Ящик Пандоры

— Мерлин, что это было? — удивлённо произносит Гермиона, и они с Драко в мгновение ока оказываются у артефакта, но он больше не подаёт никаких сигналов. Лишь поверхность кажется чуточку теплее. — Может дело во времени? — Драко смотрит на минутную стрелку, что только что закончила полный круг, ознаменуя начало нового часа. — Или в погоде? — Гермиона кивком головы указывает на окно, за которым закатное солнце отвоевало лидерство у ненастья и теперь окрашивало усыпанный каплями дождя Лондон в багряные оттенки. Но обе версии не выдерживали никакой критики. Невыразимцы несколько дней изучали ящик, и если бы он оказался зависимым от метеоусловий или времени, то это непременно бы отразилось в отчёте. Слишком просто. У случившегося в этом кабинете пару минут назад была совершенно иная причина, но подсказка оказалась слишком эфемерной, чтобы за неё ухватиться. — Ладно, продолжим поиски, — пожала плечами Гермиона и вернулась за стол, раскладывая перед собой несколько пыльных книг. Она закрыла глаза и провела пальцами по векам, чувствуя лёгкую усталость. — Вставай, — вдруг сказал Малфой, резко закрывая книгу, лежащую перед девушкой. — Пошли прогуляемся за кофе. Полчаса роли не сыграют, а свежий воздух и кофеин точно не будут лишними. И он улыбается. Улыбается так мягко и так искренне, что Гермиона чувствует, как её собственные губы растягиваются в улыбке, а глупые бабочки в животе тут же просыпаются и начинают трепетать крыльями, пытаясь вырваться наружу. Наверное, им тоже не помешала бы прогулка — может она усмирила бы их слишком яркую реакцию на такое безобидное предложение. — Ты прав, — Гермиона поднимается, забирает со стола палочку и направляется за Малфоем из кабинета. — Не помешало бы отвлечься.

***

Дорога до ближайшей к Министерству кофейни занимала не больше десяти минут размеренным шагом, и все эти десять минут Драко Малфой мог думать только о том, как при каждом новом шаге плечо Гермионы слегка касалось его собственного. Еле заметное, мимолётное прикосновение, но каждый грёбаный раз это место пронзал мощный импульс, пускающий разряд электричества под кожей. Лёгкий сентябрьский ветер развевает каштановые кудри, а опускающееся за горизонт солнце рассыпает блики на тронутой загаром бархатной коже и подсвечивает её янтарные глаза мягким светом. Гермиона так красива в эти секунды, что Драко приходится приложить усилие, чтобы отвести взгляд в сторону. — Как дела у Уизли? Слышал, у него неплохо идут дела в “Пушках”, — зачем-то начинает совершенно не интересный ему диалог Малфой, как будто наказывая себя за то влечение, что он испытывал к женщине, которая ему не принадлежала. Драко показалось, что Гермиона на несколько секунд замялась, прежде чем ответить, но списал всё на усталость. — Он и правда делает успехи, — Грейнджер не вдаётся в подробности и Драко ей за это благодарен, потому что при всей своей сдержанности, он бы не смог долго выслушивать рассказы о Вислом. Даже у его актов самобичевания есть пределы. За прилавком кофейни бойкая юная ведьмочка с именем “Вероника” на бейджике окидывает вошедшую пару пытливым взглядом, задерживаясь на лице Драко. — Добрый вечер! Какой кофе вам приготовить? — её елейный голосок звучит слишком звонко для небольшого пространства. — Один большой американо и один большой латте с корицей и без сахара. Верно? — последний вопрос блондин обращает к Гермионе, и та лишь удивлённо кивает, не издав не звука. Ну что ж, у него и правда была хорошая память. Особенно на все детали, которые касались Гермионы Грейнджер. Ожидание напитков занимает не больше пары минут, но всё это время Малфой буквально чувствует весь мыслительный процесс, который происходит в голове Гермионы. Она чуть хмурит брови, прикусывает нижнюю губу, проходится большим пальцем по кутикуле безымянного — Драко и сам удивлён, как запомнил все эти мелочи. Но, кажется, всё, что касалось этой девушки, было в приоритете у его собственной памяти. — Как ты угадал? — наконец решается спросить она, когда в руках оказывается картонный стаканчик. —Угадал? — усмехается мужчина, делая первый глоток. — Грейнджер, мы пять лет работаем вместе, и почти каждый день я вижу тебя со стаканом латте, приправленного корицей. Даже идиот бы запомнил, — смеётся он. Но Гермионе совершенно не смешно. Потому что за пять лет брака Рон так и не запомнил, какой кофе она любит.

***

В их временном кабинете за эти полчаса толком ничего не изменилось. Ящик так и стоял на постаменте, безмолвный и неподвижный, воздух казался чуть разряженным от долгих часов применения магии, и только множество ламп загорелись тёплым светом, так как на город опустились сумерки. Расположившись за большим, дубовым столом, заваленным фолиантами, Гермиона и Драко погрузились в чтение. Названия мелькали одно за другим: древние хранилища, резонансные артефакты, проклятые шкатулки и зачарованные клады. Гермиона читала быстро, почти жадно, делая пометки на полях, Драко — чуть медленнее, вдумчиво, словно выискивая смыслы между строк. Время тянулось вязко, будто за окнами Отдела тайн не существовало ни дня, ни вечера. В какой-то момент Драко понял, что давно не переворачивал страницу. Мысль ускользала, не в силах сопротивляться зарождающемуся внутри ощущению интимности этого момента. Мужчина поднял взгляд. Грейнджер сидела напротив и медленно пила кофе из картонного стаканчика. Пена коснулась уголка её губ, и она тут же машинально слизнула её, не отрываясь от текста. Это было движение без кокетства, без адресата, и именно поэтому от него вдруг стало тесно в груди. Её волнистые волосы были убраны в небрежный пучок и зафиксированы волшебной палочкой, а несколько прядей выбились и мягко касались шеи. Одна ладонь скользнула под ворот блузки, чуть оттягивая в сторону ткань, и Драко поймал себя на том, что даже под угрозой Авады не смог бы отвести от неё взгляд. Гермиона в эти минуты полного погружения в работу казалась сейчас такой очаровательной, такой живой. Она чуть хмурила брови, пачкала кончики пальцев чернилами делая быстрые пометки, кусала внутреннюю сторону щеки. И Малфой вдруг представил, что она сидит точно так же за столом на его кухне, пьёт кофе из любимой керамической кружки, на ней – широкая футболка, лишь слегка прикрывающая зад. Она кусает тост, слизывает крошки с губ и снова погружается в книгу. Чёрт, это было бы идеальное утро. Малфой смотрит на неё в эти самые секунды и завидует ебучему Рональду Уизли. Гермиона Грейнджер уже в третий раз перечитывала абзац про мифические предметы, но слова плыли перед глазами, не складываясь в смысл. Тишину кабинета нарушало лишь редкое шуршание пергамента и равномерное, слишком спокойное дыхание Драко Малфоя по другую сторону стола. Она знала, что это предательство. Негласный, молчаливый грех. Но её взгляд, будто живой и неподвластный воле, сам оторвался от строк и пополз вверх. Сначала он коснулся мужской руки, лежащей на раскрытом томе. Длинные пальцы, серебряное кольцо с фамильным гербом, холодно поблескивавшее при свете ламп. Затем — предплечья, где под дорогой тканью рубашки угадывался рельеф мышц. Взгляд медленно, по капле, пил его образ: резкая линия скулы, заострённая тенью от падающего света; сжатые в сосредоточенной тонкой линии губы. Он что-то шептал про себя, читая, и она замерла, наблюдая за этим едва уловимым движением его губ. Ей внезапно, с мучительной ясностью, представилось, каково это — прикоснуться к ним подушечкой пальца, ощутить их тепло, их форму. Драко выпрямил спину и потянулся к стопке книг на углу стола, и белая ткань рубашки натянулась, обрисовывая мышцы плеч. Две верхние пуговицы были расстегнуты, и в образовавшемся треугольнике виднелась бледная кожа и тень ключицы. Собственное дыхание девушки застряло в горле, стало частым и мелким, будто в кабинете внезапно не хватило воздуха. Кровь ударила в виски, и она почувствовала, как по щекам разливается предательский, жгучий румянец. Именно в этот момент, когда её сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из клетки, в сознании, как лезвие, вонзилась короткая мысль: у него есть жена. Астория Малфой. Женщина с ледяной, скульптурной красотой, которая имела на это право. Право видеть, как эта рубашка слетает с его плеч вечером, обнажая ту самую кожу, которую Гермиона видела лишь краем глаза. Право касаться этих губ, когда захочет, и чувствовать их волнующий ответ. Право засыпать ночь за ночью в объятиях этих сильных рук, которые сейчас так безмятежно лежали на пергаменте. Ей чертовски интересно, какого это — быть женой Драко Малфоя. Грейнджер смотрит на него в эти самые секунды и завидует Астории, дементор бы её побрал, Гринграсс. Новая вспышка разрезает пространство. Все грани ящика подсвечиваются, будто изнутри вырывается столп света, удерживаемый лишь матовыми стенками. Драко и Гермиона успевают подбежать к артефакту, ловят кончиками пальцев лучи, но в следующее мгновение они растворяются в спёртом воздухе кабинета.