Когда умолкает шторм.

Тишина в общежитии была обманчивой. Намджун не спал вторые сутки, пытаясь согласовать бесконечные правки от агентства. Его терпение истончилось до предела. Когда на утренней кухне Юнги предложил изменить аранжировку заглавного трека, Намджун, не поднимая головы от чашки с остывшим кофе, сорвался. — Хватит тянуть одеяло на себя, Юнги! — его голос прозвучал резко, ударив по тишине. — Твой перфекционизм тормозит весь процесс. Если не можешь выдать готовый продукт вовремя — просто отойди в сторону и дай мне закончить самому. Младшие, сидевшие за столом, замерли с ложками в руках. Чимин испуганно переглянулся с Тэхёном. Слышать такое в адрес Юнги от Намджуна, который всегда был оплотом уважения к старшим, было невыносимо. Юнги медленно отставил свою кружку. Он ничего не ответил, но его взгляд стал мертвенно-холодным. В глубине его зрачков мелькнул оскал Шуги. Вечером Намджун уже всё осознал. Стыд жёг его изнутри, но он знал: правила, которые он сам установил в группе, не имели исключений. Он вошел в комнату Юнги, когда солнце уже начало садиться, окрашивая стены в тревожно-багровый цвет. — Заходи, — голос Шуги был тихим, как шелест ножа. — Закрой дверь. На столе лежал кожаный ремень. Намджун сглотнул. Он был выше и сильнее хёна, но сейчас он чувствовал себя маленьким перед этой непоколебимой силой. — Ты забыл, кто я? — Шуга подошел вплотную. — Ты решил, что статус лидера дает тебе право унижать своего хёна перед детьми? Ты ударил по самому важному — по нашему доверию. — Я повел себя как придурок, — выдохнул Намджун, опуская голову. — Рад, что ты это понимаешь, — Шуга взял ремень. — Ты сам учил Хосока, что за такие вещи нужно отвечать делом. Снимай штаны. Живо. Иди сюда. Намджун вздрогнул. Лицо обдало жаром от жгучего стыда, но он молча подчинился, дрожащими руками спустив джинсы. Шуга сел на стул и указал на свои колени. — Поперек. Это было высшей степенью унижения для лидера, но Намджун знал — это единственный способ искупить вину перед Шугой. Он лег на острые колени хёна, чувствуя себя невероятно уязвимым. Свист. Хлёсткий удар. — А-а-а! — Намджун вздрогнул, вцепившись пальцами в ножку стула. Ремень врезался в кожу с беспощадной силой. — Это за твой тон, — Шуга нанес второй удар. — Один! — Один… — прохрипел Намджун, зажмуриваясь до искр в глазах. Удар. Еще один. — Два! Три! Это за то, что заставил младших сомневаться во мне! Шуга не делал скидок на статус. Пять тяжелых ударов легли точно в цель. Намджун кусал губы, чувствуя, как горит кожа. Когда Шуга закончил, уже Юнги отбросил ремень. — Вставай. Намджун медленно поднялся, поправляя одежду. Его руки всё еще мелко дрожали, а в глазах стояли слезы. Он стоял перед Юнги, не смея поднять взгляд. Юнги долго молчал, а затем резко притянул Намджуна к себе, упираясь своим лбом в его лоб. — Больше никогда, — прошептал уже Юнги, и его голос дрожал. — Слышишь меня, Наму? Никогда не смей так со мной поступать. Если ты будешь бить по мне, всё здание рухнет. — Прости меня, Юни… — Намджун сорвался на всхлип, обнимая старшего и пряча лицо на его плече. В этот момент в дверь постучали. Это был Хосок с аптечкой. Он вошел и, увидев их, молча выдохнул. — Всё хорошо? — тихо спросил он. Юнги кивнул, не выпуская Намджуна из объятий. — Теперь — да. Хоби, помоги нашему лидеру. Ему сегодня будет больно сидеть, но, надеюсь, память у него теперь будет отличная. Хосок мягко улыбнулся, кладя руку на плечо Намджуна. — Пойдем, Наму. Я помогу. Мы же одна семья.