Персиковый сок вместо "Я люблю тебя"

Минхо шёл по коридору, насвистывая себе под нос какую‑то мелодию из рекламы, которую ненавидел, но всё равно помнил наизусть. В руках — телефон, на лице — расслабленная морда человека, у которого вроде бы есть пара через десять минут, но он уверенно делает вид, что живёт вне расписания. И тут его за шкирку утаскивают за угол. Практически буквально. Чья‑то рука цепко хватает его за запястье и тянет в нишу между двумя аудиториями, где обычно только ведро с шваброй ночует. Сейчас там было пусто. — Ого, — протянул Минхо, даже не дёрнувшись. — Вот так сразу, Хан Джисон? Без цветов, без конфет? Джисон действительно стоял перед ним, стиснув пальцами его рукав так, будто собирался удерживать до конца пары. — Заткнись, — процедил он. — И не ори на весь коридор. — Ты меня не удержишь, — спокойным фактом сообщил Минхо. — У тебя хватка как у разозлённой морской выдры. — Я тебя и не держу, — отрезал Джисон. — Я обозначаю серьёзность намерений. Минхо усмехнулся, откинулся плечом на стену, даже не пытаясь вырываться: — Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Тёмный угол, ты меня зажал… При свете дня, в универе. Люди подумают, что ты наконец признался себе в своих чувствах ко мне. — Я сейчас признаю себе в том, что зря тебя сюда тащил, — буркнул Джисон. — Но раз уж притащил… Он сузил глаза: — Что происходит между Хваном и Ликсом? Минхо приподнял брови: — О, мы перешли от «взаимной ненависти» к обсуждению тонкой душевной организации наших друзей? — Не шути, — резко сказал Джисон. — Ты всё видишь. Лучше всех. Так что хватит делать вид, что тебе всё равно. Минхо вздохнул, глядя куда‑то над его плечом: — Тебе какой именно пункт интересен? — Любой, где они ведут себя страннее обычного, — отрезал Джисон. — Начнём с того, что Феликс вчера на твоих глазах чуть не взорвался, когда Хван наехал на Сохён. Сегодня — сидит, пьёт этот грёбаный персиковый сок и даже не шипит. Ты не находишь это… подозрительным? — Я нахожу подозрительным, что ты следишь за динамикой потребления сока, — хмыкнул Минхо. — Но да, согласен, картина забавная. — Они как будто… — Джисон скривился, подбирая слово. — …добровольно сходят с ума. — Это называется «игра дошла до стадии, когда никто не знает, где у неё границы», — лениво пояснил Минхо. — Ликс любит помогать всем и чувствовать себя виноватым. Хван любит контролировать всё и всех. Добавляем травму, Доена и чуть‑чуть персикового — получаем нынешний цирк. — Я серьёзно, — повторил Джисон. — Я тоже, — пожал плечами Минхо. — Они оба в какой‑то момент забыли, что это *фейковые* отношения. Причём каждый — по‑своему. — В смысле? — нахмурился Джисон. — Для Феликса это всё ещё «игра, которую мы придумали, чтобы меня спасли», — пояснил Минхо. — Он честно верит, что «по девочкам», но при этом на автомате ждёт от Хвана сок, хватает его за рукав, когда страшно, и успокаивается только тогда, когда тот появляется в дверях. Он фыркнул: — А Хван… ну, Хван у нас вообще изначально записался в сторожевые псы. Сейчас он уже не притворяется. Он *реально* считает, что имеет право решать, кто к Ликсу подходит и с какой стороны. Джисон поморщился: — То есть они оба… верят в эту пародию? — Они оба верят в *части* этой пародии, — уточнил Минхо. — И при этом каждый думает, что второй всё ещё играет. — Прекрасно, — сухо резюмировал Джисон. — Один считает, что «это всё ради безопасности», второй — что «это всё ради роли», а в итоге они ведут себя так, будто уже давно поженились. — Примерно, — кивнул Минхо. — Причём ни один не подписывался. Джисон пару секунд молчал, потом спросил в лоб: — Ты думаешь, они друг друга… того? Минхо усмехнулся: — Если ты спрашиваешь, спит ли кто‑то из них ночами спокойно — нет, не спит. А вот остальное… — он неопределённо повёл плечом. — Феликс у нас официально «по девочкам», так что мозг у него сейчас на стадии «я по девочкам, но почему при виде этого конкретного мужика у меня Wi‑Fi ловит сильнее?» — А у Хвана? — не отставал Джисон. — А у Хвана, — Минхо на секунду задумался, — стадия «я взялся быть щитом, а в итоге начал считать, что щит — это моя собственность». Его уже переклинило. Ты видел, как он сегодня Джисона от стула отодвинул? — Я и есть Джисон, гений, — сухо заметил тот. — Я это отлично прочувствовал. — О, точно, — усмехнулся Минхо. — Ну вот. Это уже не просто «игра». Это уровень «мой стул, мой сок, мой идиот». Джисон выдохнул: — Они оба идиоты. — Добро пожаловать в клуб, — кивнул Минхо. — Куртки налево. — И ты им ничего не скажешь? — спросил Джисон. — А ты? — тут же вернул Минхо. Пауза. — Трогать это руками страшно, да? — криво улыбнулся Джисон. — Вдруг рухнет. — Оно и так рухнет, — равнодушно сказал Минхо. — Вопрос только — когда и на чью голову. Я предпочитаю не стоять прямо под обломками. Он уже собирался добавить ещё что‑то ехидное — и резко заткнулся. Повернул голову в сторону коридора. Шум шагов, гул голосов… и на их фоне — едва слышное, но до боли знакомое звучание. Чужой смех. Комментарий. И обрывающийся на полуслове воздух. Кто‑то прошёл мимо поворота. Кто‑то *очень* знакомый. Не видя, а именно чувствуя, Минхо подался ближе к углу и осторожно выглянул. И, конечно, увидел: Феликс и Хван, плечом к плечу, выходят из библиотеки. Локоть Феликса всё ещё в руке у Хвана. Хватка жёсткая. Взгляд у того — мрачный, сосредоточенный. У Феликса — смесь злости, усталости и… странного принятия. Как будто он возмущается из принципа, но внутрь это не идёт. Минхо тихо цокнул языком: — Вот и наш семейный подряд. — И? — хмуро спросил Джисон. — Диагноз? — Всё плохо, — без тени шутки ответил Минхо. — Они уже выглядят как те пары, которые больше всего орёт друг на друга, а расстаться не могут, потому что не знают, как жить отдельно. — Отлично, — мрачно сказал Джисон. — Значит, будем смотреть, как они сами себе всё рушат. — Ага, — кивнул Минхо. — А потом, когда из этого можно будет сделать шедевр, ты напишешь сценарий. Назовёшь его «Как два идиота переиграли сами себя». — Там будет ещё две роли, — заметил Джисон. — «Два таких же идиота, которые всё видели и ничего не сделали». — Мы будем камео, — ухмыльнулся Минхо. — Небольшие, но яркие. Они оба ещё раз глянули в сторону удаляющихся спин — и разошлись по парам. Каждый — со своей ролью наблюдателя, каждый — с тихим, злым удовлетворением от того, что его догадки подтверждаются, и с тем же самым неприятным чувством: влезать в это голыми руками всё равно страшнее, чем молчать. Минхо с Джисоном обсуждали какую‑то ерунду. Точнее, Джисон пытался обсуждать что‑то осмысленное, а Минхо — как обычно — портил процесс. — Я серьёзно, — ворчал Джисон, листая конспект. — Если этот препод ещё раз скажет «это базовые вещи», я клянусь, я встану и уйду. — Ты максимум встанешь и подойдёшь ближе, — хмыкнул Минхо. — Чтобы базовые вещи били по ушам громче. — Заткнись, — отрезал Джисон. — Ты не можешь восприниматься всерьёз, когда на тебя смотришь. У тебя всё лицо — сплошная провокация. — Это называется харизма, малыш, — самодовольно сообщил Минхо. — Не всем такое выдают. — Тебе выдали ошибку природы, — мрачно ответил Джисон. — Верни обратно. Минхо только шире ухмыльнулся. Чем больше тот злился, тем веселее становилось. Именно в этот момент Джисон вдруг резко замолчал. Поджал губы, пару секунд смотрел в одну точку, а потом, как бы между делом, бросил: — Кстати. Ты заметил, что Доена в последнее время не видно? Минхо перестал крутить ручку в пальцах. — А ты поздно включился, — лениво сказал он. — Он пропал уже как недели две назад. — В смысле «пропал»? — прищурился Джисон. — В смысле, — пожал плечами Минхо, — старперу на два года больше — у них практика началась. Таскать кофе, заполнять бумажки, делать вид, что взрослый. Обычное дело. — А, — кивнул Джисон. — То есть он не умер и не исчез с лица земли. Обидно. — Не обязательно разочаровывать Феликса подробностями, — небрежно заметил Минхо. — Пусть живёт в приятной иллюзии, что тот испарился. — Ты собираешься ему об этом не говорить? — уточнил Джисон. — А смысл? — фыркнул тот. — Чтобы он снова не спал ночами? Нет уж. Пусть «нет Доена» останется единственной хорошей новостью за месяц. Джисон хотел ещё что‑то сказать, но Минхо вдруг повернул голову в сторону двери аудитории — что‑то в коридоре зацепило его внимание. Он прищурился, посмотрел поверх плеча Джисона вглубь аудитории и коротко кивнул куда‑то ему за спину: — Ага. Обсуждали — вот он и заявился. — Что? — не понял Джисон, обернулся… и у него глаза полезли на лоб. В аудитории как раз началась суета перед парой: студенты рассаживались, кто‑то искал место, кто‑то шарился в телефоне. У доски препод что‑то проверял в журнале. И рядом с ним, с папкой в руках, стоял «один из нынешних студентов на практике», который должен был сегодня к ним прийти. Высокий, уверенный в себе, в рубашке, застёгнутой чуть небрежнее, чем положено, с тем самым выражением лица: «я старше, умнее и мне уже можно больше, чем вам». Ли Доен. Он обменялся парой фраз с преподавателем, легко улыбнулся кому‑то из первых рядов, провёл взглядом по аудитории в поисках свободного места — и, кажется, пока ещё не заметил *тех самых*. Минхо тихо выдохнул сквозь зубы: — Вот тебе и практика. — Да ну нах… — почти беззвучно сказал Джисон. Секунда — и всё, о чём они договаривались «не говорить Феликсу», материализовалось прямо Феликс ничего не знал. Те пары, где всплыл «новый практикант», были не по его специальности. Его это чудом обошло стороной. И, честно говоря, ему повезло. До одного момента. Четвёрка снова сидела в столовой. Минхо с Джисоном, как обычно, устраивали локальный стендап, слышный, кажется, на половину зала. — Я говорю, ты не можешь *физически* быть таким тупым, — возмущался Джисон, — это уже талант. — Я не тупой, я экономлю энергию, — невозмутимо отвечал Минхо. — Для важных вещей. Например, чтобы бесить тебя. Феликс сидел напротив, с уже привычным маленьким пакетом персикового сока в руках. Лицо скривлено, но трубочка всё равно во рту. Рядом — Хёнджин, который выглядел слишком довольным для человека, только что совершившего акт пищевого насилия. — Ты на это смотри, — хмыкнул Минхо, кивая на сок. — Чистый стокгольмский синдром. — Замолчи, — буркнул Феликс, делая ещё один маленький глоток. — Тебя никто не держит, — напомнил Хёнджин, при этом не отодвигаясь ни на миллиметр. Всё шло по их привычному сценарию, пока к столу не подошла Сохён. — Можно к вам? — она уже почти не спрашивала, больше по привычке обозначала. — Садись, — первым сказал Феликс, пододвигая ей место. Она опустилась рядом, поставила свой поднос, вдохнула и с порога, сияя, выдала: — Вы не представляете, нам на практике такой классный преподаватель попался! Минхо перестал ковырять котлету. Хёнджин чуть сдвинул бровь, но промолчал. — Новый? — улыбнулся Феликс. — Ну-ка, ну-ка. — Он не совсем препод, он типа… студент на практике, — оживлённо продолжила она. — Но такой милый, правда! Всё объясняет спокойно, если кто-то тупит — никогда не орёт, шутит иногда… — Сказка, а не человек, — протянул Минхо. — Осталось только, чтобы ещё и кофе приносил. — И внешний вид соответствующий, — не удержался Джисон. — Давай, что дальше: высокий, уверенный, с улыбкой на миллион? — Ну… — Сохён смутилась, но хихикнула. — Высокий, да. И такой… взрослый. Сразу видно, что опыт есть. Когда я вообще ничего не поняла в задании, он подошёл, сел рядом, всё по полочкам разложил… Феликс кивнул, искренне улыбаясь: — Круто. Тебе повезло. Раз кто-то помогает, тебе будет проще не отставать. — Да! — она закивала ещё энергичнее. — Он такой терпеливый. У нас там половина группы плавает, а он никого не списывает. И ещё… — она чуть наклонилась ближе к Феликсу, — он запомнил моё имя с первой пары. И всегда спрашивает, понятно ли мне. Это так… ну… — Трогательно, — подсказал Минхо с кривой ухмылкой. — Романтично, — добавил Джисон ядовито. Сохён вспыхнула до ушей, но не отступила: — Ну, может быть чуть-чуть… Но он правда хороший. Странно, что вы его не знаете. Его… И она без всякой паузы, без подготовки, совершенно спокойно называет имя: — Ли Доен. Мир у Феликса на секунду схлопнулся до одного звука. Трубочка в пакете сока хрустнула под пальцами. Персиковая сладость во рту стала резкой, как яд. Шум столовой будто отодвинулся куда‑то далеко. *Ли Доен.* Имя упало на стол, как что‑то тяжёлое. Минхо перестал дышать. Джисон чуть дернулся, взгляд метнулся к Феликсу. Хёнджин очень медленно поставил свою вилку на край тарелки. — Как ты сказала? — голос Феликса прозвучал тише обычного. Даже для него. Сохён не сразу поняла, что не так. — Ну… Ли Доен, — повторила она. — Он же у вас раньше учился, да? Старше на два курса. Я думала, вы его, может, знаете… Феликс моргнул. Раз. Второй. Сок в его руках дрогнул. — Знаем, — ровно сказал за него Хёнджин. В этом «знаем» было столько льда, что даже Сохён, не в курсе всей истории, поёжилась. — А… — она осеклась. — Вы… не ладите, да? — Можно и так сказать, — выдохнул Джисон, отворачиваясь. Минхо хмыкнул коротко, безрадостно, и, не отводя взгляда от Феликса, лениво добавил: — Если очень мягко выражаться. Феликс застыл с пакетом сока в руках. Пальцы побелели. Он как будто не услышал ничего из этих реплик. У него в голове было только одно: *«Он тут. Он не исчез. Он сидит с ней. Он ей помогает. Он рядом».* И вдруг во всём этом сладком, тёплом, безопасном маленьком мирке стало Сохён растерянно оглядела их по очереди: — Эм… я что‑то не то сказала? — Всё то, — хрипло выдавил Феликс. Пакет с соком в его руках чуть сжался, тонкий картон жалобно хрустнул. — Он… — она попыталась улыбнуться, будто сгладить, — правда хороший. Может, он… изменился? Он такой вежливый, всегда… — О, — тихо, почти весело усмехнулся Минхо. — Началось любимое шоу «может, он другим со мной будет». — Мин, — предупредительно бросил Джисон. — Что? — тот вскинул брови. — Я тихо. Феликс не отрывал взгляда от стола. Будто там могло внезапно появиться объяснение, как сделать вид, что он *не слышал*. — Он тебе… помогает? — спросил он, всё ещё не глядя на Сохён. — Ну… да, — кивнула она. — Нам всем. Но… — она замялась, — просто со мной он… мм… чуть больше разговаривает, наверное. Ничего такого! — поспешно добавила. — Он просто… хороший. — Конечно, — глухо сказал Феликс. — Он всегда был очень… хороший. Хёнджин бросил на него быстрый, оценочный взгляд. — С какого дня он у вас ведёт? — спокойно спросил он уже у Сохён. — Э… неделю, наверное? — она задумалась. — Или чуть меньше. У нас же практика началась, вот его к нам и прикрепили. А вы правда его знаете?.. Я просто подумала, может, вы скажете, какой он… — Скажем, — отозвался Минхо. — Только ты не обрадуешься. — Минхо, — повторил Джисон уже жёстче. — Ладно‑ладно, молчу, — поднял тот руки. — Смотрю кино в тишине. Сохён перевела взгляд с одного на другого, окончательно запутавшись: — Я… не понимаю. Что с ним не так? Феликс наконец поднял глаза. Взгляд был странный — не злой, не пустой, а как будто кто‑то резко выключил свет внутри. — С ним всё так, — ровно сказал он. — Просто… если он тебе… нравится как преподаватель — держись подальше. Она моргнула: — Почему? Он открыл рот — и закрыл. Объяснять *почему* не хотелось вообще. — Потому что я так сказал, — резко вставил Хёнджин. Сохён чуть отпрянула: — Простите?.. — Он мой парень, — отчеканил Хёнджин, даже не повернувшись к ней. — И у него уже есть один человек из прошлого, который ему «такой хороший, вежливый и всё объясняет». Нам второй не нужен. Слово «парень» прозвучало достаточно громко, чтобы за соседним столом кто‑то перестал жевать. Минхо коротко фыркнул: — Ну всё, пошли официальные заявления. — Ты можешь не устраивать сцену, — тихо сказал Феликс, дёрнув плечом. — Я не устраиваю сцену, — холодно ответил Хёнджин. — Я констатирую факты. Сохён смотрела на них, как на спектакль без субтитров: — Подождите. Я… вообще не собиралась… я не… — она запуталась. — Я просто сказала, что он хороший преподаватель… — Многие с этого начинали, — буркнул Минхо себе под нос. — *Хватит,* — резко сказал Феликс, бросив на него взгляд. — Это вообще не смешно. На секунду повисла пауза. Столовая вокруг продолжала шуметь, но их стол будто оказался в стеклянном колпаке. Сохён неловко сжала руки: — Если… если вы его не любите… может, у вас просто конфликт был? Он правда… спокойно со всеми. И со мной тоже. — Пока, — спокойно вставил Джисон. Она повернулась к нему: — В смысле «пока»? — В смысле, — он облокотился на стол, — ты видишь его в ситуации, когда он хочет казаться идеальным. На практике. На глазах у преподов. С новичками. Так любой будет паинькой. — Не любой, — шепнула она. — Ладно, — цыкнул он. — Не любой. Но то, что ты видишь — это витрина. Склад у него… другой. Феликс сжал пакет сока так, что тот чуть не лопнул. Трубочка под пальцами дрогнула. — Давайте… — он выдохнул. — Давайте не будем сейчас это обсуждать. — Ликс, — мягко начал Минхо, — тебе, может, как раз— — *Не сейчас*, — отрезал Феликс так резко, что даже он сам себя удивил. Хёнджин чуть кивнул — одобрительно. Хоть в чём‑то. Сохён закусила губу: — Я… не знала, что он вам так… неприятен. Если бы знала, не стала бы… — Ты не обязана за нас фильтровать каждое имя, — неожиданно ровно сказал Феликс. — Просто… будь осторожна, ладно? — Он не делал мне ничего плохого, — упрямо сказала она. Минхо тихо усмехнулся: — Пока — ключевое слово дня. Сохён метнула в него злой взгляд: — Ты вообще меня не знаешь. И его тоже. С чего ты решил, что имеешь право так говорить? — С того, что я отлично знаю, что он делал одному конкретному человеку, — холодно ответил Минхо, даже не моргнув. — И этого мне достаточно. Сохён перевела взгляд на Феликса. В нём мелькнул вопрос — «это правда?» — и что‑то вроде протянутой руки: *«скажи, что они преувеличивают».* Феликс посмотрел в ответ и медленно отвёл глаза. Это был не ответ. И уже ответ. Она поняла. Плечи опустились. — Понятно, — тихо сказала она. — Вы все… просто ненавидите его. — Некоторые — заслуженно, — бросил Джисон. — Я… пойду, — Сохён поднялась, доставая поднос. — У меня пара через десять минут. Феликс порывисто дёрнулся: — Я могу— — Не надо, — перебила она. — Я… дойду сама. Слово «сама» прозвучало жёстче, чем она, наверное, планировала. Она и сама это услышала — и, на секунду встретившись с ним взглядом, тихо добавила: — Спасибо за математику. И ушла, даже не посмотрев в сторону Хёнджина. За столом повисла густая пауза. Минхо первым вздохнул: — Ну что, поздравляю. У нас в меню добавилось: «недовольная девочка, которая думает, что мы её любимого препода хейтим ни за что». — Это не её любимый препод, — глухо сказал Феликс. — У неё просто… нет всей картинки. — Как и у тебя раньше, — заметил Джисон. Феликс на это ничего не ответил. Хёнджин чуть подался ближе, будто отгораживая его корпусом от остального зала: — Ты нормально? — спросил тихо, только для него. Феликс пожал плечами, уставившись в уже почти пустой пакет сока. — Нет, — честно сказал он. — Но было бы странно, если бы да. Он сжал пальцами картон, и тот наконец хрустнул Откровенно говоря, Феликсу совсем не нравилось, что Доен теперь ошивается вокруг Сохён. Он видел это слишком ясно. К Минхо подойти — себе дороже. Тот улыбнётся так, что захочется переехать в другой город. К Хёнджину — тем более. Там даже самые отбитые первокурсники притормаживают. К Джисону — тоже не вариант: не самый страшный, но слишком внимательный. К самому Феликсу… Доен уже знал, чем это чревато. Не забыл. Оставался единственный человек в их орбите, к кому можно было подступиться без риска сразу получить по рукам, — Сохён. И он, конечно, этим пользовался.