До возвращения взрослой магии

Декабрь в Хогвартсе превратил замок в декорацию к старинной сказке, но для Джейси Мейсон эта сказка была пропитана предчувствием бури. Святочный бал, о котором шептались в каждой гостиной, наконец настал. Весь день замок гудел от суеты: девушки накладывали чары на прически, юноши в панике пытались вспомнить шаги вальса, а эльфы-домовики разносили по спальням парадные мантии. Джейси стояла в спальне Гриффиндора, глядя на свое отражение в высоком зеркале. На ней было то самое платье из Мэнора — нежно-голубое, из шелка, который казался сотканным из лунного света и речного тумана. Тончайшее кружево на лифе было расшито крошечными жемчужинами, а подол струился, словно живая вода. Это платье было связующим звеном между её нынешней жизнью и тем странным месяцем, который она провела в компании «маленьких» Пожирателей Смерти. — Ты выглядишь... божественно, — прошептала Гермиона, которая сама выглядела непривычно нарядно в розовом платье. — Это платье, Джейси... оно не из «Твилфитт и Таттинг». Откуда оно? — Из одного старого дома, — уклончиво ответила Джейси, поправляя выбившуюся прядь. Она не могла сказать правду. Не могла признаться, что это платье когда-то принадлежало женщине из рода Блэк, и его предложила ей Нарцисса Малфой в тот вечер, когда они учили детей манерам. Внутри Джейси всё дрожало. Она знала, что этот вечер не будет просто танцами. Это будет экзамен на верность и мужество. Когда Джейси вошла в Большой зал, у неё перехватило дыхание. Потолок, обычно показывающий небо, превратился в бескрайний купол из льда, сквозь который пробивалось сияние магических звезд. Стены были задрапированы серебристым инеем, а вдоль них стояли ледяные скульптуры, источающие холодный пар. Воздух был напоен запахом хвои, корицы и дорогих духов. Она чувствовала на себе сотни взглядов. Гриффиндорцы одобрительно кивали, Гарри, стоявший у входа с Парвати, удивленно приподнял очки. Но Джейси искала лишь одну пару серых глаз. И она их нашла. Драко Малфой стоял у подножия ледяного каскада в окружении слизеринцев. Он был в черной мантии из тяжелого бархата, которая подчеркивала его бледность и аристократизм. Серебряная брошь в виде змеи на его груди сверкала в свете люстр. Он выглядел как принц тьмы, холодный и недосягаемый. Рядом с ним Панси Паркинсон, в платье цвета перезрелой вишни, что-то громко вещала, вцепившись в его локоть так сильно, будто боялась, что он растворится в воздухе. Драко смотрел сквозь толпу с выражением скуки, пока его взгляд не упал на Джейси. Мир вокруг них замер. Гул голосов стал тихим фоном. Драко перестал слышать Панси. Его челюсть едва заметно напряглась, а зрачки расширились. Он смотрел на Джейси так, будто видел её впервые — и в то же время так, будто узнавал в ней каждую чёрточку, каждую деталь, которую он запомнил в Мэноре. В этом взгляде было всё: восхищение, тоска и предупреждение. — Пойдем, Джейси, — Рон Уизли, выглядевший в своих кружевах как жертва нападения моли, потянул её к столу с напитками. — Видела бы ты лицо Малфоя. Он, кажется, подавился своей гордостью, глядя на твое платье. Джейси лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Бал начался с танца чемпионов, но вскоре музыка захватила всех. Оркестр «Ведуний» играл медленную, тягучую мелодию. Джейси танцевала с каким-то когтевранцем, который наступал ей на ноги и без умолку говорил о квиддиче. Она вежливо кивала, но её душа была не здесь. Она видела Драко. Он кружил в вальсе Панси, но его движения были механическими. Он двигался идеально, как учили в детстве, но его лицо оставалось ледяной маской. Однако каждый раз, когда их пары сближались в круге танца, их взгляды пересекались, словно скрещенные шпаги. Это было невыносимо. Атмосфера праздника душила её. К середине вечера, когда Панси отлучилась, чтобы поправить макияж, Джейси незаметно выскользнула из зала через боковую дверь, ведущую на террасу. На улице было морозно. Снег падал крупными хлопьями, оседая на каменных перилах террасы. Джейси глубоко вдохнула ледяной воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца. — Ты обещала мне этот танец в Мэноре, Джейси. И я не привык, когда Малфоям не отдают долги. Она не вздрогнула. Она знала, что он придет. Драко стоял в тени плюща, его фигура почти сливалась с темнотой. Он медленно вышел на свет луны, и его лицо показалось Джейси непривычно беззащитным. — Твоя спутница скоро вернется, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Пусть возвращается. Пусть весь зал ищет меня, мне всё равно, — он подошёл ближе, останавливаясь в шаге от неё. — Весь вечер я смотрю на тебя и вспоминаю, как мы танцевали под граммофон. Но тогда... тогда я был ребенком. И всё было проще. — Ничего не было проще, Драко, — она повернулась к нему. — Просто тогда мы не знали, что нас ждет в конце. Драко протянул руку. Это был не вежливый жест приглашения на танец, это была просьба о спасении. Джейси вложила свою ладонь в его, и тепло его кожи прошило её насквозь. Он не стал вести её в официальном вальсе. Он просто притянул её к себе, положив руки ей на талию, а она обвила его шею. Они медленно двигались в такт далекой музыке, доносившейся из замка. Снежинки таяли на их волосах, а мир вокруг перестал существовать. Остались только они двое на этом маленьком островке холода и правды. — Я схожу с ума, — прошептал он ей на ухо, и его голос дрожал. — Каждый день в Большом зале я вижу тебя и заставляю себя ненавидеть. Я повторяю себе, кто ты и кто я. Я напоминаю себе о метке, о долге, об отце... Но потом я закрываю глаза и вижу тебя. Вижу, как ты мажешь мне нос этой чертовой зелёнкой. Как ты смеёшься на той нелепой карусели. Ты разрушила меня, Джейси Мейсон. Ты сломала все мои барьеры. — Я не хотела разрушать тебя, Драко, — она прижалась щекой к его плечу, вдыхая его запах — дорогой парфюм с нотками мяты и старой магии. — Я просто хотела, чтобы ты знал: ты — это не только твоя фамилия. — Без фамилии я — никто, — горько ответил он, крепче сжимая её талию. — Но когда я с тобой... мне кажется, что я могу быть кем-то другим. Кем-то, кто не боится будущего. Но завтра... завтра всё вернется. Мы снова будем врагами. Драко остановился и заставил её поднять голову. Его серые глаза, обычно холодные как сталь, сейчас горели таким отчаянием и такой любовью, что у Джейси заложило уши. — Я больше не могу молчать, — выдохнул он. — Этот месяц... я думал, что справлюсь. Что забуду. Но это невозможно. Джейси... я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни к кому. Ты — мой свет в этом проклятом замке. Моя единственная причина хотеть, чтобы война никогда не наступила. Он замолчал, подбирая слова, которые никогда раньше не произносил. — Я люблю тебя, — наконец произнес он, и это признание прозвучало как смертный приговор и как величайшее благословение одновременно. — Я люблю тебя так сильно, что готов предать всё, во что верил. Я люблю тебя, Гриффиндорка. Джейси почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она не знала, от счастья это или от страха. — Я тоже люблю тебя, Драко, — прошептала она. — Несмотря на то, кто ты. И несмотря на то, кем ты станешь. Он не стал ждать. Он склонился и поцеловал её. Это был не первый поцелуй из любовных романов. В нем не было нежности первых свиданий. Это был поцелуй двух людей, стоящих на краю пропасти. Горький, жадный, отчаянный. В нем было эхо Мэнора, холод подземелий, страх перед Тёмным Лордом и та безумная надежда, которую они обрели за тот месяц. Драко целовал её так, будто хотел забрать себе её дыхание, её душу, чтобы они стали единым целым и их больше нельзя было разделить факультетскими цветами. Джейси зарылась пальцами в его платиновые волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в нем. В этот момент не было ни войны, ни Дамблдора, ни Волан-де-Морта. Был только вкус его губ и снег, падающий на их сомкнутые руки. Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Драко прислонился своим лбом к её лбу. — Теперь мы в ловушке, — тихо произнес он. — Мы только что подписали себе приговор. — Значит, мы будем сражаться за этот приговор, — ответила Джейси, вытирая слезы. — Мы не можем просто сдаться. — Я не сдамся, — Драко взял её лицо в ладони, целуя её в лоб. — Теперь, когда я знаю, что ты моя... я сделаю всё, чтобы ты выжила. Даже если мне придется лгать самому Лорду. Они стояли на террасе еще долго, глядя на спящий замок. Бал в зале подходил к концу, музыка затихала, но в их сердцах звучал другой ритм. Ритм общего прошлого и пугающего, но теперь единого будущего. Они знали, что впереди их ждут самые темные ночи, но сегодня, на этом ледяном балконе, они обрели самое мощное заклинание — правду, которую больше не нужно было прятать.