосил, что этот айдол не пошёл в старый город, а они его ждали. После чего доел остатки сыра с обеда и завалился спать. Хёнджин даже не успел ему ответить, только перенёс свои учебники на балкон, где, включив свет, вновь окунулся в бесконечные данные. С тех пор, как он принял предложение той женщины, он занимался всегда. Её условием было поступление Хвана в университет США и идеальная успеваемость. Она спонсировала все курсы и программы. Хёнджин учился день и ночь, на отдыхе и дома, в ресторанах и метро. Медицина стала его жизнью. Уже на последнем курсе он был компетентнее, чем многие врачи в сорок-пятьдесят лет. Мисс Карен никогда не экономила на получении опыта. Хёнджин мог оперировать чуть ли не с закрытыми глазами, а доступ к любой литературе та женщина доставала ему лишь по одной мимолётной просьбе. Но работать он должен был только на неё и спасать лишь тех людей, на кого она укажет.