Персиковый сок вместо "Я люблю тебя"

Вечером того же дня Феликс проводил Сохён. Она жила в соседнем районе, родители снимали ей небольшую квартиру недалеко от кампуса. Дорога была знакомой: пара остановок, потом ещё немного пешком. — Точно дальше сама дойдёшь? — в который раз уточнил Феликс, когда они свернули в её тихий двор. — Точно, — улыбнулась Сохён, перехватывая костыль. — Спасибо, что проводил. Опять. — Да не за что, — он смутился, почесал затылок. — Пиши, если станет хуже, ладно? Они попрощались у подъезда, Сохён скрылась за дверью. Феликс ещё пару секунд постоял, убедился, что она действительно зашла, и только потом развернулся, собираясь идти назад к остановке. И тут его взгляд зацепился за тёмный силуэт у фонарного столба. Чуть поодаль, в тени, Хёнджин стоял, опершись плечом о столб. В руке — тонкая белая сигарета, кончик тихо тлел, освещая его профиль рыжим огоньком. Феликс на секунду застыл. — Чё за… — вырвалось у него. — Ты… куришь? Он подшагнул ближе, всматриваясь, будто не верил собственным глазам. Хван скосил на него взгляд и чуть усмехнулся: — Поздравляю, зрение работает. — С каких пор?! — Феликс даже вытянул шею, как будто от этого ответ станет логичнее. — Я что‑то пропустил? Хван лениво стряхнул пепел в сторону урны. — С тех пор, как я связался с плохой компанией, — сухо заметил он. — В лице Хана Минхо. — А, — протянул Феликс. — Ну да. Логично. С ним любой спится. — Особенно печень, — фыркнул Хван. — Но не суть. Феликс ещё раз смерил его взглядом, нахмурился: — Ты давно здесь стоишь? — Достаточно, — уклончиво ответил тот. — Чтобы посмотреть, куда ты её водишь. — В смысле «куда»? — возмутился Феликс. — Я её домой провёл! Я что, по‑твоему, по подворотням её таскать должен? — Я вообще не про неё, — отозвался Хван. — Я про тебя. Феликс моргнул: — Это ещё что за формулировка? Хван затянулся последний раз, бросил сигарету в урну, придавил носком крошечный огонёк. — Сегодня, — спокойно сказал он, — я решил провести тебя. — Меня? — Феликс чуть не рассмеялся. — С каких пор мне нужен эскорт? — С тех пор, — Хван оттолкнулся от столба и подошёл ближе, — как всякие миловидные мальчики решили, что могут разгуливать по району одни, без присмотра. Он говорил почти насмешливо, но глаза были внимательные, цепкие. Феликс фыркнул: — Миловидные мальчики?.. Ты сейчас про кого? Про себя? — Я — сторожевой пёс, ты забыл? — спокойно напомнил Хван. — А вот ты — да. Слишком хороший. Слишком доверчивый. Слишком удобный, чтобы тебя отпускать гулять одного. — Мы вообще‑то не дети, — буркнул Феликс. — Ты — конкретно — иногда очень даже, — парировал Хван. — Вчера, например, в библиотеке. Феликс поморщился, вспомнив жёсткую хватку на запястье и то, как его тащили к выходу. — А сегодня ты решил меня караулить у подъезда? — спросил он. — Это уже сталкерство, между прочим. — Сегодня, — ровно ответил Хван, — я просто не хочу, чтобы ты шёл один до общаги, когда уже темнеет. И когда некоторые личности знают, где ты обычно ходишь. Феликс на секунду напрягся, догадавшись, кого тот имеет в виду. Потом тихо выдохнул: — Ты видел его? — Нет, — покачал головой Хван. — Но отсутствие врага — не повод размахивать хвостом посреди улицы. — А хвост у кого? — не удержался Феликс. — У пса, — спокойно сказал Хван. — Я же уже определился с породой. Феликс фыркнул, но губы всё равно дёрнулись в сторону улыбки. — Ладно, сторожевой, — сдался он. — Раз уж ты тут стоишь, пошли. Но курить при мне не будешь. — Нравится тебе это или нет, — усмехнулся Хван, — но это тоже итог общения с твоей «плохой компанией». — Минхо тебе сам в рот сигареты кладёт? — скептически спросил Феликс. — Почти, — хмыкнул тот. — Но не волнуйся, для тебя у меня отдельный режим охраны. Без дыма. Он чуть наклонился, чтобы заглянуть ему в лицо: — Пошли уже, Ликс. Хватит таких, как ты, отпускать домой без присмотра. Феликс закатил глаза, но шагнул рядом. И только когда они пошли по тихой улице вдоль домов, он вдруг поймал себя на том, что вовсе не злится по‑настоящему. Ему было странно, неожиданно… спокойно. Как будто сама мысль о том, что кто‑то его «проводит», даже если он сам считает это лишним, была неприятно Они какое‑то время шли молча. Район был тихий: редкие машины, свет из окон, запах ужина из чьей‑то квартиры. Феликс сунул руки в карманы, пнул камешек с края тротуара. — Ты правда тут всё это время стоял? — не выдержал он. — Пока я её провожал? — А что, мне надо было прийти с цветами и табличкой «жду миловидного мальчика»? — лениво отозвался Хван. — Фу, — скривился Феликс. — Никогда так больше не говори. — Тогда не задавай глупых вопросов, — парировал тот. Феликс фыркнул и снова уставился вперёд. — Ты же мог просто… написать, — пробормотал он. — Типа, «где ты», «я подойду». — Я написал, — спокойно ответил Хван. — А, — Феликс дёрнулся, достал телефон. Экран загорелся списком непрочитанных. — …Чёрт. Я не слышал. — Удивительно, — сухо протянул Хван. — Телефон молчит, когда ты его не слушаешь. — Не начинай, — буркнул Феликс. — Я был занят. — Занят — понятно чем, — сказал Хван. — А вот тем, чем ты *не* был занят, понятно ещё лучше. — То есть? — нахмурился Феликс. Хван не сразу ответил. Они свернули на более оживлённую улицу, мимо ларька с кофе на вынос, где кто‑то громко смеялся. Прошли мимо пары студентов с их потока, крикнули им «привет», махнули в ответ. Только когда шум чуть стих, Хван сказал: — Ты перестал замечать, кто рядом с тобой, Ликс. Феликс рефлекторно хотел огрызнуться, но сдержался. — Это ещё что за пафос, — всё же выдохнул он. — Я всё отлично замечаю. — Ага, — усмехнулся Хван. — Особенно, когда я поднимаюсь в твою аудиторию, а ты выходишь с ней и проходишь мимо. В упор. Как будто меня вообще там не было. Феликс смутился: — Я… видел. Просто… она на костылях, я— — Я знаю, — перебил его Хван. — Она с гипсом. Ты — добрый. Мир несправедлив. Он помолчал и добавил чуть тише: — Но иногда ощущение, что ты забыл, зачем вообще вся эта «игра» началась. Феликс резко остановился. — В смысле «забыл»? — он повернулся к нему. — Ты серьёзно сейчас? — Вполне, — пожал плечами Хван, тоже останавливаясь. — Мы с этого всё начали, помнишь? «Чтобы кое‑кто от тебя отстал. Чтобы ты перестал дёргаться от каждого шороха. Чтобы было кому за тобой следить». Это был план. — План никуда не делся, — упрямо сказал Феликс. — Мы всё ещё… ну, вот это… — он неопределённо махнул рукой между ними. — В силе же. — На бумаге — да, — кивнул Хван. — На практике — ты сейчас крутишься вокруг Сохён так, что иногда я начинаю сомневаться, кто у кого прикрытие. Феликс открыл рот, закрыл, снова открыл: — Ты ревнуешь, что ли? — выстрелил он первое, что пришло в голову. Хван чуть прищурился: — Хочешь, чтобы я сказал «да», чтобы тебе стало легче? Типа «о, это просто ревность, значит, он психует без причины»? Феликс замялся: — Я… я не это имел в виду. — А что ты имел в виду? — спросил Хван. Он смотрел спокойно, без нажима, но от этого было только сложнее. Феликс дернул плечом, отвёл взгляд: — Я просто не понимаю, почему каждый раз, когда я кому‑то помогаю, ты ведёшь себя так, будто я тебя предаю. — Потому что ты делаешь это так, будто больше никого вокруг не существует, — хмыкнул Хван. — А я — как бы есть. По договору. Он подчеркнул последнее слово. — Ты же сам согласился, — напомнил Феликс. — Никто тебя не заставлял. — Вот именно, — спокойно сказал Хван. — Я согласился. И не люблю, когда мои усилия делают бессмысленными. — Это как — «бессмысленными»? — обиделся Феликс. — Ты думаешь, я забыл, зачем это всё началось? Думаешь, если я провожу девушку домой, Доен магически исчезнет из моей карты мира? — Думаю, — медленно произнёс Хван, — что если бы ты шёл сейчас один, без меня, и *он* вдруг оказался бы за углом — ты бы даже не заметил, откуда он взялся. Феликс сжал губы. — А ты заметил бы, — кивнул он. — Всё, как всегда. Ты — сторожевой, я — идиот. Баланс сохранён. — Не иронизируй, — спокойно ответил Хван. Они снова пошли вперёд, уже медленнее. Несколько минут слышны были только шаги и редкие машины. — Я не против, что ты ей помогаешь, — вдруг сказал Хван. — Честно. Феликс скосил на него взгляд: — Очень похоже. По лицу прям видно. — Я против того, — продолжил тот, игнорируя, — что, пока ты ей помогаешь, ты делаешь вид, что я — воздух. Феликс вздохнул: — Я не делаю вид… — Делал, — спокойно перебил Хван. — Сегодня. Вчера. Позавчера. В столовой. В коридоре. В чате. Феликс прикусил язык. — Ладно, — сказал он после паузы. — Может быть, я правда немного… увлёкся. — Немного, — усмехнулся Хван. — Ещё чуть‑чуть — и тебе придётся меня официально увольнять с должности «псевдопарня». Феликс неожиданно дёрнулся: — Не неси чушь. — Почему? — хмыкнул тот. — Это решение за тобой. Если хочешь — распускаем договор, и ты спокойно проводишь домой кого хочешь, без моих сигарет у фонарей. Феликс резко остановился во второй раз. — Мне не нужно *распускать* договор, — выдал он. — Мне нужно, чтобы ты не вёл себя, как… как… — Как? — терпеливо уточнил Хван. — Как будто ты один имеешь право решать, что мне полезно, а что — нет, — выпалил Феликс. — Сок, хватки, тащить меня из библиотеки, выслеживать у подъезда… — То есть тебе не нравится, что я тебя жду, — кивнул Хван. — Ты предпочёл бы идти один? Феликс хотел сказать «да», но язык не повернулся. Он сжал ремешок рюкзака, посмотрел на дорогу вперёд. — Мне… — он запнулся. — Мне не нравится, когда ты *молчишь* и делаешь вид, что тебе пофиг, а потом внезапно оказываешься у фонаря с сигаретой. Это странно. — То есть, если бы я пришёл к тебе и сказал: «Привет, Феликс, я ревную тебя к девушке с гипсом», — ты бы воспринял это спокойно? — сухо уточнил Хван. Феликс покраснел: — Я… Я не знаю. Наверное, нет. — Вот, — подытожил Хван. — Поэтому я курю у фонаря. На этот раз Феликс не сдержал смешок — нервный, с хрипотцой. — Тебя правда Минхо подсадил? — спросил он, чтобы сбить тему. — Ага, — кивнул Хван. — Когда в очередной раз начал учить меня, как «правильно» проживать эмоции. Сигарета показалась меньшим злом. — А ты мог бы просто говорить, что тебе не нравится, что я… — Феликс неопределённо махнул рукой. — …кручусь вокруг неё, как идиот. — Мог бы, — согласился Хван. — А ты мог бы хотя бы раз признать, что тебе нравится, когда тебя держат. Феликс замолчал так резко, как будто ему перехватило дыхание. Воздух между ними стал вдруг плотнее. — Мы… — он сглотнул, — договаривались, что это — игра. — Мы договаривались, — поправил Хван. — Но никто не обещал, что в игре не будет побочных эффектов. Они подошли к развилке: направо — к остановке, налево — к общежитию. — Ладно, — Хван сам свернул налево. — Там дальше уже люднее. До общаги я тебя доведу и отстану. Можешь считать, что это служебный маршрут. Феликс шагал рядом, смотря под ноги. — А если я… — он замялся, — если я всё делал неправильно? — В чём именно? — спросил Хван. — В том, как… — он запутался ещё больше. — Как… с тобой. С ней. Со всеми. — С ней — посмотрим, — спокойно сказал Хван. — Со всеми — у тебя вечный талант. Со мной… — он чуть пожал плечами. — Со мной хуже всего. Феликс дёрнулся: — Почему? — Потому что, — просто ответил Хван, — я, в отличие от всех остальных, обязан быть рядом, даже когда ты делаешь вид, что меня нет. По договору. Он остановился у ворот общежития. — Всё, — сказал он. — Официально доставлен. Жив, цел, почти невредим. — Ты… пойдёшь к себе? — спросил Феликс, не поднимая глаз. — Да, — кивнул Хван. — У меня, знаешь ли, тоже есть жизнь вне твоих прогулок. Он уже собирался уходить, но вдруг наклонился чуть ближе: — И, Ликс, — добавил вполголоса, — если Минхо в следующий раз назовёт тебя слепым — не спеши на него орать. Иногда он попадает в точку. Феликс зло фыркнул: — Он просто любит умничать. — Это тоже, — согласился Хван. — Но иногда он видит то, на что у тебя не хватает наглости посмотреть. Он развернулся и пошёл прочь, сунув руки в карманы. Феликс остался стоять у ворот, глядя ему вслед. В голове гудело: «слепой», «игра», «сторожевой пёс», «кость», «мне нравится, когда меня держат» — всё перемешалось в один тугой ком. Он уткнулся спиной в холодную стену общежития, запрокинул голову и тихо пробормотал в пустоту: — Я вообще не понимаю, что я делаю. Но даже признавая это, он всё равно тянулся к телефону, чтобы написать: > «Ты уже дошёл?» И впервые за долгое время поймал себя на том, что ждёт ответа не от Сохён. *** Феликс всё ещё стоял у подъезда, глядя на Хёнджина, как на глюк. — То есть, — медленно произнёс он, — ты реально стоял тут, курил и ждал, пока я проведу её домой? — Угу, — кивнул тот. — Зачем? — Феликс не отставал. — Я не пятилетний ребёнок, чтобы меня встречали у школы. — С этим сложно согласиться, — флегматично заметил Хёнджин. — Иногда ты идеальный второклассник. Феликс скривился: — Я серьёзно. — Я тоже, — пожал плечами Хёнджин. — У тебя есть преследователь. Ты ходишь по одному и тому же маршруту. Ты весь в заботе о девочке с гипсом. Как думаешь, на кого у тебя остаётся внимание? — Я слежу за собой, — упрямо сказал Феликс. — Ага, — усмехнулся Хёнджин. — Ты так следишь, что едва не вылетаешь из штанов, когда слышишь «Доен», и при этом считаешь нормальным разгуливать вечером по району, уткнувшись в разговоры с Сохён. Феликс хотел возразить — и не нашёлся, с чего начать. — Ты сам говорил, — продолжил Хёнджин, — «делаем вид, что мы пара, чтобы ко мне не лезли и чтобы он отстал». Пока что я один из нас двоих делаю этот вид. И отгоняю. И слежу. А ты… — он выразительно глянул в сторону подъезда, где скрылась Сохён. — Ты нашёл себе хромую карму и таскаешь её туда‑сюда, как персональный крест. — Ты опять про ревность, да? — дерзко бросил Феликс. — Звучишь, как человек, у которого уводят мужа. — Не льсти себе, — фыркнул Хёнджин. — До уровня «уводят мужа» тебе ещё расти и расти. Ты максимум как недокормленный щенок, который убежал за первым, кто его позвал. Феликс вскинулся: — Спасибо, очень приятно. — Не за что, — с невозмутимым лицом отозвался тот. Они какое-то время просто стояли под тусклым светом фонаря. Ветер шуршал пакетами у мусорки, где‑то вдалеке гавкнула собака. Всё было до обидного буднично. — И всё равно, — нарушил тишину Феликс, — ты мог мне просто… сказать. Написать. Предупредить. А не изображать призрак у столба. — Написал, — напомнил Хёнджин. Феликс глянул на экран — уведомления горели красным позором. — Ты же знаешь, что когда я с кем‑то, я могу не смотреть в телефон, — выдохнул он. — Да, — холодно согласился Хёнджин. — Очень удобно. Идеальный способ не замечать никого, кроме объекта спасения. Феликс промолчал. — И да, — добавил Хёнджин, — я курю. Можешь добавить это в список «то, чего я о нём не знал», чтобы поплакать потом в подушку. — Мне плевать, что ты куришь, — отрезал Феликс. — Я просто… не знал. — Вот именно, — сухо сказал тот. — Ты до хрена чего не знаешь. Потому что у тебя всё в голове занято чужими проблемами. Очень удобно не думать о своих. Феликс резко дернулся: — Не начинай говорить как Минхо. — Я постараюсь говорить умнее, — кивнул Хёнджин. — Но суть останется та же. Он развернулся: — Пошли. — Куда? — не понял Феликс. — В общагу. Я тебя провожаю, — мрачно отозвался тот. — Сегодня я у тебя поводырь, смирись. — Я сам могу дойти! — вспыхнул Феликс. — Можешь, — кивнул Хёнджин. — Но ты же не даёшь самой ходить Сохён. Не отнимай у меня право быть таким же навязчивым. Феликс стиснул зубы. Ответить было нечего. Он только тихо пробормотал: — Ты мудак. — Я — сторожевой пёс, — поправил тот. — Мудаки — это мы когда вместе с Минхо. И пошёл вперёд, даже не проверяя, пойдёт ли Феликс за ним. Пришлось догонять.