Я не одна

Несмотря на редкие тени с неба, её жизнь в основном была наполнена светом — в прямом и переносном смысле. Она открыла для себя целую поляну цветов, которые реагировали на её прикосновение, меняя цвет. Проведя рукой над ними, она могла создать волну переливающихся оттенков — от синего к фиолетовому, к розовому. Это стало её игрой, её музыкой цвета. Она также обнаружила, что может, если очень сосредоточится, заставить светиться собственные пальцы. Сначала это был едва заметный налёт, похожий на лунное сияние на коже. Потом, после многих попыток, она смогла сконцентрировать в ладонях мягкий, тёплый шар света, похожий на светлячка, но размером с её кулак. Свет был живым, пульсирующим в такт её сердцу. Она не знала, зачем это нужно, но сам факт вызывал в ней тихую радость. Она могла осветить им своё гнездо в особенно тёмную ночь или приманить им любопытных тейлу. Её искусство тоже эволюционировало. Она нашла глину у ручья и начала лепить. Её первые фигурки — неуклюжие шарики с палками — постепенно превращались в узнаваемые формы: лежащего Шесть-Лапа, изогнутую спираль раковины, даже своё собственное отражение в воде, которое она однажды рассмотрела. Она обжигала фигурки на костре (огонь она научилась добывать с помощью трения и сухого трута, почувствовав инстинктивную осторожность и уважение к этой стихии). Обожжённая глина становилась твёрдой, постоянной. Она расставляла свои творения вокруг поляны, и они становились молчаливыми стражами её дома. Однажды, возвращаясь с дальних поисков новой глины, она наткнулась на границу. Невидимую, но ощутимую. Она шла по знакомой тропе, как вдруг привычный, дружелюбный гул леса сменился на напряжённое, почти враждебное молчание. Воздух стал тяжелее. Деревья здесь были такими же, но их энергия была иной — закрытой, охраняемой. Она остановилась, чувствуя себя незваным гостем. И тогда увидела их — знаки. Аккуратно повязанные пучки перьев и ракушек на ветвях. Зарубки на коре, сложенные в узор. Это была чья-то территория. Не хищника, а разумного существа. Чувства, исходящие от этого места, были сложными: гордость, принадлежность, предупреждение. На'ви. Они были ближе, чем она думала. Девочка не стала пересекать границу. Вместо этого она села на корточки в нескольких шагах от отмеченного дерева и просто наблюдала. Она послала тихий, уважительный импульс: Я вижу. Я не войду. Напряжение в воздухе чуть ослабло, но не исчезло полностью. Она приходила к этой границе ещё несколько раз, всегда оставаясь снаружи. Иногда она чувствовала присутствие по ту сторону — быстрые, ловкие тени в листве, тихие гортанные голоса, доносившиеся издалека. Она наблюдала за ними, как наблюдала за повадками новых животных. Они были частью пейзажа, но частью, с которой у неё не было связи. Ей было интересно. Особенно когда однажды она увидела детёныша на'ви — маленького, с огромными глазами, неуклюже гоняющегося за светлячком. В нём не было той отчуждённости, что чувствовалась в знаках на границе. Было чистое любопытство и радость, знакомые ей самой. Но она не вышла к нему. Что-то внутри, голос самой Эйвы или её собственный инстинкт, говорил: «Ещё не время».