Я не одна

Она вернулась в свою долину, обогащённая и смиренная, чтобы столкнуться с новым вторжением. На сей раз не с неба, а на земле. На восточной окраине её владений, там, где лес постепенно переходил в каменистые предгорья, она нашла следы. Не следы на'ви и не следы животных. Это были глубокие, уродливые колеи от гусениц тяжёлой техники. Рядом валялись обрывки чего-то металлического, блестящего и мёртвого на ощупь. Воздух пах гарью, маслом и чем-то едким, химическим. И лес здесь был мёртв. Не просто повреждён — убит. Деревья были не срублены, а скорее раздавлены, их стволы лежали, истекая соком, который уже не светился. Трава была выжжена. Ни одно насекомое не жужжало, ни одна птица не пела. Это была зона полного, бесповоротного молчания. Даже Эйва здесь чувствовалась едва — слабым, умирающим эхом. Тсирея стояла на краю этой мёртвой полосы, и её охватило чувство, которого она никогда раньше не знала. Не страх, не печаль. Гнев. Чистый, белый, беспощадный гнев. Это было не просто уничтожение. Это было надругательство. Осквернение. Эти… скысмины не просто брали то, что им было нужно. Они убивали саму жизнь, саму возможность жизни. Она упала на колени и ткнулась лицом в землю у края мёртвой зоны. Но земля здесь не ответила ей теплом. Она была холодной и бесплодной. Слёзы, которые она не могла сдержать, катились по её щекам и падали на почву, но даже они не могли оживить её. Эта рана, нанесённая людьми её миру, стала её собственной раной. Она поняла тогда, что конфликт, который она видела в снах, был не абстракцией. Он был здесь. И он касался её непосредственно. Эти люди, если они найдут её долину, её лес, поступят с ними точно так же. Впервые в её миролюбивом сердце зародилось семя чего-то твёрдого и холодного. Не желания мести — это было ей чуждо. Но решимости. Решимости защитить. Любой ценой. После того шока Тсирея перестала быть просто обитателем леса. Она стала его стражем. Она начала изучать свою долину не только как дом, но и как крепость. Она находила естественные узкие проходы между скалами, которые можно было бы заблокировать. Она отмечала места, где почва была неустойчивой и могла обрушиться под тяжестью техники. Она изучала ядовитые растения, чьи споры могли ослепить или вызвать паралич, и мысленно намечала, где они могли бы стать естественной защитой. Она также тренировала своё тело. Раньше её движения были плавными, созерцательными. Теперь она начала бегать по сложному рельефу, лазать по деревьям с ловкостью, которой позавидовал бы и подросток-на'ви, плавать против течения в ручье, чтобы развить силу. Она не готовилась к нападению — она готовилась к бегству, к тому, чтобы увести опасность от самых уязвимых мест, от гнёзд с птенцами, от древних деревьев. Она также начала создавать «сигнальную систему». Не с помощью звуков, а с помощью света. Она высадила вдоль дальних подступов к долине особые светящиеся мхи и грибы, которые реагировали не только на прикосновение, но и на вибрации. Если что-то тяжёлое пройдёт мимо, их свечение изменится с голубого на тревожный красный. Она могла бы заметить это издалека. Всё это она делала не в панике, а с холодной, методичной целеустремлённостью. Её миролюбивая натура никуда не делась — она просто обрела новый, стальной стержень. Она защищала бы свой дом. Но если бы потребовалось выбирать между убийством нападающего и спасением дерева, она, не задумываясь, выбрала бы дерево. Жизнь леса была для не sacred. Однажды её сигнальная система сработала. Не на границе, а прямо над долиной. Металлический рёв, в разы более громкий, чем от пролетавших ранее самолётов, разорвал небо. На этот раз это был не просто пролёт. Это был летательный аппарат поменьше, вертолёт, и он снижался, кружа над её поляной, как стервятник. Тсирея мгновенно растворилась в лесу, применив свой старый приём слияния. Но она чувствовала, как чуждое, агрессивное внимание сканирует местность. Они что-то искали. Может, заметили её следы? Или их интересовала необычная энергия места? Вертолёт снизился почти до верхушек деревьев. Из него опустили что-то на тросе — не людей, а какой-то блестящий ящик с мигающими огнями. Датчик. Они устанавливали здесь оборудование. И тогда случилось то, чего она не ожидала. С вершины самой высокой скалы, где гнездились икраны, взмыла в воздух огромная тень. Старый, опытный икран-вожак, с кожей цвета грозового неба и шрамами от бесчисленных битв. Он, казалось, охранял свои владения и не потерпел вторжения. С оглушительным рёвом он атаковал вертолёт. Пилоты, явно не ожидавшие такой яростной атаки от дикой природы (они, вероятно, считали икранов просто большими животными), запаниковали. Вертолёт дёрнулся в сторону, ящик с датчиком ударился о скалу и разбился. Икран ударил по хвостовому винту мощными задними лапами. Раздался скрежет металла. Вертолёт, теряя управление, понёсся прочь от долины, клубясь дымом, и скрылся за горами. Икран, издав победный клич, вернулся к своему гнезду. Тсирея стояла, затаив дыхание, наблюдая за этим. Она послала икрану волну глубочайшей благодарности. В ответ пришло короткое, яростное, но одобрительное ощущение. Моя территория. Не трогать. Он защищал своё, и случайно защитил её. Они были не союзниками, но соседями, уважающими границы друг друга. И оба ненавидели вторжения с неба. Этот инцидент показал ей две вещи. Во-первых, скысмины теперь интересовались и её лесом. Во-вторых, у неё могут быть неожиданные «союзники» в лице самой дикой природы, если угроза будет общей.