Don't wanna stay

Когда лучи яркого утреннего солнца заставили веки Анаксы раскрыться, мужчине показалось, что он проснулся после жестокой драки. Мышцы ног и бёдер сводило, а спина нещадно ныла. Практически не задумываясь, Анакса поднял правую руку и провёл ей по своей шее. Зубы Фаенона оставили на шее синяк, но, к счастью, не пронзили кожу. Если бы Анакса был из тех глупцов, что верили в старые легенды, он бы подумал, что юный принц — настоящий вампир, что пытался добраться до его горячей человеческой крови. Но это было не так. Фаенон пытался добраться только до того, что находилось у Анаксы между ног. Вряд ли его интересовала кровь — скорее всего, укус был лишь импульсивной попыткой подавить стоны, что легко могли выдать обоих. Попытавшись встать с кровати, Анакса чуть не упал. Ноги ослабли и дрожали — ну уж нет, он ни за что не станет повторять ту позу, в которой находился вчера. Его тело явно не было довольно произошедшим. Ну, он сам виноват в этом — надо было догадаться, что юноша, мускулистый, высокий и полный сил, будет иметь гораздо больший запас энергии, чем сам Анакса. Интересно, что сам Фаенон думал о вчерашней встрече? Понравилось ли ему? Что он планировал делать дальше? Ну, одного отрицать было нельзя — даже в таких условиях, где каждый шаг мог с потрохами выдать обоих любовничков, Фаенон действительно старался позаботиться об Анаксе. Он не пытался использовать своего подданного как игрушку на один раз, которой можно было воспользоваться ради собственного удовольствия — прелюдия и подготовка, хоть и короткие и спешные, подтверждали это. Тем более, после секса он даже приказал Анаксе отдохнуть, хоть мог просто заставить его работать над новыми задачами. Фаенон действительно установил высокую планку не только для случайного любовника, но и для принца, родившегося с серебряной ложкой во рту. Интересно, где избалованный маленький принц научился быть таким заботливым и внимательным? В какой момент своей идеальной жизни он выучил этот урок? Фаенон легко мог стать таким же наглым и беззаботным человеком, как и большинство богачей, обладающих властью, но что-то смогло изменить курс его судьбы. Хоть Анакса и не знал, что или кто повлиял на принца, он был благодарен тем обстоятельствам, что сделали юношу таким. Ведь именно из-за этого алхимик обрёл любовника, не так ли? Признаться, в глубине души Анакса действительно жаждал чего-то нового, того, что могло привнести красок в его унылую жизнь, и эта интрижка была именно тем, чего он хотел. Да, это было не радикальное изменение, в одно мгновение изменившее его жизнь, но почему бы и нет? Анакса был вполне доволен сложившейся ситуацией. На самом деле, он даже надеялся, что Фаенон тоже хотел продолжить эти отношения — будет печально, если этот опыт не повторится. Что же… Ждать не придётся. Хорошо, что принц согласился на ещё одну встречу на следующий день — Анакса мог не пытать себя догадками и предположениями, а спросить о желаниях Фаенона напрямую.

***

Анакса полностью погрузился в размышления к тому моменту, как к нему в дверь постучались. Он торопливо, небрежно и явно слишком криво записывал свои хаотичные мысли в дневник. Драгоценные металлы… Их добывали из земли, и поэтому люди считали их дарами Геориоса. Но что, если это было не так? Нет, золото не было даром титанов столпа. Геориос отвечал за земледелие, а не за драгоценности. Возможно… Возможно, стоило смотреть в сторону сил титанов созидания? Мнестия, повелительница золотых нитей, одарила мир красотой… И драгоценные металлы действительно считаются прекрасными. Из них создаются самые невероятные украшения, так почему же золото не может быть даром Мнестии? Добавить к свинцу её нить, и потом… дар Керкес, разум, изменение. Процесс превращения начнёт именно её сила. А в конце… В конце закрепить результат влиянием благословения Кефала, творца, которого почитали во всём Амфореусе. Его сила поможет золоту не вернуться к исходному состоянию и снова превратиться в грязный свинец.

Попробовать.

Обязательно.

Эта теория… Могла перевернуть всё.

Первым делом нужно было достать нити… Поморщившись от досады, Анакса поднял голову. Громкий стук отвлёк его от важной мысли, которую он хотел записать. Он так увлёкся своей новой теорией, что позабыл и о встрече, и о принце. Ещё не поздно было отменить этот визит, чтобы снова вернуться к размышлениям на тему трансмутации?.. Но даже Анакса, презирающий правила и этикет, не мог поступить так грубо со своим посетителем. Он мог идти против традиций, но он не был хладнокровным злодеем, не заботящимся о чувствах людей. Фаенон заслуживал хорошего отношения. В том, что именно в этот вечер на алхимика снизошло настоящее озарение, не было вины принца, да и сам Анакса всё ещё хотел прояснить их отношения. — Войдите! Пока дверь открывалась, Анакса продолжал торопливо выводить буквы в дневнике. Раз у него ещё было несколько секунд, он мог потратить их на записывание идей, не так ли? Тем более, Фаенону ещё нужно было дойти до стола — да, это были считанные метры, но… — Я заметил, что сегодня вы заняты, не так ли, Анаксагор? Анакса повернул голову, чтобы увидеть мягкую улыбку. — Как видите, ваше Высочество. Но я не собираюсь нарушать нашу договорённость. Дайте мне ещё одну минуту, и я смогу… — Не стоит. — прервал алхимика Фаенон. — Продолжайте свою работу. Анакса выгнул бровь в недоумении. — И что же будете делать вы? Нежная, добрая улыбка сменилась на хитрую, почти что заговорщицкую. — О, у меня есть идея. Принц нагло встал прямо перед Анаксой, загораживая ему весь стол, но лишь через секунду юноша упал на колени. Его тёплые руки легли на внутреннюю сторону чужих бёдер и аккуратно раздвинули тонкие, длинные ноги, чтобы он мог встать между них. Ах. Так вот чего он хотел. Юный принц не желал медлить, не так ли? Как и вчера, пальцы быстро расстегнули и стянули брюки Анаксы. Штаны вместе с бельём упали на пол, и Фаенон — Анакса мог поклясться, что видел это — облизнул губы. Юноша притянул стул, на котором сидел алхимик, ближе к столу и к себе. — Не отвлекайтесь на меня. Я не помешаю. Фаенон опустил голову, оказываясь зажатым между чужих бёдер. Он оставил лёгкий поцелуй на коже, и медленно, но верно приближался к своей цели — он дразнил Анаксу, касаясь губами то живота, то лобка, то других мест. Но спустя десяток поцелуев он наконец дошёл до нужной точки. Фаенон осторожно обхватил губами клитор и несильно сжал его, заставляя Анаксу вздрогнуть. Даже держать перо в руке стало тяжело. Мысли превратились в хаотичную бурю — чужие прикосновения отвлекали и мешали, но, чёрт возьми, какими же приятными они были! Горячий, влажный язык бесцеремонно скользнул по складкам половых губ. Его кончик ловко проник в самую середину, коснулся узкого прохода и вдруг Фаенон, прижавшись лицом к телу Анаксы, просунул свой язык внутрь. Чернила капнули с пера, которое держал алхимик, оставляя на чистой странице грязное чёрное пятно, но ему уже было плевать — внимание полностью переключилось на юношу, стоящего на коленях между его ног. Фаенон прикрыл свои ярко-голубые глаза, будто испытывал невероятное удовольствие, просто вылизывая своего любовника, и ладонями обхватил бёдра мужчины. Он подался вперёд, ещё ближе, практически вжимаясь в чужое тело. Шершавый язык прошёлся по горячим, скользким, гладким стенкам влагалища и кончиком надавил на точку сверху. О титаны… Рефлекторно во вспышке удовольствия Анакса сжал бёдра ближе, обхватывая голову Фаенона, и тот издал глубокий стон, продолжая ощупывать горячие стенки влагалища кончиком языка. Хм. Как не только Анаксе нравилась лёгкая грубость, не так ли? Это можно было использовать. Анакса опустил левую руку и положил её на голову Фаенона, чьи белые волосы уже успели растрепаться и спутаться. Он плавно запустил пальцы в скользкие пряди, пока Фаенон тщательно вылизывал его влагалище, и замер на несколько секунд, чтобы юный принц привыкнул к хватке и позабыл о ней. И… Сейчас. Анакса крепко сжал волосы Фаенона в кулаке и без предупреждения дёрнул голову юноши вперёд, на себя, заставив его несдержанно и резко застонать. — Глубже. — строгим и холодным тоном приказал Анакса. — Ты ведь хочешь принести мне удовольствие, не так ли? Тонкие веки дрогнули, поднимаясь, и небесно-голубые глаза, зрачки которых были расширены, закатились вверх — то ли от удовольствия, то ли из-за желания Фаенона увидеть Анаксу. Пф. Мальчишка так легко поддавался малейшей строгости. Наверняка за всю его жизнь никто даже не смел обращаться с ним так властно, так грубо — видимо, именно это ощущение новизны и возбуждало принца ещё сильнее. Возможно, если раздразнить его ещё сильнее, довести до предела, тогда… Ну, Анакса хотел увидеть реакцию Фаенона. Мужчина запрокинул голову, когда Фаенон с новой силой начал двигать языком внутри его влагалища. Хорошо, что сейчас он сидел — в другой позе ноги, ещё не восстановившиеся после вчерашнего секса, просто подвели бы Анаксу. Мышцы живота сводило от яркого наслаждения, когда гибкий кончик языка ловко надавливал на самые чувствительные точки. Когда Фаенон позволял себе расслабиться и принимал более удобную для себя позу, Анакса с удовольствием напоминал ему о том, как он должен был себя вести, дёргая его за взлохмаченные волосы. Принц Элизии Эйдес собственной персоной стоял на разъезжающихся коленях между ног простого алхимика, осуждённого за богохульство и отвергнутого обществом… О, люди были бы в ярости, узнай хоть кто-то о том, что происходило в этом кабинете. Адреналин, что наполнял тело лишь от одной мысли о том, насколько табуированным и запретным было то, что делал Анакса, заставлял мужчину возбуждаться лишь сильнее. Восхитительно. Просто потрясающе. Его самый страшный грех. Самое желанное преступление. Интересно, как сам Фаенон решился на такое? Неужели он совсем не боялся возможных последствий? Ну, в данный момент юноша явно даже не думал об этом. Он с таким энтузиазмом вылизывал узкий проход, что слюна и смазка текли по его лицу. Довести до предела. Раздразнить. Найти лимит терпения юного принца. Сделать что-то настолько скандальное и непристойное, что Анаксу могли бы покарать казнью, если бы хоть кто-то об этом узнал. — Неужели ты не способен довести меня до пика? — понизил голос Анакса, добавляя в него угрожающие нотки. — Возможно, мне стоит закончить это самому, раз ты… Фаенон сжал пальцы на бёдрах Анаксы так сильно и погрузил язык настолько глубоко внутрь, что алхимик подавился собственными словами. Сердце бешено заколотилось. Ещё немного, ну же, совсем чуть-чуть… — Не смей разочаровывать меня. Ты можешь обладать безграничным богатством и властью, но ничто не убедит меня остаться с тобой, если ты не сможешь удовлетворить меня. Анакса еле выговаривал слова. Он чудом мог сохранять свой строгий тон — всё тело сотрясалось от волн удовольствия, накрывающих его с каждым движением Фаенона. Кажется, Анаксу возбуждали не столько движения чужого языка, сколько само осознание ситуации — он перешёл все границы, нарушил все правила и законы. От одного этого факта ему хотелось смеяться в голос от эйфории. И с новым толчком гибкого, подвижного языка Анакса схватился за пряди белых волос, как за единственную опору. Его неудержимо трясло в муках оргазма, и, кажется, на мгновение он полностью потерял понимание того, где он находился — он чувствовал лишь то, как в его теле взрывается невероятное наслаждение. Но не успел Анакса прийти в себя, хоть отчасти пережить свой сногсшибательный пик, как его ноги грубо раздвинули, и Фаенон легко отодвинул стул, на котором сидел алхимик, назад от стола. Принц встал, выпрямившись в полный рост, и силой поднял мужчину с его места. Разум Анаксы даже не мог обработать то, как с него срывали одежду — сначала плащ упал на землю, потом ослабли крепко зашнурованные нити корсета. Тонкая рубашка упала с плеч на стул, и, наконец, Фаенон снял с его тела брюки, туфли и нижнее бельё за один раз. Перчатки и украшения остались на тонких руках — ни у кого из них не было ни времени, ни желания разбираться с ними. Мгновение, и сильные руки обвились вокруг торса Анаксы, легко поднимая его в воздух. Мужчина не успел сделать даже один вдох — через одно мгновение его грубо прижали к холодной стене спиной. Он оказался зажат между твёрдым камнем и чужим разгорячённым телом — и Анакса не мог желать иного. Он до сих пор вздрагивал — то от коротких вспышек удовольствия, ещё не утихших после оргазма, то от истерических смешков, вырывающихся из его горла. — Ты… — прорычал Фаенон, сжимая тонкое тело с такой силой, будто пытался сломать его. — Анакса, это… Титаны, что ты творишь… А сам Анакса не мог даже ответить — он лишь неудержимо, истерически смеялся. Его руки рефлекторно обвили широкую спину, пытаясь обрести опору. И, когда он услышал шорох одежды, он нагло закинул ослабевшие ноги на чужую талию. — Чего ты ждёшь? — бросил он, задыхаясь. — Разве ты… Не… Новый болезненный укус в шею прервал невнятное бормотание мужчины. Уже знакомый горячий, толстый член скользнул между его ног, и Фаенон зашипел, видимо, уже сходя с ума от сдерживаемого возбуждения. Удерживая весь вес Анаксы лишь одной рукой, Фаенон с помощью второй направил головку прямо во влажное отверстие. Юноша не дал своему любовнику даже секунды на передышку — одним грубым, резким толчком он полностью вставил свой длинный член внутрь, заставив Анаксу гортанно вскрикнуть от боли и неожиданности. Ха. Было так просто свести Фаенона с ума… Юноша снова подхватил лёгкое тело Анаксы обеими руками и сразу начал почти что подбрасывать его на своём твёрдом, крепко стоящем члене, встречая его собственными движениями бёдер, усиливая толчки. Ноющая спина царапалась о шершавую, неровную стену, но Анакса даже не чувствовал этого — он погрузился в настоящий транс. Его разум был отрезан от мира. Он не осознавал ничего, кроме того, как твёрдый, длинный член с каждым толчком почти что до боли бил по самым чувствительным точкам. — Боги, боги, боги… — бормотал Фаенон. — Почему ты такой… Ах… Такой узкий, такой горячий… Хочу тебя, хочу тебя, хочу… Вот и всё. Принц Элизии Эйдес сам посадил себя на цепь, отдав ключ своему алхимику. Вот только Анакса, хоть и обладал властью, сам был крепко связан с Фаеноном — и пути назад не было. Анакса опустил голову, что внезапно стала ощущаться тяжёлой, словно камень, на плечо Фаенона. Его пальцы крепко вцепились в сложную одежду принца, сминая дорогую ткань. Кажется, от движений повязка на лице сбилась набок, рискуя упасть. Плевать. Сейчас это было совершенно неважно. — Анакса! — простонал Фаенон, с особой силой опустив его на свой член так, что головка почти достигла шейки матки. — М-м-м… Скажи мне… Что ты… Ты, ах, чувствуешь… Каждый толчок, каждое подбрасывание мгновенно выбивало из лёгких весь воздух, что там был. Анаксе потребовалось несколько минут бессмысленных попыток, чтобы наконец сделать вдох и, преодолев восхитительное опьянение от удовольствия, наконец выдавить слова. — А-а-а… Да, ты… Ах… Вот так! Молодец, молодец, это… — Тебе приятно? — обдал обжигающе-горячим дыханием оголённую шею Анаксы Фаенон. — Ты просто… М-м, как ты сжимаешь меня… Я удержу тебя, всё хорошо, боги, боги, боги… Анакса мог лишь сдавленно хрипеть в чужое плечо — даже на стоны не хватало сил. Но внезапное осознание заставило вспышку тревоги мелькнуть в сердце даже через пелену удовольствия. — Фа… — попытался пробормотать Анакса, но был прерван грубым, но таким приятным толчком, от которого ноги дёрнулись в спазме. — Ах! Фаенон… Фаенон, м-м-м… Тише, молчи, мы… Нас услышат, там… Чёрт, сильнее! Кажется, из всего набора слов Фаенон услышал только последнее. Анакса мог поклясться, что он отчётливо ощущал, как все зажатые мышцы, окружающие узкий проход, растягиваются и двигаются, лишь чтобы вместить огромный член. Много, много, как же это было много после годов одиночества… Из-за чувства чрезмерной заполненности было тяжело даже дышать. Тело буквально подстраивалось под член принца, принимая неестественное, но так необходимое в этот момент положение. Наверняка и сейчас, ровно так же, как и вчера, низ живота выпирал при каждом толчке, не так ли? Головка члена почти достигала шейки матки, и Анакса мог лишь молиться ненавистным титанам, чтобы она не достала до этой болезненной, особо чувствительной точки. Сердце колотилось так быстро и сильно, будто в любой момент у Анаксы мог случиться сердечный приступ. В его кабинете всегда было холодно, но сейчас, даже когда на его теле не было ни одного предмета одежды, по его коже стекали капли горячего пота. Даже стена, к которой его прижал Фаенон, успела потеплеть от контакта с телом Анаксы. В затуманенном сознании мелькнула короткая мысль — от такой сильной хватки этих широких ладоней на бёдрах точно останутся синяки, которые не исчезнут в течение ближайшей недели. — Только для меня… — не унимался со своей хаотичной болтовнёй Фаенон. — Ты такой… Маленький… Ох… Тесный… Анакса, пожалуйста, можно?.. Можно мне кончить… Заполнить тебя… А-а, сожми меня ещё раз… Это было грёбаное безумие. Даже в юности Анакса не испытывал такой бури эмоций и чувств от секса. Как этот юный, неопытный мальчишка умудрялся сводить его с ума? Эта страсть, отражающаяся в каждом движении и слове Фаенона, работала лучше, чем самый сильный афродизиак. Анаксу всегда хотели, его телу пели дифирамбы, но никто не делал это с таким пылом, как Фаенон. Принц вёл себя так, будто он умирал от жажды, а Анакса был единственным источником воды в бескрайней, жаркой пустыне. И это был не предел. — Давай. — хриплым, слабым голосом выдавил Анакса. — Ты так… Ха, а-а-а… Хочешь кончить внутрь, да? Заполнить меня до предела?.. — Да, да… — одержимо шептал Фаенон в бреду похоти. — Пф-ф, ха-ха… — сорвался на смешок Анакса. — Хочешь, чтобы твоё семя было во мне?.. Как грязно. И теперь Анакса задыхался не от усталости, не от одышки, не от мощных толчков — Фаенон так сдавил его тело в мощной хватке своих мускулистых рук, что лёгкие просто не могли наполниться воздухом. Анакса мог лишь издавать хрипы и сдавленный кашель. От недостатка кислорода голова закружилась, в поле зрения заплясали чёрные точки, и вдруг, совершенно внезапно, без предупреждения… Ох. Тело дугой выгнулось в безумном оргазме. Разум попросту не мог справиться с ощущениями — Анаксе казалось, что он то терял сознание на мгновение, то выныривал из короткого обморока. Фаенон даже не коснулся его тела руками — он не тронул ни губ, ни груди, ни клитора, ни других эрогенных зон. Всё это происходило лишь из-за проникновения — из-за этого твёрдого, толстого члена, так идеально давящего на стенки. Анакса обмяк в сильных руках, держащих его за бедро и талию. Он отдалённо чувствовал, как Фаенон, сделав последний толчок, остановился, как можно глубже войдя в него, и внутри, у самой матки, разлилась горячая, густая влага. Чёрт, это… Это было слишком. Слишком много. Его тело не было создано для того, чтобы выдержать такую заполненность. Всё погружалось во тьму, и Анакса понимал, что это уже не будет короткой вспышкой. Ему не оставалось ничего, кроме как поддаться усталости и надеяться на Фаенона. Конечно, это было нетипично для Анаксы — он всегда брал дело в свои руки, предпочитая полагаться лишь на себя, но… в этой ситуации он не мог контролировать собственное тело. Не подведи мои ожидания, юный принц.

***

— …накса? Ты… Сознание возвращалось медленно. Тело сразу отозвалось болью — мышцы спины, ног, и даже живота нещадно ныли, в затылке ощущалась тупая пульсация, а горло пересохло. С трудом раскрыв веки, Анакса узнал в мутном пятне перед собой Фаенона — это было несложно. Кто ещё мог быть этой белой кляксой? Точно не розоволосая Гиацина, да и местные слуги не обладали такой внешностью. Кажется, его усадили на стул, а тело прикрыли какой-то тканью — возможно, это был его собственный плащ. Было сложно определить это, когда голова кружилась так, что Анаксе казалось, словно он падает. Уши уловили тихий, облегчённый выдох. — Слава титанам… Ты пришёл в себя. Я боялся, что мне придётся сообщить о твоём состоянии целителям. Это бы не закончилось хорошо для нас обоих. Анакса попытался ответить, но из горла вырвался сухой, болезненный кашель. — Ох… Здесь есть вода? — голос Фаенона звучал виновато. Вытащив руку из-под импровизированного одеяла, Анакса указал на стеклянный кувшин, который стоял на одной из полок, наполовину наполненный прозрачной жидкостью. Анакса смутно различил, как Фаенон подхватил предмет и поднёс его к пересохшим губам алхимика. Вода, прохладная и освежающая, ощущалась, словно настоящая панацея. Сделав несколько жадных глотков, Анакса рукой оттолкнул кувшин, и Фаенон послушно поставил предмет на стол. — Хорошо, что ты… не перепутал. — прохрипел мужчина. — В соседнем сосуде был спирт. Анакса не смог сдержать смешка, завидев, как округлились чужие яркие глаза. — Что? Я алхимик. Это важный химикат. — Нет, я… Это неважно! Ты потерял сознание на четверть часа. Как ты себя чувствуешь? Мне позвать врача? Фаенон выглядел искренне взволнованным. Вполне закономерная реакция — любой бы испугался, если бы их партнёр отключился прямо во время секса. — Не вздумай. — фыркнул Анакса. — Кажется… я переоценил себя. — Это моя вина. Я должен был отнестись к тебе осторожнее. Анакса нахмурился, глядя на по-щенячьи виноватые глаза. — Если хочешь нежничать — это не ко мне. А ещё… Если мне будет необходима помощь, зови только Гиацину. Другие целительницы точно донесут о нашей интрижке твоим родителям. О. Точно. Если ему понадобится помощь… А может ли возникнуть такая потребность ещё раз? — Фаенон. — устало, но строго произнёс имя принца Анакса. — Как ты видишь наши отношения? Фаенон, ошеломлённый и явно растерянный, раскрыл рот, но несколько секунд не мог выдавить ни слова. — О чём ты?.. Погоди, ты точно в ясном сознании? — Не вздумай так обращаться со мной, принц Элизии Эйдес! — рявкнул Анакса. — Отвечай на вопрос. Чего ты ждёшь от наших отношений? Кем я являюсь для тебя — короткой интрижкой или потенциальным любовником? Фаенон прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Забавно, но он выглядел гораздо более напряжённым и растерянным, чем Анакса, который только пришёл в себя после обморока. — Ладно. Хорошо. Если ты этого так хочешь… Я боюсь причинить тебе боль. Ты явно плохо перенёс нашу вчерашнюю вчерашнюю встречу, а о сегодняшней я не буду и говорить. Скажу честно: ты привлекаешь меня. Я действительно хочу тебя. В нашу первую… точнее, вторую встречу, я чуть не вышел из твоего кабинета со стояком лишь потому, что ты дотронулся до моего лица! Но я готов принять отказ. Если ты чувствуешь, что не готов быть моим любовником, я не буду давить. Анакса, издав лёгкий смешок, который легко можно было перепутать с обычным вздохом, откинул голову на спинку стула. — Как ты считаешь, почему я согласился переспать с тобой? Фаенон недоумённо пожал плечами. — Ты… боялся моей реакции на отказ? — Если бы у меня были на это силы, я бы дал тебе пощёчину. — сообщил Анакса. — Ты думаешь, что я согласился бы играть по чужим правилам? Если бы передо мной поставили выбор между тем, что я не желаю совершать, и казнью, я бы без промедления выбрал смерть. Какой бы властью не обладал человек, я никогда не побоюсь ответить отказом. Фаенон забавно склонил голову набок, словно сконфуженный щенок. — Так ты просто хотел обычной интрижки? Это… Я рад, что это так. — Не совсем. Точнее, не только. — покачал головой Анакса. — Ты молод и полон сил, пока ещё не скован обязанностями короля, и вряд ли поймёшь мою мотивацию, но я хочу, чтобы ты попытался вникнуть в мои слова. Распахнутые невинные глаза выражали полную готовность слушать. Анакса сделал глубокий вдох. Фаенон явно слишком тревожился, что его будут судить лишь по статусу. Он заслуживал знать правду. — Я уже говорил, что давно не спал ни с кем, не так ли? Это правда. Как ты знаешь, я заключил соглашение с твоими родителями — они предложили мне работу и жильё, но взамен я должен был согласиться работать на них. Этот контракт действует до сих пор. Нагрузка оказалась… огромной. Вдобавок, моё местоположение строго контролируется. Ты, Фаенон — моя отдушина. Мне необходимо что-то, что снова может дать мне почувствовать себя живым. Эта короткая интрижка — мой кислород. Не буду врать: я не собираюсь нарушать контракт, ведь согласие было моим собственным решением, но… я задохнусь в этом замке, если не буду иметь хоть какую-то разрядку. Раньше меня поддерживало только общение с Гиациной, и она — хорошая ученица и подруга, но я взрослый человек со своими желаниями. И я бы не хотел прекращать наши сексуальные отношения. Однако… выбор за тобой. Фаенон замолк. Эмоции на его лице нельзя было прочитать, но голубые глаза уж слишком пристально осматривали Анаксу. — Я постараюсь помочь тебе. — наконец тихо произнёс он. — Ты не заслуживаешь этого. Я знаю, что ты не злодей. — Умоляю. — фыркнул Анакса. — Ты ведь не думаешь, что я манипулирую тобой ради привилегий, верно? — Какими бы ни были твои мотивы, ты достоин справедливости. Как принц, я поклялся использовать власть для того, чтобы делать моё королевство лучше, а моих людей — счастливее. И я не собираюсь игнорировать твою проблему. Теперь, когда я узнал тебя лично, я могу оценить ситуацию и изменить её. Не думай, что я делаю это из-за наших отношений — я бы поступил точно так же с любым, кто оказался бы в подобной ситуации. Губы Анаксы дёрнулись в слабой ухмылке. — И это значит, что ты хочешь сохранить наши отношения. Ты хочешь быть моим любовником. — Разумеется. — кивнул Фаенон. — Я хочу тебя. Это не пустые слова, сказанные в порыве страсти — ты действительно прекрасен. — Довольно льстивой чуши. — прервал юношу Анакса. — И, если ты волнуешься о том, как я переношу эти нагрузки… Признаю, мне не стоило изматывать своё тело, согласившись переспать с тобой два дня подряд. Я привыкну к нагрузке, если она снова станет регулярной. Анакса не мог не заметить, как щёки Фаенона слегка покраснели. — Я был бы более чем счастлив исполнить этот план. — И, — добавил Анакса, — можешь даже не надеяться на секс в ближайшую неделю. Сегодня ты меня измотал. Мне нужно время на восстановление. — Если я приду к тебе на четвёртый день подряд, на это точно обратят внимание. — согласился Фаенон. — Договорились. За это время я постараюсь разобраться в твоём контракте, хорошо? — Сейчас меня это не волнует. Я предлагаю тебе разобраться с более актуальной проблемой. Фаенон приподнял бровь. — И о чём ты говоришь? Анакса не стал объяснять — он лишь обвёл свое тело рукой, напоминая Фаенону о своей наготе. — О. Кажется, теперь я понял.