Когда умолкает шторм.

К середине месяца шторм внутри Юнги перерос в настоящий ураган. Личность Шуги полностью захватила контроль, не давая «Юнги» ни шанса на возвращение. Это была холодная, расчетливая тирания. Шуга заперся в студии, сорвал все сроки сдачи альбома и в пух и прах разругался с руководством. Но последней каплей стал вечер в общежитии, когда он при всей группе высмеял вокал Чимина, доведя того до истерики. Шуга стал ядовитым. Он игнорировал Намджуна и отталкивал Хосока, когда тот пытался подойти. Намджун и Хосок поняли: Юнги тонет внутри себя, и Шуга слишком разросся от ярости, чтобы уйти добровольно. — Мы должны это сделать, — тихо сказал Намджун, глядя на Хосока. — Иначе мы его потеряем. Они вошли в Genius Lab вдвоем. Хосок молча запер дверь на засов. Намджун подошел к пульту и выключил мониторы, погружая комнату в полумрак. — Вон отсюда, — бросил Шуга, не оборачиваясь. Его голос был пропитан ядом. — Я занят. — Нет, ты не занят, — твердо отрезал Намджун. — Ты разрушаешь всё, что мы строили годами. Нам нужен Юнги, а не этот комок ненависти. — Шуга, — Хосок сделал шаг вперед. В его руке была не ладонь и не ремень. Он сжимал тяжелую, толстую скакалку для разогрева. — Мы обещали Юни, что если ты начнешь вредить группе, мы остановим тебя вместе. Любой ценой. Шуга резко встал, его глаза метали молнии. — Вы двое против меня одного? Решили поиграть в героев? — Мы не против тебя, мы — за Юнги, — Намджун сократил дистанцию. — Ложись на диван. Сейчас. Шуга хотел было ударить первым, но Намджун — мощный, высокий Лидер — просто перехватил его руки и с силой завел их за спину. — Пусти! — прошипел Шуга, извиваясь в стальной хватке. — Хоби, помоги, — скомандовал Намджун. Вдвоем они заставили Шугу лечь на длинный кожаный диван. Намджун навалился сверху, блокируя плечи и прижимая бунтующего рэпера к подушкам, а Хосок, с трудом сдерживая дрожь в руках, стащил с него рабочие джоггеры. — Это для твоего же блага, — прошептал Хосок, замахиваясь. Свист. Тяжелый, жгучий удар скакалкой. Шуга взвыл, дернувшись всем телом. Скакалка — это не дерево и не кожа, она обжигала мгновенно и глубоко, пробирая до самых костей. — Один! — громко отсчитал Намджун прямо над его ухом. Удар. Еще один. — А-а-а! Ненавижу вас! Пустите! — кричал Шуга, но Намджун держал его мертвой хваткой. — Считай! — рявкнул Намджун. — Пока не начнешь считать, мы не остановимся! — Два... три... — прохрипел Шуга, его ярость начала захлебываться в невыносимой боли. После десятого удара сопротивление исчезло. Тело под руками Намджуна обмякло. Шуга, эта агрессивная оболочка, просто не выдержал двойного давления тех, кого он на самом деле уважал больше всего. На одиннадцатом ударе Шуга окончательно сдался. Когда Намджун отпустил его, на диване лежал уже не злой гений. Взгляд изменился: из него ушла ледяная пустота. Юнги судорожно вздохнул, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и зарыдал — громко, навзрыд, выпуская всё то напряжение, которое Шуга копил неделями. Хосок тут же отбросил скакалку и упал на колени рядом с диваном, обнимая Юнги за голову. — Всё, всё... Юни, ты вернулся... — шептал он, целуя его в макушку. — Тише, мой хороший, Сок-а здесь. Твой Сок-а рядом. Намджун сел с другой стороны, тяжело дыша, и положил большую ладонь на спину Юнги, чувствуя, как того трясет от рыданий. — Простите... — давился слезами Юнги. — Простите меня... Я не мог его остановить... он был слишком сильным... — Мы знаем, — Намджун погладил его по плечу. — Для этого мы и здесь. Наму и Хоби всегда прикроют твою спину, даже если придется выбивать из тебя дурь силой. Юнги кое-как сел, пряча лицо на груди Хосока. Он был разбит физически и морально, но в студии наконец-то стало дышать легко. Гнев ушел, оставив место исцеляющей боли. — Больше не давай ему так надолго забирать руль, — тихо сказал Хосок, вытирая слезы на щеках друга. — А то у меня скоро руки отвалятся тебя воспитывать. Юнги слабо усмехнулся сквозь слезы: — Обещаю, Сок-и. Больше никакой скакалки... пожалуйста. Намджун улыбнулся и обнял их обоих. Шторм был подавлен, но они еще не знали, какую цену Шуга решит заплатить за это поражение.