До возвращения взрослой магии

Мир вокруг Джейси замерцал и вытянулся в бесконечную зеленую ленту, когда летучий порох подхватил её и Драко, выбрасывая в самый эпицентр тьмы. Воздух в главной гостиной Малфой-Мэнора был пропитан холодом, который не мог разогнать ни один камин. Это был не просто холод зимы — это был холод затаённого дыхания, предчувствия смерти и магии, ставшей слишком тяжелой. Джейси стояла на ковре, чувствуя, как взгляды сестер Блэк — теперь уже взрослых, властных и пугающих — прошивают её насквозь. Зал, который в её воспоминаниях был наполнен детским смехом и запахом выпечки, теперь казался огромным склепом. — Тише, Белла, — голос Нарциссы прозвучал как удар хлыста. Хозяйка дома медленно спустилась по лестнице. Её черное платье со шлейфом шелестело по мрамору, словно змея в сухой траве. Остановившись в паре шагов от Джейси, она внимательно всмотрелась в её лицо. Взгляд Нарциссы был колючим, но где-то в самой глубине зрачков Джейси увидела ту самую маленькую девочку, которая когда-то боялась засыпать без света. — Ты совсем не изменилась, мисс Мейсон, — тихо произнесла Нарцисса. — Всё тот же упрямый изгиб губ и этот нелепый шарф. Вы понимаете, что ваш визит — это не просто безрассудство? Это приговор, который вы сами себе подписали. — Цисси... — выдохнула Джейси. Нарцисса вздрогнула, её пальцы, унизанные кольцами, судорожно сжали веер. Это домашнее имя, произнесённое в этих стенах, прозвучало как святотатство. — Не называй её так! — Беллатриса Лестрейндж, скалясь, кружила вокруг них, как хищная птица. Её волосы были спутаны, а в глазах горело безумие, которое Джейси видела в зачатке еще у пятилетней Беллы. — Наша маленькая няня возомнила себя частью семьи? Хочешь, чтобы я снова принесла тебе дохлую крысу в подарок, как тогда, у фонтана? Я могу устроить тебе подарок получше — например, твоё собственное сердце на серебряном блюде. Джейси повернулась к ней. Она не чувствовала страха — только бесконечную, разрывающую сердце жалость. — Я бы предпочла, чтобы ты снова попросила меня заплести тебе косы, Белла. Или чтобы мы снова пошли в сад искать «лунных кроликов». Ты тогда была гораздо счастливее. Беллатриса замерла. Её палочка, которую она вертела в пальцах, остановилась. На секунду её лицо исказилось, маска безумия треснула, обнажив растерянную девочку, потерявшуюся в собственной темноте. Но тишина была прервана тяжелым стуком трости. На пороге стоял Люциус Малфой. Он выглядел безупречно, но его бледность выдавала внутреннее напряжение. — Мой дом превращается в театральные подмостки, — холодно произнес он. — Драко, я надеюсь, у тебя есть объяснение тому, что гриффиндорка стоит в моем зале в такое время. — Отец, я... — начал Драко, заслоняя Джейси собой. — Довольно. Нарцисса, уведи сестру. Она слишком возбуждена. Драко, иди в свой кабинет и жди меня там. Когда зал опустел, Люциус подошёл к камину. Он долго молчал, глядя на изумрудные искры, а затем негромко произнес: — Вы создали нам много проблем, мисс Мейсон. Мой сервиз... Нарцисса до сих пор проверяет, чтобы на столе было ровно шесть приборов. Вы оставили в этом доме хаос, завернутый в обертку из доброты. Мой разум говорит мне выдать вас Министерству или... Ему. Но моя память... она мешает мне дышать. — Вы помните симметрию, Люциус. Вы помните, как мы все вместе сидели за тем столом. Разве это был хаос? Это было счастье. Люциус резко обернулся. Его лицо было бледным, как мрамор. — Тех детей больше нет! Есть война! Однако... — он замялся, — Тот, кто стоит выше всех нас, почувствовал ваше присутствие в ту же секунду, как вы вышли из камина. Он в библиотеке. Он ждет вас. Идите. И молитесь всем богам, которых знает ваш факультет, чтобы он вспомнил те же сказки, что и я. Библиотека Мэнора была погружена в полумрак. Лишь пара свечей на массивном столе отбрасывала длинные, танцующие тени. Тёмный Лорд сидел в глубоком кресле, спиной к двери. Его длинные пальцы лежали на переплете старинной книги. Джейси вошла, стараясь, чтобы звук её шагов не выдал дрожи в коленях. Она села в кресло напротив, то самое, где когда-то маленький Томми читал свои первые трактаты по темной магии, пытаясь впечатлить свою няню. — Садись, Джейси Мейсон, — прозвучал его голос — высокий, ледяной, но в нем не было той ярости, которую описывали газеты. Он медленно повернулся. В полумраке его лицо не казалось змееподобным — оно было бледным, величественным и бесконечно усталым. Он закрыл книгу и посмотрел на неё своими красными глазами. — Зачем ты вернулась в это гнездо змей? Тебе не страшно, что я превращу тебя в прах одним движением пальца? — Страшно, — честно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Но я скучала по мальчику, который хотел знать всё о мире. По мальчику, который боялся, что его забудут, если он не станет самым великим. Волан-де-Морт тонко улыбнулся. Это была пугающая улыбка, в которой промелькнула тень того самого гениального ребенка из приюта. — Тот мальчик... он был слаб. Он нуждался в защите и колыбельных. Теперь я сам — сила. Я сам — защита для тех, кто мне верен. — Сила без тепла — это просто разрушение, Том. Ты ведь помнишь ту ночь, когда тебе приснился приют? Ты пришел ко мне, дрожа от холода, и я читала тебе о приключениях Барда Бидля, пока ты не уснул, вцепившись в мой рукав. Ты тогда сказал, что я — единственный человек, который не смотрит на тебя как на монстра. Тёмный Лорд замер. На мгновение его взгляд расфокусировался, словно он действительно провалился в ту ночь. Он медленно протянул свою бледную руку и коснулся края стола, проводя пальцем по дереву. — Я помню всё, Джейси. Каждое слово. Каждую интонацию твоего голоса. Ты — единственное существо, которое видело меня... настоящим. И ты — единственная, кто не попытался испугаться моей силы или использовать её. — Потому что я видела твою душу, Том. Ту, что ты так старательно прячешь за величием. — У меня её почти не осталось, — отрезал он, и его голос снова стал жестким. — Но та часть, что всё еще живет в этих стенах... она узнала твой след. Ты пришла просить за Малфоя? Ты боишься, что я сломаю его? — Я пришла просить за тебя, Том. Остановись, пока еще есть возможность. Ты ведь помнишь, как мы планировали посадить розы в саду? Ты можешь быть великим правителем, а не великим убийцей. Волан-де-Морт встал. Он прошёлся по библиотеке, и его мантия шлейфом тянулась за ним. — Слишком поздно для роз, няня. Мир уже начал меняться. Но... — он остановился и посмотрел на неё, — пока ты в этом доме, тебе не причинят вреда. Ты — моя гостья. Пока ты хранишь ту память о мальчике Томе, ты под моей личной защитой. Он подошёл к ней вплотную. Джейси не отодвинулась, хотя холод, исходящий от него, был почти физическим. Он коснулся длинным ногтем её подбородка, и этот жест был пугающе нежным, точь-в-точь как когда маленький Томми требовал, чтобы она посмотрела на его новый рисунок. — Уходи в Хогвартс, Джейси. И живи. Живи ради той памяти. Я не обещаю пощады твоим друзьям-гриффиндорцам, но я обещаю, что в этом доме всегда будет стоять ещё один стул за столом. Пустой. Для тебя. Это было самое сокровенное признание, на которое был способен человек, разделивший свою душу на части. Драко ждал её у самого камина. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за этот час. Когда Джейси вышла из библиотеки, он бросился к ней, обнимая так крепко, что у неё перехватило дыхание. — Живая... Ты живая... — шептал он, зарываясь лицом в её шарф. Нарцисса стояла в тени колонны, наблюдая за ними. Её лицо было непроницаемым, но когда Джейси проходила мимо, чтобы шагнуть в камин, хозяйка Мэнора незаметно вложила ей в руку маленький сверток, обернутый в дорогую бумагу. — Здесь печенье. С лесной земляникой. Ты когда-то говорила Белле, что оно лечит любую грусть, — прошептала Нарцисса. — Уходи, Джейси. И не возвращайся. Ради всего святого, не возвращайся, пока всё не закончится. Джейси посмотрела на неё, и на секунду ей показалось, что она снова видит ту маленькую Цисси, которая машет ей рукой на прощание. — Я люблю вас, — прошептала Джейси. — Всех вас. Они с Драко шагнули в изумрудное пламя. Когда они вывалились на холодный пол кабинета Снейпа в Хогвартсе, Джейси долго не могла подняться. Она сидела, прижавшись спиной к шкафу с ингредиентами, и плакала — тихо, беззвучно, оплакивая тех детей, которые всё еще жили внутри монстров, и ту войну, которая неизбежно разведет их по разные стороны баррикад. Драко сел рядом, открыл сверток Нарциссы и протянул ей печенье. Оно пахло летом, домом и невозможной надеждой. — Ты видела его, да? — спросил Драко. — Да. — Он... он правда не пытался тебя убить? — Нет, Драко. Он просто хотел убедиться, что я не забыла колыбельную. Они сидели в темноте кабинета, деля на двоих печенье из Мэнора, понимая, что этот вечер был их последним мирным соглашением с судьбой. Теперь маски будут сброшены окончательно.