Я не одна

Осознавая, что её время в лесу подходит к концу, Тсирея с новой силой обратилась к своему искусству. Но теперь это было не просто самовыражение или фиксация красоты. Это стало её завещанием. Посланием, которое лес сохранит после её ухода. Она выбрала особое место — скрытую пещеру за водопадом, куда не попадал прямой свет и где царила постоянная прохлада. Стены этой пещеры были идеально гладкими. И здесь, используя природные минеральные краски, которые она годами собирала и изучала. Это была не одна картина, а целая фреска, покрывающая всю стену. Она изобразила историю. Свой путь. Цветок-родитель. Первые шаги по лесу. Дружбу с Шесть-Лапом. Уроки воды и камня. Ужас пожара и ярость вторжения. Радость творчества и боль утраты. Она изобразила видения: на'ви, скысминов, Древо Душ, океан. И в центре всего — фигура. Её фигура. Белая, с серебряными волосами, стоящая между лесом и морем, между прошлым и будущем, протягивающая руки к обоим мирам. Она выбрала особое место — скрытую пещеру за водопадом, куда не попадал прямой свет и где царила постоянная прохлада. Стены этой пещеры были идеально гладкими. И здесь, используя природные минеральные краски, которые она годами собирала и изучала, она начала создавать свою magnum opus. Это была не одна картина, а целая фреска, покрывающая всю стену. Она изобразила историю. Свой путь. Цветок-родитель. Первые шаги по лесу. Дружбу с Шесть-Лапом. Уроки воды и камня. Ужас пожара и ярость вторжения. Радость творчества и боль утраты. Она изобразила видения: на'ви, скысминов, Древо Душ, океан. И в центре всего — фигура. Её фигура. Белая, с серебряными волосами, стоящая между лесом и морем, между прошлым и будущем, протягивающая руки к обоим мирам. Она не рисовала буквально. Она рисовала чувствами, используя цвет и форму для передачи эмоций, а не просто образов. Синий поток для печали, золотые спирали для радости, чёрные, угловатые формы для угрозы, мягкие зелёные тени для покоя. Работа заняла у неё месяцы. Когда она закончила, она вышла из пещеры и увидела, что наступил вечер. Она стояла под водопадом, и брызги орошали её лицо, смешиваясь со слезами. Это была не печаль. Это было завершение. Она оставила в пещере не только фреску. Там же, на каменном алтаре, она сложила свои самые ценные глиняные скульптуры, несколько самых выразительных корявых «дневников» и подаренный нож. Это была капсула времени, храм её памяти. Закрыв вход в пещеру большим, плоским камнем, который почти не отличался от скалы, она знала: если кто-то когда-нибудь придёт сюда с чистым сердцем и будет искать понимания, пещера откроется. Может быть, для Нейтири. Может, для Кири. А может, для кого-то, кого она ещё не знает. Ещё один сезон стенающих ветров пришёл в долину. Тсирее было уже почти восемнадцать. Эта зима чувствовалась иначе. Раньше холод и темнота были просто частью цикла, временем отдыха и introspection. Теперь же в них слышалось прощание. Она проводила дни, бродя по знакомым с детства тропам, прощаясь с каждым уголком. Со старым деревом, в дупле которого она когда-то пряталась от дождя. С тем самым камнем у ручья, её первой «холстом». С местом, где умер Шесть-Лап и где теперь цвели нежные фиолетовые цветы. С водопадом, чей голос был её первой музыкой. Она разговаривала с лесом. Не мысленно, а вслух. Рассказывала ему, что помнит. Благодарила его. Просила прощения, если когда-нибудь невольно причинила боль. Просила беречь себя. Лес отвечал ей. Не словами, а состоянием. Тёплыми, солнечными днями посреди зимы, когда она больше всего в них нуждалась. Неожиданными находками вкусных, сохранившихся ягод. Стаей тейлу, которые устроили для неё целый воздушный танец однажды утром. Древнее дерево-предок сбросило к её ногам идеально круглый, отполированный временем семенной стручок — символ продолжения жизни. Она знала, что это были не просто совпадения. Это было благословение. Напутствие. В самую длинную ночь зимы она устроила маленькую церемонию для себя одной. Развела небольшой, аккуратный костёр (теперь она владела огнём с уважением мастера) и сожгла в нём несколько старых, первых, неуклюжих рисунков на коре. Не чтобы уничтожить память, а чтобы отпустить привязанность к прошлому. Пепел она развеяла по ветру. Затем взяла в руки горный хрусталь, принесённый с вершин, и посмотрела сквозь него на огонь. Мир преломился, разбился на тысячи радужных искр. Так и её жизнь — один этап заканчивался, чтобы дать начало другому, не менее яркому «Я готова», — сказала она тихо в ночь. И на этот раз это была не надежда, а констатация факта.