Персиковый сок вместо "Я люблю тебя"

Минхо возвращался из библиотеки в нехорошем настроении, но с очень чётким внутренним «я так и знал». Он всегда терпеть не мог, когда его правота подтверждается самыми неприятными способами. — Как ты вообще умудряешься вечно оказываться правым в самых отвратительных ситуациях, Минхо? — проворчал он сам себе. — Это же невыгодно. Легче быть идиотом и верить, что все хорошие. Он поднялся на этаж, остановился у поворота, глянул в конец коридора. Там, у окна, стоял Феликс. С кем‑то в телефоне переписывался. Лицо — в обычной его смеси: усталая доброта и лёгкая дурацкая улыбка. Минхо подумал, что сейчас — абсолютно идеальный момент подойти, сказать: «Слушай, твоя принцесса не такая уж беспомощная». И, может быть, получить по морде. Он даже сделал шаг вперёд. Потом увидел, как в этот момент в чат Феликса падает сообщение: «Хёнджин: Завтра я сам дойду». Как тот чуть улыбается уголком губ. Как набирает что‑то в ответ. И резко передумал. Не время. Сразу двоих на одну правду ему не потянуть. Минхо вернулся к себе в комнату, рухнул на кровать и уставился в потолок. — Пускай играют дальше, — сказал он в пустоту. — Я, в конце концов, здесь не режиссёр. Я зритель с попкорном. Пауза. — Который, кстати, тоже оплачивает сеанс. Он открыл телефон, написал в общий чат четвёрки: «Кто-нибудь из вас вообще помнит, что у нас завтра зачёт по терверу? Или вы слишком заняты, чтобы заметить, что жизнь существует вне чужих драм?» Ответ первым прислал Джисон: «Я помню. И, в отличие от некоторых, ещё и готовлюсь» Феликс отписался через пару минут: «Скинь конспект, я потом распечатаю Сохён» Минхо закатил глаза так, что чуть не увидел затылок. «Она же "кот"? У нее лапки?» Хёнджин поставил реакцию «нравится» на это сообщение. Комментарий не прислал, но Минхо почти видел его кривую усмешку. — Ну хоть кто‑то ещё не совсем ослеп, — пробормотал Минхо.

***

Джисон наблюдал за всем этим с той самой позиции, с которой он чувствовал себя особенно уютно: в стороне, но с хорошим обзором. Он не был «псевдопарнем», не был «лучшим другом детства», не был «объектом хромой страсти». Он был тем, кто видел, как все остальные кружат друг вокруг друга, как мухи вокруг лампы. На обеде он видел: — как Хван почти рычит глазами, когда Феликс огрызается, защищая Сохён; — как Сохён внутренне подаётся вперёд при каждом движении Феликса — но тут же делает вид, что просто поправляет гипс; — как Минхо хлопает Хвана по плечу с тем самым «держись, брат, ты сам полез в это болото». С его точки зрения всё выглядело как очень качественный, но идиотский сериал. «В главных ролях: — мальчик, который считает, что обязан спасать всех; — мальчик, который решил, что обязан спасать этого идиота; — упрямая девочка с гипсом, которая решила, что будет спасать себя сама, чужими руками; — и Хан Минхо, который сидит с попкорном и доказывает, что мир — помойка». Вечером, когда Минхо вернулся из библиотеки со своим характерным лицом «я опять всё увидел и мне это не нравится», Джисон даже не стал спрашивать. — Что, твоя теория про неё подтвердилась? — лениво бросил он, не отрываясь от ноута. Минхо бросил на него быстрый взгляд: — А с каких пор ты вообще знаешь, что у меня за теории? — С тех пор, как ты научился ненавидеть людей громче обычного, — спокойно ответил Джисон. — Значит, кто‑то конкретный тебя выбесил. Опций у нас немного. Минхо фыркнул: — Тебе бы в следственный комитет, а не в медиашколу. — В следственном платят меньше, — пожал плечами Джисон. — Ну и что, она оказалась хуже, чем ты думал, или именно настолько? Минхо вздохнул: — Она оказалась… ровно настолько. Даже чуть талантливее. — Приятно, когда мир не рушит твои ожидания, да? — усмехнулся Джисон. — Что будешь делать? — Ничего, — просто ответил Минхо. — Посмотрю. — Как всё сгорит? — уточнил Джисон. — Ага, — кивнул тот. — Не каждый день видишь, как сторожевой пёс понимает, что у него кость из-под носа таскают. Джисон закрыл ноут, посмотрел прямо на друга: — И ты реально не скажешь Феликсу? Минхо встретил его взгляд спокойно: — А ты? Пауза. Джисон вздохнул: — Я… тоже нет. — Вот, — развёл руками Минхо. — Значит, мы официально два труса, которые смотрят, как их друзья тонут, и спорят, кто должен кинуть круг. — А круг у нас, как назло, один, — добавил Джисон. — И он надет на голову у Феликса. Они оба рассмеялись, но смех был не весёлый. — Короче, — сказал Джисон, — я предлагаю так: я слежу за тем, чтобы Феликс не совсем поехал крышей. Ты — за тем, чтобы Хван не начал кусать всех подряд. — А за собой кто следит? — усмехнулся Минхо. — За собой — никто, — пожал плечами Джисон. — Мы же не главные герои, расслабься. Он снова открыл ноут и добавил вполголоса, больше самому себе: — Зато, когда всё громыхнет, я, может, хотя бы нормальный сценарий из этого напишу. Минхо вздохнул: — Только имя не меняй. А то вдруг они потом прочитают и додумаются, какие они дебилы. — Если додумаются — это будет лучший твист, — хмыкнул Джисон. И вернулся к печатанию, а за стеной этой «комнатки наблюдателей» их четверо продолжали играть в свою игру, даже не подозревая, насколько прозрачно всё это выглядит

***

На следующий день они встретились в столовой. Феликс, как обычно, сидел со своим лучшим другом — Хан Джисоном. Поднос, лапша, сок, тетрадь сбоку — стандартный набор. — Если этот препод ещё раз скажет «это очевидно», — мрачно заявил Джисон, ковыряя вилкой еду, — я встану и уйду. Пусть сам себе это объясняет. — Ты максимум встанешь и пересядешь поближе, — хмыкнул Феликс. — Чтобы лучше очевидное слышать. В следующую минуту рядом с Джисоном плюхнулся Ли Минхо. Поднос грохнул о стол, он оскалился по‑лисьи. — Ну всё, компания в сборе, — протянул он. — Два страдальца и один луч света. — Вали обратно в темноту, луч, — сухо отрезал Джисон. — Тут тебе не рады. — Ты мне рад душой, я знаю, — невинно сообщил Минхо. — Просто не готов признать. — В моих кошмарах ты без лица, — мрачно уточнил Джисон. — Не порть образ. Перепалка могла бы длиться вечно, если бы Минхо не заметил деталь. Стол — привычный: Феликс, Джисон, он сам. А вот место справа — пустое. Тот самый стул, на который обычно молча садился Хёнджин. Сегодня стул зиял пустотой. Минхо сначала отмахнулся: мало ли, задерживается. Но воспоминание кольнуло: Хвана не было и на их первой совместной паре. Тогда он решил, что тот просто опоздал. Теперь выглядело так, будто кто-то просто решил не прийти. — Он тебе писал? — как бы невзначай спросил Минхо, всё ещё ковыряюсь в котлете. — Кто? — не понял Феликс. — Твой сторожевой, — пояснил он. — Хван. Он сегодня вообще существует? — Не знаю, — Феликс нахмурился. — Может, проспал? — Он не просыпает, — вставил Джисон. — Он живёт, как швейцарские часы. Только злее. Минхо хмыкнул, не споря. Сохён, появившаяся чуть позже, прошла мимо их стола, бросила быстрый взгляд на Феликса, на пустой стул — задержалась на долю секунды — и… села отдельно. За другим столом, у окна. Минхо театрально закатил глаза. — Бедный Хёнджин, — вздохнул он. — Такой момент упустил. Феликс фыркнул, но потом снова уставился на пустой стул. Дольше, чем стоило бы. — Он правда ничего не писал… — пробормотал он уже себе под нос. Минхо сделал вид, что занят едой. Джисон молча смотрел, не вмешиваясь. В конце концов Феликс достал телефон, открыл чат с Хваном. Напечатал: «Ты где?» Стер. Набрал заново: «Ты где? Почему тебя нет на обеде?» Отправил. Замер, уставившись в экран. Ответ пришёл не сразу. Три точки появились, исчезли, снова появились. «С какого это раза тебя вообще стало интересовать, где я ем?» Феликс поморщился. — О, — прокомментировал Минхо. — Пёс подаёт голос. — Не подглядывай, — рыкнул Феликс, прикрывая экран ладонью. Он быстро набрал: >«С того раза, как пустой стул выглядит… странно» Пауза. «Ты вчера сам сказал, что у меня есть жизнь вне твоих прогулок», — пришло от Хвана. «Вот я и живу» Феликс сжал губы. Вспомнился утренний автоматический жест: взгляд в поисках пакета персикового сока. Его сегодня не было. И от этого — тоже было как‑то не так. Он написал: «Персикового сока тоже нет» Ответ прилетел почти сразу: «Ты его терпеть не можешь» Феликс пару секунд смотрел на эту фразу. Потом пальцы сами побежали по экрану: «Это не повод его не покупать» Он помедлил буквально мгновение и дописал: «Я серьёзно. Я жду. Не сока. Тебя. Хотя, сок тоже» И отправил. И только после «отправлено» до него дошло, что именно он написал. — Лицо убери, — лениво заметил Минхо. — Ты как будто признался кому‑то в чувствах, а потом вспомнил, что хотел спросить только про домашку. — Отвали, — сквозь зубы процедил Феликс, чувствуя, как уши заливает жаром. Минхо без стыда тянул шею, чтобы поймать хоть слово, но Феликс держал телефон так, будто это ядерный запуск. Ответ от Хвана не приходил пару долгих секунд. Потом — три точки. Потом: «…Ты умеешь выбирать момент, Ликс» Ещё одно: «Буду на следующей паре. С соком» Феликс выдохнул, будто всё это время задерживал дыхание. — Ну? — не выдержал Минхо. — Он что? — Сказал, что будет, — коротко ответил Феликс. — И что сок тоже будет. — Романтика двадцать первого века, — фыркнул Джисон. — «Он вернулся ко мне и снова купил мне то, что я ненавижу». — Зато стабильно, — пожал плечами Минхо. — У некоторых вся стабильность — это кто и где сегодня с кем будет обедать. Феликс спрятал телефон в карман, но взгляд периодически всё равно цеплялся за пустой стул. Уже не раздражённо, а… как будто он временно забронирован. За другим столом Сохён молча наблюдала, как он улыбается в экран, как обменивается короткими фразами с кем‑то невидимым. Лицо у неё дёрнулось.

***

Следующая пара была совместной у всей четвёрки. Они уже расселись на привычные места: Феликс у окна, рядом Джисон, за ними — Минхо, который, как всегда, изо всех сил мешал любым попыткам вести нормальный разговор. — Я говорю, этот препод просто мучается от собственной гениальности, — рассуждал Джисон, рисуя что‑то в полях тетради. — Он уверен, что мы читаем мысли. — Ну, некоторые читают, — хмыкнул Феликс. — Вон, Минхо, например. — Я больше по чужим ошибкам, — лисье улыбнулся Минхо, наклоняясь ближе к ним. — Кстати, Джисон, если хочешь, могу сегодня вечером прочитать твой гороскоп. Там будет написано: «тебе срочно нужен старший, красивый и умный друг». — Ага, — не моргнув, ответил Джисон. — И на следующей странице мелким шрифтом: «опасайся лисиц в человеческом обличье». Минхо фырнул: — Лисицу ты ещё должен заслужить, малыш. За это «малыш» он получил щёлчок по лбу. — Не лезь в разговор взрослых, — холодно сказал Джисон. — Мы тут умное обсуждаем. — По‑твоему, умное — это то, что говоришь ты? — притворно возмутился Минхо. — Твои вкусы сильно хромают. Прям как— Он осёкся, потому что Феликс уже смотрел на него так, что даже он понял: шутку про хромоту лучше не продолжать. Феликс засмеялся, отмахиваясь, и атмосфера была почти нормальной: их обычный хаос, их обычные роли. И вот посреди этого шума — резкий, почти грохочущий разрез. Перед Феликсом со звуком «тук» на стол опустился пакет сока. Маленький. Персиковый. Разговор за партой словно кто‑то выключил. Минхо замолчал на полуслове. Джисон приподнял бровь. Феликс опустил взгляд на сок — и впервые за всё время *не скривился*. Он выдохнул. С облегчением. Настоящим. Сам себя этим удивил. Он ненавидел персики. Их вкус. Их запах. Их липкую сладость. Их дурацкий мягкий цвет. Всё, что хоть как‑то с ними связано, вызывало у него стойкое «фу». Но этот конкретный, мерзкий, маленький персиковый сок… от конкретного человека… ощущался почему‑то как «нормально». Как будто мира вернули одну идиотскую, но важную деталь. — Привык, да? — лениво заметил сверху голос. Феликс поднял глаза. Хёнджин стоял рядом, чуть наклонившись вперёд. В одной руке — тетрадь. Вид у него был максимально спокойный, как будто он просто сел туда, где всегда сидит. — Ты опоздал, — вместо приветствия сказал Феликс. — Я пришёл, — парировал тот. — Можешь расписаться в акте приёмки. И, не дожидаясь ответа, демонстративно сдвинулся так, чтобы занять своё обычное место… которого, внезапно, не было. На месте рядом с Феликсом сидел Джисон. За Джисоном — Минхо, уже устроившийся и явно не собирающийся никуда двигаться. Хёнджин смотрел на эту композицию пару секунд. Потом просто опёрся рукой о спинку стула Джисона и наглым, прямым движением сдвинул его в сторону. Для Джисона это выглядело как лёгкий толчок, но по факту его взяли и аккуратно отодвинули от Феликса. — Эй! — возмутился тот, уцепившись за край парты. — Я тут вообще‑то сижу! — Уже нет, — холодно сказал Хёнджин. — Твоё место — рядом с Минхо. — С чего это? — фыркнул Джисон. — Я что, твоя мебель, чтобы меня двигать? — Ты маленький и лёгкий, — сухо сообщил ему Хёнджин. — Это удобно. Джисон открыл рот, явно готовый выдать что‑то ядовитое. Минхо уже вовсю ухмылялся: — Я всегда знал, что нас с тобой сведёт судьба, Хан Джисон. Иди ко мне, я приму тебя таким, какой ты есть. — Убери с лица эту рожу, — процедил Джисон, всё‑таки позволяя сдвинуть себя на соседний стул. — И перестань дышать в мою сторону. — Мы устроим брак по расчёту, — мечтательно протянул Минхо. — Ты — мозг, я — красота… — Ты — кошмар, — отрезал тот. Тем временем Хёнджин молча сел на освободившееся место рядом с Феликсом, как будто ничего особенного не произошло. — Ты не можешь просто вот так— — начал было Феликс. — Могу, — спокойно перебил его Хёнджин. — И сделал. Он взял пакет сока, толкнул его ближе к Феликсу: — Пей. — Командир, блин, — пробормотал тот, но сок не отодвинул. И самое странное — даже не попытался. Трубочка проколола картон с привычным шорохом. Феликс сделал маленький глоток, скривился… но не отодвинул. — Всё ещё мерзко? — спросил Хёнджин, не глядя на него, делая вид, что читает конспект. — Отвратительно, — честно сказал Феликс. — Нормально, — кивнул тот. — Значит, живой. Феликс тихо хмыкнул и снова приложился к соку — почти по инерции. Джисон посмотрел на эту сцену, потом на свой яблочный, потом на Минхо, который ухмылялся шире обычного. — Это, — объявил Джисон, — самый криповый язык ухаживаний, который я видел. «Пей то, что ненавидишь, если это купил я». Минхо тут же повернулся к нему с интересом: — А ты что ненавидишь? Джисон даже смотреть на него не стал: — Даже не смей думать. — Ну всё, — вздохнул Минхо. — Я обречён тебя добиваться. — Ты обречён получить по голове, — уточнил Джисон. — Ну, у всех свои фетиши, — развёл руками Минхо. — Главное, что они друг друга достойны. — Тебя вот никто не достоин, — мрачно заметил Джисон. — Ты наказание. — Для тебя — да, — с удовольствием согласился Минхо. — Для остальных я подарок судьбы. Феликс на всё это даже толком не отвлекался. Хёнджин сидел рядом. Сок — стоял перед ним. Всё, что вчера сдвинулось, сегодня чуть‑чуть вернулось на место. И самое показательное было даже не то, что Хёнджин нагло передвинул Джисона. А то, что Феликс, увидев это, только на секунду дёрнулся… и даже не стал спорить