Don't wanna stay

Алхимия никогда не была простой наукой. Сложнее всего было добыть нужные материалы, артефакты и химикаты. Золото было простым запросом — несмотря на цену, оно продавалось везде. Но где можно было найти золотые нити Мнестии или живую воду Фагусы? Раньше Анаксе приходилось заимствовать — нет-нет, совсем не воровать — артефакты из храмов, но теперь слуги, отвечающие за закупки, отказывались применять такие методы. За каждой реликвией или магическим зельем приходилось обращаться напрямую к королю и королеве, а они могли и отказать Анаксе в его просьбе. Тьфу, как же всё это было сложно. Но кое-что нельзя было найти на всём белом свете. Такие вещи приходилось создавать самостоятельно — и зачастую процесс требовал жертв. Ничто не может появиться из ниоткуда. Алхимия всегда была равноценным обменом. Анакса знал это, как никто другой. Мужчина поправил повязку, закрывающую левую часть его лица. Никто никогда не видел его без этого аксессуара — конечно, некоторые излишне любопытные персоны любили строить догадки о том, что скрывал таинственный алхимик, но реальность была простой и скучной. Под повязкой не было ничего — в прямом смысле. Глазница была пуста. Если алхимик хотел создать что-то, обладающее целительными свойствами, он должен был знать: жизнь происходила из жизни. Только пожертвовав чем-то, обладающим жизненной энергией, можно было добиться такого эффекта. Конечно, обычные лекарства не требовали таких радикальных методов. К примеру, Гиацина занималась этой сферой — она старалась найти не то, что было связанное с магией и божественной силой, а то, что могло бы помочь телу исцелиться самостоятельно. И, надо признать, зачастую у неё получалось. Но Анакса не боялся экспериментировать. Ещё в юности он начинал с простых жертв — кровь, слёзы, небольшие кусочки кожи. И зелья, созданные им, действительно работали… Но эффект был не тем, к чему стремился Анакса. Что, если… исцелить самого себя с помощью собственной жизненной энергии? Отдать одно, чтобы получить другое. Кто сказал, что это не сработает? Эта мысль пришла к совсем юному Анаксагору, когда он ещё был подростком, обучающимся в Роще муз. В один день он осознал, что его тело больше не слушается его так, как раньше. А затем появились боли, проходящие молниями, кажется, по всем костям одновременно. Аппетит пропал. Кожа бледнела. Постоянная температура не уходила. Силы стремительно исчезали. Целители, которых приглашали к Анаксе, разводили руками. Неизлечимо. Смертельно. Ничего нельзя сделать — мальчик обречён. Как жаль, говорили люди, такой талант погубит эта ужасная болезнь… А ведь ему даже не было пятнадцати! Горе, какое горе… Анаксу тошнило от того, что его хоронили заживо. Сочувствующие взгляды, перешёптывания за спиной, демонстративная жалость… О, ради титанов, сердце в его груди всё ещё билось! Целители сказали, что он обречён? Да пошли они. Анакса не готов был сдаться смерти. Ведь было кое-что сильнее Танатос. Равновесие. Жизнь за жизнь. Или же… Половина жизни за половину жизни. После того дня, как Анакса увидел собственный глаз, лежащий у него на ладони, он больше никогда не испытывал отвращение. Дрожащими, ослабшими руками в темноте ночи он, истерзанный болезнью и худой, словно скелет, втайне ото всех занимался тем, что называли величайшим грехом. Отдать один глаз, чтобы сохранить другой. Потерять половину души, чтобы оставить себе вторую. Люди шарахались от Анаксы, словно от ожившего трупа. Да, его кожа приобрела неестественный, почти что белый оттенок. Да, он оставался болезненно худым и низким несмотря на взросление. Да, половину лица теперь закрывала чёрная кожаная повязка. Это была ничтожная жертва ради победы над самой смертью. Анакса упивался своим триумфом, словно одержимый безумец, но кто мог винить его? Он совершил невозможное. Его уже не волновали косые взгляды, страх людей, бесконечное, непрекращающееся осуждение. Это был успех, которого не достиг никто во всём Амфореусе. И сейчас Анаксе как нельзя кстати пригодился прошлый опыт. Слухи уже достигли и короля с королевой, и их драгоценного сына: в Элизии Эйдес зарождалась эпидемия — и никто не знал, как справиться с ней. Люди, хоть и не сотнями, но уже умирали, задыхаясь от тяжёлого кашля. Возможно, это было проклятье Чёрного течения, чистого зла, что поражало всю жизнь на своём пути? Признаться, Анаксу это не волновало. Жизнь за жизнь. Этот принцип был единственным, что было важно для создания лекарства. Нужно было действовать на опережение. Божественная сила была не единственным видом энергии, использующимся в алхимии. У людей было кое-что мощнее и доступнее. Вот только процесс извлечения этой энергии был непростым. Но когда Анаксу волновали риски и препятствия? Он сделает это. Победит смерть так, как сделал это однажды. Анакса методично, сосредоточено выводил символы в кругу, нарисованным им на полу собственного кабинета. Один. Второй. Третий. Больше и больше, пока на полу не окажется точная копия схемы, что была изображена в древней книге, найденной Анаксой в королевской библиотеке. Вряд ли хоть кто-то помимо самого Анаксы осознавал ту силу, что была спрятана на страницах этого тома. Иметь под рукой такое могущественное оружие, но даже не подозревать о его существовании… Как иронично. Но ничего страшного. Анакса великодушно воплотит фантазию в реальность. Снова. Штрих. Полоса. Круг. Медленно, но верно символы складывались в полную схему. Это не были простые рисунки — нет, руны были кодом, что повлияет на процесс, направит его в нужное русло. Белые линии выделялись на тёмном камне — превосходно. Главное, чтобы никто не заметил их раньше времени. С лёгким вздохом Анакса поднялся с коленей. Он подошёл к столу, где стояло бесцветное зелье, а рядом с ним лежала тонкая кисть. Казалось, что мужчина вот-вот возьмёт колбу, но он поступил иначе. Алхимик снял с себя перчатки и кольца, расстегнул рубашку и стащил её с плеч. Он остался полуголым в холодной комнате — лишь брюки были на нём. Аккуратно обмакнув кончик кисти в бесцветную жидкость, Анакса вытянул левую руку, и начал выводить тонкие, изящные узоры на своей коже. Они начинались на тыльной стороне кисти, а потом шли дальше по бледной коже, пересекая запястье и приближаясь к локтю, но не достигали его. Жидкость мгновенно высыхала — нет, она практически впитывалась в кожу, оставляя лишь серые линии на теле Анаксы. Он повторил тот же процесс и на правой руке — к счастью, он достаточно хорошо мог пользоваться левой. И теперь… последний символ. Обмакнув кисть в жидкость, Анакса встал со стула и выпрямил спину, но опустил голову. С такого ракурса он превосходно мог видеть своё тело. Мягкая кисть скользнула по нижней части живота. Анакса старательно выводил необычный симметричный узор с предельной аккуратностью. Он отличался от рун на полу: этот рисунок был изящным, тонким, словно в него были вложены чувства. Закончив, Анакса с удовлетворением осмотрел своё тело. Отлично. Остался последний шаг. Алхимик потянулся к трём бледным полупрозрачным камням, лежащим на столе. Они были непримечательными, но превосходно огранёнными — возможно, если бы не их неприметный цвет, они бы отлично подошли для дорогих украшений. Но Анакса нашёл им применение. Сосуд. Эти кристаллы были пусты, и поэтому — идеальны. Оставалось лишь соединить их с источником энергии.

***

В этот день Анакса впервые сам открыл дверь Фаенону. — Ого. Какой тёплый приём. — с улыбкой произнёс Фаенон, но его выражение лица изменилось, как только он заметил, что Анаксы держит в свободной руке небольшой золотой кинжал. — Или это покушение? Ну, я не против, если это будешь ты… — Не валяй дурака, Фаенон. — фыркнул Анакса. — У меня есть важное дело, с которым ты должен помочь. Анакса прекрасно видел, как Фаенон замечал всё больше странных деталей: кинжал, руны на полу, задёрнутые шторы, расставленные свечи… Даже одежда Анаксы была необычной — сегодня он не носил ни брюк, ни плаща, ни рубашки. Он был одет в лёгкую светлую тунику, напоминающую платья, что носили простолюдинки. Даже привычные аксессуары исчезли — осталась лишь повязка на лице. — Так с чем, говоришь, тебе нужна помощь? Анакса сделал шаг назад, позволяя Фаенону зайти внутрь. Юноша с любопытством осматривался вокруг, пока Анакса задумчиво глядел на кинжал. Он не был боевым — лезвие было слишком коротким, а прекрасная резьба мешала бы атаке, а рукоять была украшена изящными узорами и крохотными драгоценными камнями. Ритуальный кинжал такого качества было сложно достать, но для Анаксы не было ничего невозможного. — Раздевайся. — Что, так сразу? — удивился Фаенон. — Тогда к чему здесь эти руны? Ты не успел убраться после какого-то эксперимента? Видимо, всё же придётся объяснить любопытному юноше основы ритуала. Ну, если он не завалит Анаксу вопросами, это не должно занять много времени. — Ты ведь помнишь о Золотой крови? — А, так ты всё же решил меня зарезать… — с наигранным страхом ответил юноша. — Фаенон! — рявкнул Анакса. — Прекращай. Ты хочешь услышать моё объяснение? Тогда молчи. Фаенон сразу захлопнул рот. — Применение Золотой крови — не твоё дело. А вот её получение касается и тебя. Нет, я не собираюсь использовать твою кровь — точнее, мне будет нужна лишь пара капель. Раздевайся, и я расскажу тебе об этом подробнее. Фаенон быстро начал сбрасывать с себя одежду. — Снимай абсолютно всё. Даже аксессуары. — приказал Анакса. Когда юноша остался абсолютно голым, Анакса кивнул ему. — А теперь ложись. — Э-э… Прямо на пол? — А куда ещё? Ты видишь здесь кровать? Давай, прямо в центр этого круга. Легче не рассказывать, а показать на практике. Фаенон послушно, но не слишком уверенно улёгся на холодный пол. Ему явно было не слишком комфортно, но он терпел — интересно, он делал это из-за похоти или же любопытства? — Превосходно. Анакса положил кинжал рядом с Фаеноном и сам начал стягивать с себя тунику — к счастью, он подготовился заранее, чтобы не тратить время на раздевание и снятие украшений. — Между нами не должно быть никаких преград. — параллельно объяснял он. — Любая вещь, даже самая маленькая, может нарушить поток энергии. Поэтому… Это было не самой приятной частью, но пути назад не было. Анакса смело потянул свою повязку вверх, снимая её с лица. Предмет упал на пол, а Фаенон шокировано открыл рот. — Ого. Ты… — Тише. Знаешь, откуда можно получить энергию, которая используется в алхимии? — Конечно. От силы богов. — Не только. Анакса встал на колени, поставив ноги по обе стороны от тела Фаенона. Тот привычно начал разглядывать своего любовника, но лишь через мгновение его взгляд наткнулся на… — Анакса… Что это? — с лёгкой печалью пробормотал он. Юноша бережно, осторожно притянул к себе одну из рук алхимика, чтобы рассмотреть узор на его кистях и серый камень, который, кажется, вплавился в саму кожу. Его пальцы прошлись по бледным линиям, но Анакса не дал ему продолжить. — Эти метки помогут контролировать энергию. Без них эта сила стала бы хаотичной, и использовать её было бы слишком сложно. — Ты так и не объяснил, о какой энергии ты говоришь. Фаенон отстранённо, задумчиво провёл кончиками пальцев по животу Анаксы, где вились похожие узоры, а над лобком красовался такой же камень, как и на руках алхимика. — Сила титанов контролируется ими. Они могут направлять её, концентрировать, превращать в то, что нужно им. В телах людей тоже есть энергия, но она не поддаётся нашей воле. Если хочешь использовать её — нужно добыть её. Словно выжать масло из оливок. Фаенон слушал, но, кажется, был слишком увлечён видом тела Анаксы. Конечно, подобное поведение раздражало, но чего ещё можно было ожидать от этого юноши? Главное, чтобы он понял хоть что-то. — Есть два вида энергии, сокрытой в теле человека. И первая, как ты можешь догадаться… Анакса схватил кинжал, лежавший на полу, с такой скоростью, что Фаенон не успел даже среагировать. Мгновение, и мужчина приложил лезвие к своей ладони и без капли сомнений провёл остриём по коже. Фаенон тихо ахнул, а его глаза расширились от шока. — Ты… — Я ещё не закончил. Переложив кинжал в левую руку, Анакса полоснул и правую ладонь. Порезы были неглубокими, но из ран сразу потекла кровь — густая, горячая, яркая. — Кровь. — почти что неслышно прошептал он, не сводя своего до ужаса пристального взгляда с лица Фаенона. — Но это… М-м, лишь материя. Второй вид энергии лежит в действии. В слиянии. Анакса указал залитым кровью клинком на юношу. — Нам нужно смешать кровь. Я сделаю это быстро, а потом перевяжу. Фаенон, словно загипнотизированный, протянул вперёд руки. Одно движение, второе, и из порезов, гораздо более коротких и аккуратных, чем у Анаксы, потекла кровь. Превосходно. Анакса наклонился вперёд и сплёл свои пальцы с пальцами Фаенона. Их ладони прижались друг к другу, и Анаксу пробрало дрожью от мощи, что таилась в этом ритуале. Восхитительно. — Сила крови — в жизни, что она даёт нам. — прошептал он. — Жизнь лежит в основе и второго источника энергии. Мужчина прижал руки Фаенона к полу, надавливая на них до боли. Их кровь смешивалась, становилась единым целым, и Анаксе казалось, что сейчас он сойдёт с ума лишь от этого. — Поэтому, дорогой принц… Позволь мне посвятить тебя в таинства алхимии. Анакса, перенеся вес своего тела на колени, приподнял бёдра. Разумеется, Фаенон был возбуждён — кто не был бы? И одним точным, уверенным движением Анакса опустился вниз, заставляя твёрдый член войти в его собственное тело. Фаенон дёрнулся, вздрогнул и издал вскрик. Анакса лишь крепче сжал его руки. Нельзя было дать ему нарушить процесс. — Позволь мне сделать это. — собственный голос звучал на удивление глубоко и чарующе, почти что манипулятивно. — Я не заберу твою энергию — мне лишь нужно использовать слияние для этого ритуала. Фаенон раскраснелся, его дыхание стало тяжёлым, а на лице читалось явное потрясение. — Секс. Конечно. — пробормотал он. — Энергия жизни… Постой, это значит, что ты… — Я не собираюсь беременеть ради ритуала. — фыркнул Анакса. — Не думай ни о чём. Погрузись в процесс — нам нужно настроиться друг на друга. После стольких встреч это будет несложно, не так ли? Наверняка в голове Фаенона происходил полный хаос — нет, скорее его разум просто замер от шока. Для Анаксы алхимические ритуалы были обыденностью, но Фаенон… Разумеется, он был ошеломлён. Тем более, о таком редком ритуале он точно не мог знать. Ну, оставалось надеяться, что юный принц адаптируется. И Анакса медленно, плавно поднял бёдра, лишь чтобы так же опустить их. Он чувствовал всё. Кажется, его осязание обострилось в сотни раз — это было возбуждение или эффект от смешения крови? Анакса ощущал каждый миллиметр члена, то, как он сдвигал и растягивал каждую мышцу, лёгкую пульсацию из-за крови, приливающейся к низу обоих их тел… Под их сплетёнными руками уже накопилась алая жидкость, стекающая на пол. Досада кольнула сердце Анаксы — жаль, что не было возможности использовать эту кровь. Если бы они с Фаеноном могли обменяться ей без потерь… Но, к сожалению, это не представлялось возможным. И вдруг Фаенон сбросил со своих ладоней руки Анаксы. Его взгляд был практически прикован к телу Анаксы — даже зрачки расширились, затемняя яркие глаза. Руки юноши поднялись вверх и коснулись плоской груди Анаксы. Ладони, до сих пор слабо кровоточащие, оставили след на бледной коже. Совершенно заворожённый процессом, Фаенон раскрыл пальцы и с обожанием и необычным благоговением провёл руками вниз по бокам тела Анаксы. За ладонями тянулись красные следы. Его кровь. Их кровь. Анаксу передёрнуло от нахлынувшего с новой силой возбуждения, а где-то в груди начинал бурлить восторг, настоящее ликование. Он смотрел на Фаенона, полностью подчинённого ему, сверху вниз, и практически рефлекторно, не задумываясь, опустил освободившиеся руки на его грудь, одновременно продолжая покачивать бёдрами. Им не нужен был бешеный темп, укусы и поцелуи — всё происходящее ощущалось гораздо более возбуждающим, интимным, чем обычный секс. Что-то глубже тела и что-то сильнее души. Алые линии, тянущиеся за пальцами Фаенона, спустились ниже, до самых бёдер Анаксы. Фаенон использовал его тонкое, неестественно бледное от потери крови тело, словно холст. И сам Анакса не отставал. Он заворожённо наблюдал, как мышцы дёргаются под его пальцами, когда он надавливал на кожу, чтобы покрыть её алой краской. Сначала — покрыть кровью всю грудь. Затем — провести подушечками пальцев по кубикам пресса, а потом… Ведомый внезапным порывом, Анакса поднял правую руку и коснулся мягких, розовых губ юноши, который послушно принимал всё, что давал ему алхимик. Влажные от крови пальцы пробежались по губам, окрашивая их в яркий красный цвет, и затем скользнули в приоткрытый, податливый рот. Горячий язык слизывал солёную кровь так, словно Анакса со своих рук поил Фаенона настоящим нектаром. Они были похожи на всесильного, милостивого бога и на смертного, который с благоговением принимал дар, что был преподнесён ему. Анакса не сразу понял, что истерично, фанатично смеётся, пристально наблюдая за тем, как Фаенон глотает кровь — кровь их обоих, что была смешана в этом ритуале. Кажется, его собственные волосы рассыпались по худым плечам — шёлковые пряди ощущались, словно настоящий королевский плащ, украшающий его тело. Ни толчков, ни шлепков — казалось, что любое движение могло оторвать их друг от друга. Прижаться поближе, напрячь мышцы, чтобы вздрогнуть от удовольствия… Этого было достать, чтобы Анаксе приходилось сдерживать желание скрючиться, согнуться от удовольствия — не резкого и яркого, а накрывающего его с головой, расползающегося по его телу и с каждой секундой усиливающегося. О титаны… Нет. Неверно. Анакса сам был для себя титаном. Не только для себя… Но ещё и для Фаенона, лежащего под ним. Взгляд юноши, в котором читалось обожание, перекинулся с тела Анаксы на его лицо. И вдруг Фаенон протянул руку вверх, чтобы большим пальцем мягко коснуться того места, где когда-то сиял второй глаз алхимика. Он нежно, словно пытаясь стереть старую боль, провёл подушечкой по изуродованному веку, но обожание не исчезло с его лица. Даже без небольшой части Анаксы Фаенон всё равно был верен ему. Это было… Чёрт, это заставляло Анаксу чувствовать такую гордость и власть, что его смертное тело не могло сдерживать эти эмоции. Анакса своими цепкими пальцами ухватил подбородок Фаенона, и его губы растянулись в совершенно безумной улыбке, которая не могла быть признаком счастья или веселья — в ней был лишь абсолютный экстаз. — Мой. — прошептал он. — До последней клеточки твоего тела. Яркие глаза Фаенона прищурились, и… он, словно зеркальное отражение Анаксы, улыбнулся с полным бесстыдством и вызовом. — У тебя нет конкурентов. Мы уже едины. Анакса откинул голову назад и засмеялся во весь голос — кажется, из глаза даже потекли слёзы. Его трясло от удовольствия, осознания собственного могущества, и от власти над прекрасным юношей, пожирающим его взглядом, как прихожанин — божество. Он сам был богом! Он сам творил судьбу! Короли, богачи, императоры — они даже не сравнятся с ним, богохульником Анаксагором. Спина непроизвольно выгнулась, и Анакса опустил ладони на бёдра Фаенона, чтобы опереться на них. Он услышал восхищённый вздох юноши — правильно, именно так он и должен реагировать. От, казалось бы, совсем незаметного движения Анакса почувствовал, как удовольствие взрывается внутри. Вот так, да! Само ощущение этого длинного, толстого члена внутри было невероятным. Ближе. Ближе. Ближе! Вдруг тёплые руки упали на тонкую талию, и Анакса от одного лишь прикосновения содрогнулся в приступе наслаждения. Но это был не конец — Фаенон сжал худое, изящное тело покрепче, вдавливая пальцы в кожу, изрисованную алыми полосами, и с силой потянул Анаксу ниже — так, чтобы их бёдра прижались друг к другу настолько крепко, что перед глазами заплясали звёзды. — Ты… грёбаный инкуб, Анакса. — голос Фаенона звучал хрипло, но был наполнен такой чувственностью и желанием, что по коже пробежали мурашки. — Невероятный. Таких, как ты, не существует во всём мире. Гений. Сумасшедший. Еретик. Опасный. Ни одно из тех слов, которыми называли Анаксу за всю его жизнь, не вызывало такого же безумного восторга, как лишь одна фраза Фаенона. Анакса хотел прижать этого щенка за шею к стене, чтобы тот смотрел на него с этим восхитительным обожанием. Он хотел, чтобы Фаенон сделал то же самое. Анакса хотел почувствовать большие, горячие руки на своей шее, хотел задыхаться, хотел доверить свою хрупкую жизнь Фаенону — хотя бы на одно мгновение. И озарение молнией ударило Анаксу. Он хотел отдать свою душу Фаенону. Ритуал сработал. Из горла вырвался крик такой силы, что лёгкие заболели от напряжения. Анакса чувствовал, чувствовал, понимал, ощущал горячую — нет, обжигающую пульсацию в самом низу своего живота, где камень был закреплён на его коже, прямо над маткой. БогибогибогититаныОНближеближеближемой Кровь и слёзы сливались воедино на тонкой коже алхимика, пока он задыхался от той невероятной силы, что наполнила его тело. Это было что-то насколько близкое к божественной энергии, настолько мощное, настолько незнакомое, но одновременно естественное… Мгновение длилось вечность, за которую Анакса успел ощутить… всё. И, когда оргазм совершенно безумной силы захлестнул тело, а горящая от переполняющей тело энергии матка до предела наполнилась семенем, Анакса наконец понял. Понял, каково быть… титаном. Нет. Он понял, каково быть человеком. Он нёс в себе эту невероятную силу, превосходящую мощь божеств. Смерть была неподвластна ему… Но жизнь находилась под его полным контролем. Титаны могли убивать людей сотнями лишь по щелчку пальцев. Но никто из бессмертных гордецов не мог создать жизнь. И вдруг места на теле, где с кожей были соединены пустые камни, будто обожгло самым горячим огнём, что только мог существовать. Анаксе казалось, что его собственное тело было тесным для его души, для пылающей внутри силы. Он, едва осознающий реальность, поднял руку. Серый узор вспыхнул алым огнём, словно кровь разлилась по бесцветным линиям, наполняя их жизнью. Кристалл стал ощущаться тяжёлым. Сосуд. Это сработало. — Внемли же, дорогой принц. — голос дрожал, но не от страха или слабости, а от несдерживаемого экстаза. — Это — энергия, сокрытая в нашей крови и в нашей связи. Фаенон, совершенно очарованный и заворожённый, не сводил своих голубых глаз с алого свечения кристаллов на теле алхимика. — Я был носителем этой энергии и стал её сосудом. — продолжил свою фанатичную речь Анакса. — И теперь… Я извлеку её. Анакса подхватил с пола кинжал, так удобно лежавший рядом. Второй рукой он потянулся вбок, чтобы взять колбу, всё это время стоящую неподалёку. Не успел Фаенон среагировать, как Анакса направил острие кинжала на свою грудь, и… Без капли сомнений сделал короткий надрез. — Анакса! — дёрнулся под ним Фаенон. Видимо, шок смог выбить его из тумана оргазма. — Что ты творишь? — Молчание! — властно приказал Анакса. — Если ты остановишь меня, я буду не в силах удержать эту энергию и дальше. Созерцай. Надрез, ещё один — почему-то кровь не спешила вытекать из неглубоких ран. Уверенными движениями Анакса рисовал в самой середине своей груди странный символ, похожий на прекрасную звезду. Последний «штрих» завершил шедевр Анаксы, и вдруг порезы, соединённые в один контур, вспыхнули багровым огнём. Из груди вырвался дрожащий вздох, и Анакса закатил свой единственный глаз. Он сделал это. Он победил. Похолодевшими кончиками пальцев Анакса сжал тонкое стекло колбы и одним движением прижал её к своему телу. Густая кровь, что сверкала неестественным металлическим блеском, потекла прямо в горлышко. Анакса задыхался, терял связь с реальностью, на мгновения оказываясь в совершенно других мирах — было ли это последствием кровопотери или же эффектом ритуала? Сердце колотилось, с каждым стуком посылая всё больше крови, наполненной энергией, в грудь, откуда текла эта жидкость, что уже была чем-то большим. Пальцы тряслись, а в поле зрения всё начинало темнеть, но Анакса не мог позволить себе сдаться. Он, несмотря на дрожь, лишь сжимал колбу крепче, крепче, пока она не переполнилась, и… Наполненный кровью сосуд осторожно, но уверенно вытянули из его ослабших рук. — Ты справился. Можешь отдохнуть. И Анакса сдался. Он достиг своей цели. Это был финал. Больше не нужно было стараться. Тёплые руки обхватили его талию, и вдруг мир поменял своё положение. Анакса очутился на спине, а взгляд был направлен в потолок. Он всё ещё ощущал, что не до конца вернулся в этот мир, но связь с неуловимой божественной силой прервалась, когда член выскользнул из его тела. Это ощущалось, словно маленькая смерть. Боль — не физическая, но эмоциональная — пронзила сердце Анаксы, словно он потерял частичку себя. Но разум постепенно возвращался из тумана транса. — Лежи спокойно. Я перевяжу твои раны, хорошо? — знакомый голос Фаенона звучал на удивление ласково. Рядом раздался звук рвущейся ткани. Кисть руки Анаксы, на которой теперь сиял алхимический символ, осторожно подняли и обвили вокруг неё импровизированный бинт. То же самое произошло и со второй рукой. Но когда Фаенон попытался дотронуться до груди Анаксы, мужчина с неожиданной ловкостью шлёпнул его по рукам. — Нет. Сначала нужно… обработать. Подними меня. С помощью юноши Анакса смог усесться на свой стул. В голове всё ещё стоял туман, но чувства наконец поутихли, уступая место логике. — Принеси мне белое зелье. Оно стоит на верхней полке слева. Фаенон, кажется, не сразу нашёл нужную колбу, но в итоге наконец передал её в руки Анаксе. — Подойди. — велел юноше Анакса. — Вытяни ладони. Нанеся на указательный и средний палец немного жидкости, напоминающей густой крем, Анакса начал втирать её в порезы Фаенона. Тот сжимал зубы — видимо, прикосновения приносили ему дискомфорт — но послушно терпел, пока Анакса не остановился и не перевязал раны лоскутами ткани. — Пройдёт в течение нескольких дней. Носи перчатки, чтобы скрыть это — никто не должен заметить. — Но что насчёт твоих… Всего, что у тебя на груди? — указал на порезы Фаенон, явно обеспокоенный. — Если ты так волнуешься за меня… Помоги мне нанести лекарство на раны. — Ты даже не дал мне растянуть себя. Мне нужно помочь тебе и там?.. — Нет. Я смазал себя маслом перед твоим приходом. Я мог использовать совсем немного, ведь это бы помешало соединению, но… — Всё это время у тебя была смазка? — поразился Фаенон. — Ты что, специально не использовал её? — Хватит болтать. Ты ведь хотел помочь мне, не так ли? Анакса передал колбу Фаенону, и тот опустил кончики пальцев в жидкость. Несколько секунд он колебался, словно боялся прикасаться к телу Анаксы, но, наконец, дотронулся до звезды, вырезанной на груди мужчины. Он с осторожностью размазывал лекарство по контуру, не забывая ни об одном луче. Анакса даже не замечал боли — на фоне того экстаза, что он пережил только что, эти ощущения были слишком слабыми, чтобы обратить на них внимание. — Готово. А теперь позволь мне перевязать раны. — Вперёд. — устало махнул рукой Анакса. — Поторопись. Забавно высунув язык, словно щенок, Фаенон начал старательно забинтовывать грудь Анаксы, пока не убедился, что ткань плотно опоясывала его тело. Но взгляд голубых глаз задержался на животе. — Это… Оно исчезнет? Анакса коснулся тёплого камня, не потерявшего свой алый цвет. — Нет. Ритуал сделал их — и камни, и узоры — частью моего тела. Что, недоволен, что моя кожа теперь испорчена? — Нет. Скорее, это похоже на украшение, которое только подчёркивает твою красоту. Наглец. — Ты был прекрасен. — с пылом продолжил Фаенон. — Когда ты смотрел на меня вот так, сверху вниз, а линии на твоём теле вдруг загорелись… Титаны, моё сердце просто остановилось. И этого все боятся? Как по мне, это было божественно. — Люди опасаются всего, что подвергает власть богов сомнениям. — фыркнул Анакса. — И Золотая кровь — одна из угроз статусу Титанов. К слову, где она? Фаенон наклонился и поднял с пола колбу, заполненную жидкостью, что приобрела золотой оттенок. — Невероятно… Изначально она была багровой. Анакса принял колбу из рук Фаенона и вгляделся в сверкающую материю. — Идеально. Лучшего результата невозможно достичь — это эталон. Ты отлично постарался. — Я? — удивился юноша. — Всё это сделал ты. — Но ритуал требует немалой выдержки и смелости. Много ли принцев в этом мире согласились бы смешать свою кровь с кровью алхимика ради еретического ритуала? Фаенон издал смешок. — Полагаю, я единственный, кто настолько безумен, чтобы совершить подобное. — Нет. Я такой же. На лице Фаенона появилась лёгкая улыбка. — Конечно. Значит, мы созданы друг для друга. — Довольно. — отрезал Анакса. — Давай, помоги мне одеться и убрать всё это. Взгляд Фаенона переместился на пол, испачканный засыхающей кровью и изрисованный рунами. — Пожалуй, не буду спорить. Здесь действительно нужна уборка.