В первую очередь — человек.

Сегодня Филипп какой-то разговорчивый, мне это нравится. Мы зашли ко мне на кухню, где стояла еда для помощника.       — Я уже поел, это твоя порция. Приятного аппетита, — я уселся за стол напротив места, где сел Лип.       — Я так и не понял, что должен делать, — признался мне Филипп, уплетая завтрак. Я улыбнулся — ладно, зато честно.       — Конкретно сейчас — кушать, потом пойдем ко мне в кабинет, подберём тебе одежду, а уже потом поедем на встречу.       В ответ привычный кивок. Эх, а я уже успел обрадоваться, что он разговаривать научился. Вдруг кто-то постучался и вошёл в кухню. На пороге я увидел Яна. Он освежил цвет, теперь волосы опять ярко-голубые. Вот так-то лучше! А то ходит с вымывшимся в зелёный и доказывает всем, что это такой синий.       — Доброе утро, Роман Сергеевич, а вы поедете сейчас в город? Можете меня подвезти? — парень мило захлопал глазками, глядя на меня и, кажется, совсем не замечая Филиппа. Рядом со мной он будто никого не замечает. Напрягает ли меня это? Отчасти, тем более учитывая, что я знаю все сплетни от Мурзика. Подвезти… интересно, куда на этот раз?       — Доброе. Ладно, подвезу. Куда тебе нужно?       — Мне к кинотеатру, с подругой договорился встретиться… — я заметил, что Ян замялся. Ха-ха, наверняка опять потратил зарплату и хочет попросить ещё денег.       — Деньги есть?       — У Мурзика занял, — он признался и отвёл взгляд в потолок. — Можете немного добавить?       — Сколько ты занял и сколько тебе нужно? — Я чуть усмехнулся.       — Роман Сергеевич, занял пять тысяч, и нужно ещё три, — сказав это, он неловко улыбнулся и вернул взгляд на меня.       Передо мной сейчас стоит взрослый и уверенный в себе парень, а я на его месте всё ещё вижу напуганного подростка. Может, это из-за обращения? От Яна «вы» и «Роман Сергеевич» мне всегда казались очень неестественными. При общении с кем-то другим Ян не выглядит для меня подростком. Вот и как его воспринимать серьёзно?       Ещё и бедный Матвейка, всё время деньги из него тащат, то Ян, то Линда.       — Верни Мурзику деньги, и я переведу тебе на карту десятку.             — Ой, спасибо, Роман Сергеевич! — говорил это так, будто он не просит деньги постоянно и для него большое счастье, что я их даю. Мне это показалось забавным и вызвало очередную усмешку.       Когда моё внимание вернулось на Филиппа, он уже доел и начал мыть посуду, что была в раковине.       — Эй, оставь. Для этого есть уборщики и посудомойка, — тут же поспешил остановить я.       — Да? Ладно, простите, — он оставил посуду, помыл руки и вытер их полотенцем.       — Я тогда пойду пока одеваться. Уберу всё, когда вернусь, — напоследок сказал Ян и упорхнул к себе. ***       Через время мы сидели в машине. Ян сзади, а меня Роман посадил на переднее пассажирское место. Я был в классическом костюме… мне не очень шло, но Сергеевич сказал, что сидит отлично. Я ему не верю.       — Роман Сергеевич, вы такой красивый в этом пальто, — сказал Ян, разглядывая моего хозяина сзади и в зеркало. Ему и вправду шло горчичное пальто.       — Ха-ха, а без пальто не красивый? — смех Романа был очень приятный и согревающий. Он отличался от смеха моих прошлых хозяев и их друзей. Тот смех был противным, будто вязким.       — Нет, ну что вы! Я не это имел в виду, — начал оправдываться синенький. Мне было не видно его, но, судя по голосу, он улыбался тоже.       Насколько я понял за это утро, Ян всё-таки тоже раб. Интересно, а Мурзик с Линдой? Надо будет спросить.       Когда мы остановились возле кинотеатра, парень вышел из машины, а мы поехали дальше.       — Роман Сергеевич, а Ян тоже раб? — я всё-таки решил спросить. Вопрос был, а ехать в тишине было неловко.       — М? Да, и Ян, и Мурзик. Они с одного борделя, — без лишних раздумий ответил хозяин. — Правда, у Мурзика уже вольная.       — Из борделя? — это объясняло манеру общения Матвея… Но Роман так открыто об этом говорит. Может, им неприятно? Мне было бы очень неприятно, расскажи кто-то кому-то о моём прошлом.       — Ага. А зачем спрашиваешь?       — Просто интересно стало… А Линда? Она тоже в их компании.       — У меня в доме всего несколько нанятых работников: помощник повара, врач и двое из трёх охранников. Ещё иногда вызываю клининг для помощи Яну и Матвею.       — Клининг для помощи? У вас, конечно, большой дом, но вдвоём вполне можно справиться за день. — Мне, конечно, всё равно, это не моё дело… Но всё-таки! Не понимаю, зачем он тратит такие деньги.       — Это если не пить и не есть, а с утра до ночи драить дом. Но я же не изверг какой-то. Они и так ежедневно выполняют базовую уборку.       В ответ я кивнул. Неужели Роман действительно такой правильный? В это хочется верить, но я давно не доверяю высшим. ***       Филипп задавал вопросы, а я отвечал.       — Раз они из борделя… Неужели просто занимаются уборкой?       — Да, они просто занимаются уборкой, — я тяжело вздохнул. Конечно, Филька не первый, кто об этом спрашивает.       — Дорого, думаю, вам обошлись такие уборщики?       — Дорого. Но я не мог их там оставить. Яну было шестнадцать.       Не люблю это вспоминать, но перед глазами непроизвольно всплыла картинка парня шестнадцати лет, ведущего оголённой рукой мне по торсу. Я, кажется, его тогда ударил по руке? Ха-ха, я был сильно пьян.       — А сейчас сколько?       — Девятнадцать.       — А Матвей?       — Матвея хотел выкупить один не очень хороший человек. Я предложил сумму в три раза больше, и, конечно же, его отдали мне.       — Матвею тоже было шестнадцать?       — Нет, ему было двадцать.       — Ему сейчас двадцать три? — в голосе помощника слышалось отчётливое удивление.       — Да, а что? — я немного улыбнулся. Конечно, я понимаю, что Мурзик не выглядит сильно старше Яна.       — Ничего… Я думал, ему тоже девятнадцать.             — А мне сколько? — моя улыбка сменилась на ехидную гримасу.       — Двадцать три? — неуверенно ответил Филька.       — Почти угадал, двадцать четыре, — я расслабил лицо, но потом опять улыбнулся. — Эх, а я надеялся, что выгляжу на пятнадцать.       На мою шутку Филипп даже не улыбнулся. Теперь я действительно вздохнул. Мы ехали молча недолго, помощник опять начал задавать вопросы.       — А вы читали моё досье?       — Читал, — я решил отвечать честно.       — Понятно, — парень заметно поник.       — Ты хочешь об этом поговорить?       — Нет, — резко ответил Филька, я и не ожидал.       — Как скажешь.       Мы опять ехали молча, но снова недолго.       — А Линда? Что она делает?       — Линда учится в университете. Ей недавно исполнилось восемнадцать. Иногда помогает другим по дому, но как таковых обязанностей у неё нет… Это двоюродная сестра Мурзика. Я перехватил её год назад, когда родители Матвея хотели сдать и её в бордель.       Филипп кивнул. Наверное, он тоже думает, что я какой-то педофил и извращенец… Но у меня никогда даже в мыслях не было ничего развратного. «Компания Мурзика», как назвал её Лип, — для меня компания маленьких детишек. Из них серьёзно я воспринимаю только Матвея, как самого старшего.       Вот мы остановились возле офиса. Не очень люблю это место, на каждом шагу высокомерные выскочки. Да ещё и не коридоры, а лабиринты какие-то.       — Дай руку, или я возьму тебя за плечи. Тут много людей, боюсь, потеряешься.       Филька нахмурил брови.       — Вы выделяетесь из толпы, не потеряюсь.       Я вздохнул и вышел из машины. Ладно, если потеряется, то его обязательно охрана приведёт ко мне.       Мы прошли в здание, и я поспешил к лифту. ***       Он правда так легко согласился? Странно. А вдруг я захочу сбежать… Это ведь такая хорошая возможность! Только вот бежать мне некуда. Денег и документов у меня нет. Словят на первой же остановке… Да и Роман, кажется, нормально относится ко мне. Как минимум, пока что. Я шагал за розовой макушкой, погруженный в свои мысли. Вдруг мы остановились возле широкой стеклянной двери. Мужчина открыл её магнитной картой, а потом зашёл. Я прошмыгнул следом и начал разглядывать зал. Тот был большим, посередине стоял длинный стеклянный стол, вокруг были стулья. Также была мини-сценка, магнитная доска, сенсорная доска. Роскошь. ***       Я открыл двери и зашёл в зал с помощником.       — Лип, садись сюда, — я указал на место на сцене. Там было офисное кресло и стол.       — Хорошо, спасибо, — парень сел, а я прошёлся по залу вокруг длинного стеклянного стола, поправляя каждый стул. Уборщики этим отказываются заниматься, а я хочу, чтобы всё было красиво.       — Лип, я тебя представлю коллегам, в конце раздашь бумаги, — в ответ привычный кивок.       Совещание шло недолго. Ещё в самом начале я представил Филиппа как моего помощника, а в конце он раздавал бумаги… Конечно, я замечал взгляды, полные отвращения и высокомерия. Отвратительно. Для них рабы — это не люди. А я считаю, что каждый раб, в первую очередь, человек. ***       После «мероприятия» мы с Романом вернулись в машину, по пути захватив документы из какого-то кабинета.       Роман завёл машину, сначала вёл её молча, но потом спросил:       — Хочешь есть?       — Пока нет, спасибо, — я немного улыбнулся. Есть и вправду ещё не хотелось.       — Тогда пообедаем дома, — Роман Сергеевич тоже улыбнулся.       Всю дорогу я молчал, как и хозяин, а дома мы были через час. Я сразу ушёл к себе в комнату. Кровать была застелена, хотя я оставил всё как попало. Значит, Роман говорил правду — я действительно могу не беспокоиться о порядке. Вот только не очень люблю, когда роются у меня в вещах. ***       Как только я сел в кресло своего кабинета, мне позвонила моя менеджер.       — Роман Сергеевич, добрый день. Помните, вы говорили съездить к Рудзу? Помощник повара должен был быть, двадцать четыре года.       — Здравствуйте. Да, помню. И как?       — Роман Сергеевич… Того парня уже продали… Но там мальчишке двенадцать лет, смотреть страшно. Поваром, конечно, не будет, но, может быть, вам пригодится?       — Всё настолько плохо?       — Да. — Я поверил ей. Моя менеджер не из робкого десятка, и вывести её на эмоции сложно.       — Хорошо… Назначь встречу с ним на сегодня.       — Уже, Роман Сергеевич. Я знала, что вы не откажетесь. — По голосу стало ясно, что она улыбнулась.       Уже через полчаса я постучался к Филиппу и вошёл, получив разрешение.       — Я еду на собеседование, ты со мной?       — Я вам там нужен?       — Для статуса.       — Как скажете.       — Жду в машине. — Я улыбнулся и пошагал в машину, попутно размышляя, что могло так встревожить мою помощницу.       Может, его плохо кормят? Или настолько сильно бьют? Может, всё вместе?.. Да, скорее, последний вариант.       В машине мы опять ехали молча. Я лишь попросил Филиппа вести себя естественно и не реагировать остро в случае чего. Мой менеджер — очень сдержанный человек, поэтому я был готов к чему угодно после такой её реакции, но надеялся, что она просто преувеличила.       На пороге нас сразу встретил этот мальчишка… Худощавый, в старой одежде… он был в растянутом свитере, который закрывал шею, и в длинных штанах. Я увидел лишь светлые волосы, ведь голова была опущена.       — Привет, малыш, — я улыбнулся. Филипп стоял рядом молча.       — Здравствуйте, господин… Можете проходить в обуви. Пойдёмте за мной, — блондин говорил тихо, но разборчиво.       Я кивнул, и мы с Филиппом прошли в зал. На столе уже стояло три чашки кофе, а в кресле сидел хозяин мальчишки. Я представил себя и помощника, и мы заняли места. После этого мальчишка тоже сел, только вот на колени и возле кресла хозяина. Бедный ребёнок. Неужели у Рудза настолько высокое эго, что даже ребёнка, пусть и раба, заставляет сидеть на полу?       — Я рад, что вы заинтересовались им. Он на самом деле замечательный раб, всё умеет, всё терпит, всему научится, если нужно.       Я улыбнулся мужчине, сам пытаясь разглядеть мальчишку. Он поднял голову, видно, дабы так же поразглядывать нас. Щёки были запавшими, пару дней не кормили точно. Кожа была болезненно бледной, рядом с глазом милая родинка, но сами глаза… глаза были зелёные, словно два изумруда. В них я видел страх. Поняв, что я на него смотрю, он тут же опустил голову. Надо ответить Рудзу.       — Хорошо, только вот… мне обещали повара. Его уже купили? — я сделал надменный вид. Таким нельзя показывать, что хочешь забрать раба из благих намерений, могут из принципа не продать.       — Да, к сожалению, повара уже нет… Но Симон тоже может помогать на кухне.       Я заметил, как мальчик вздрогнул от упоминания своего имени. Интересно, он изначально знал, что его продают? Судя по реакции, нет.       — Мм… нет, его не пустят на кухню в моём доме.       Филипп сидел молча, и лицо не выражало эмоций, но под столом я чувствовал, как нервно тот трясёт ногой.       — Почему? Если обожжётся или порежется, не беда, он не станет закатывать сцен. — Усмехнулся мужчина, потом достал из кармана сигарету и закурил.       — Всё-таки детская кожа чувствительнее… — начал было говорить я, как меня перебило резкое движение Рудза.       Брюнет схватил мальчишку за руку, которую тот поднял, как только услышал сигаретный дым, и, немного отодвинув свитер, затушил сигарету о запястье ребёнка, на что тот только зажмурил глаза. Меня аж передёрнуло, как и Филиппа, но оба мы ничего не сказали. А что говорить в таких случаях?       — Ну вот, видите. Если не верите, могу продемонстрировать с ножом.       — Верю. Покупаю его. Не будет поваром — так станет отличной пепельницей. — Серьёзно сказал я, внутри пылая от возмущения.       Как?! Как так можно с этим маленьким солнышком, что сидит, уже даже глаза боясь поднять?       — Тогда я сбегаю за документами, можете пока поговорить с ним. — Мужчина улыбнулся и упорхнул из зала. Видимо, понимал, что кошелёк у меня немаленький.       Я отпил кофе, так же разглядывая мальчишку, но потом решил всё-таки задать пару вопросов, несмотря на то, что ответы и так знал.       — Как тебя зовут, изумруд? — я мягко улыбнулся.       — Симон, но можете звать меня как пожелаете, — пробубнил мальчик, не поднимая глаз.       — А сколько тебе лет?       — Одиннадцать… или двенадцать, — неуверенно ответил Симон, подняв взгляд на меня, но потом быстро опустив.       В зал вернулся хозяин и положил бумаги на стол.       — Ему двенадцать, неделю назад исполнилось, — он приторно улыбнулся, слегка пнув ребенка ногой.       Мне было ясно, что с мальчишкой будет трудно… Временно он побудет у меня, пока я не найду ему хороших родителей… Я понимаю, что пока не готов к детям.       Мы договорились о сумме, на удивление, он попросил всего четыреста семьдесят тысяч, потом подписали бумаги и подтвердили их домашним штампом.       После этого мальчик встал с места, обошёл стол и упал передо мной на колени, не поднимая глаз, бубня, чуть даже заикаясь:       — О-о… кхм… Обещаю слушаться и выполнять все приказы без пререканий, хозяин.       Я вздохнул, глядя на ребёнка… его безумно жалко. Я приказал подняться и идти собираться. Он ушёл и очень быстро вернулся с совсем небольшим рюкзаком.       Уже через десять минут мы сидели в машине. Я попросил Филиппа сесть с ребёнком сзади.       — Симош, ты голодный? — ласково и мягко спрашивал я, в зеркало видя, как мальчишка даже не поднял головы, лишь сжал свои руки на коленках.       — Я… не знаю… будет как вы скажете.       — Сим, ты хочешь кушать? — я повторил вопрос.       Что значит "не знаю"? Он выглядит так, будто не ел уже бог знает сколько!       Мальчишка заметно нервничал. Филипп тихо вздохнул, ласково обращаясь к блондину.       — Сим, ты будешь есть, если хозяин разрешит?       — Буду, — тихо и коротко ответил мальчик.       Я улыбнулся и поблагодарил Фильку коротким «спасибо». Тот ничего не ответил, только кивнул.       — Тогда заедем в кафе.       Мальчик поднял глаза на меня через зеркало.       — Как мне к вам обращаться?       — Меня зовут Рома.       Симон замешкался, но потом вздохнул.       — Хорошо…       Я повёл машину, и вскоре мы остановились возле кафе. Симон вышел из машины и пошёл к двери. Мальчик попытался её открыть, но сил не хватило… странно, эта дверь не такая уж и тяжёлая.       — Давай я сам? — я улыбнулся и подошёл к двери. Симона будто током ударило, и он отскочил. Боится меня.       Зайдя в кафе, мы с Филиппом сели, а Симон остановился возле столика и начал оглядываться в поисках чего-то, но потом опустил взгляд, тихо спрашивая:       — Хозяин, я не вижу тут клетки… Мне сесть у ваших ног?       — Что? Нет, конечно! — я повысил голос от удивления. — Садись за стол.       Его в клетку отправляли? Ужас… Я в целом против клеток, а тут ещё и ребёнок!       Мальчик вздрогнул и сел за стол. Нам принесли три меню. Сим сначала потянулся за меню, но потом остановился и убрал руку.       — Ты чего? Бери, — я улыбнулся. Филипп взял меню и пролистал к десертам, а Симон так же разглядывал стол.       — Я вспомнил, что мне нельзя…       — Что? Почему нельзя? — я старался улыбаться и говорить ласково, чтобы мальчик не боялся… Сам я, кажется, боюсь ещё больше. Вдруг обижу его чем, и он больше никогда не сможет мне доверять?       — Я наказан… Мне только завтра можно будет… Если вы разрешите…       — Нет, ты не наказан, — уверенно сказал я. — Выбирай, что хочешь. На цены не смотри.       Мальчик с явным энтузиазмом взял меню и, пробежавшись взглядом, ткнул на стейк с гарниром.       — Можно?       — Можно. А на десерт?       — Десерт? А… а тут есть клубника?       — Есть, — я улыбнулся.       — Тогда клубнику, пожалуйста, — попросил мальчик.       Я кивнул и посмотрел на Филиппа.       — А ты что будешь?       — Тирамису и фруктовый чай.       Я кивнул. Сам я хотел блинчиков… Блинчик с ветчиной и сыром. М-м, вкуснятина.       Официант принял заказ и ушёл, сказав, что он будет через десять минут.       — Я Филипп, — улыбнувшись, сказал парень, глядя на мальчишку.       — Хорошо…       — Так и обращайся, и на «ты», ладно? — ласково попросил парень.       — Как скажешь… — неуверенно ответил мальчик.       — Да! И ко мне тоже. — Так же улыбаясь, кивнул головой я. — И на ты.       Не хотелось, чтобы ребёнок воспринимал меня как хозяина.       — Хорошо, Рома и Филипп, — сказал мальчик, подняв на нас взгляд, но потом быстро опустил.       — В какую ты школу ходишь?       — Геническую… она в часе ходьбы от дома прошлого хозяина, — ответил мальчик, глядя на стол.       — Далековато… Тебя хозяин возил?       — Нет… Я всегда пешком хожу.       — Пешком? Час?       — Да… А что?       — Я живу за городом. Возить тебя туда будет проблематично.       — Я… понимаю… Буду вставать раньше, — он вздохнул. — Вы живёте в роще? Или на горке?       — В роще.       — Три часа тогда, — тихонько пробубнил мальчик. — А дом у вас большой?       — Большой. А что?       — Тогда в два… — опять пробубнил Сим.       — Что в два?       — Просыпаться, — вздохнул мальчик. — Четыре часа на уборку и три дойти.       — Ты не успеешь убрать мой дом за четыре часа в любом случае, — я усмехнулся.       — Да? Тогда… можно я буду убираться после школы, а не перед? Просто… вставать раньше… Я…       — Тебе вообще не нужно убираться.       — Что я тогда должен буду делать? — Он поднял голову, глядя на меня с открытым удивлением… Бедняга.       — Ничего, Симош. Учиться хорошо. Я переведу тебя в школу поближе, ладно?       — Правда? Хорошо… — кажется, мальчик не поверил.       Нам принесли заказы. Я кивнул Филиппу и Симону в качестве разрешения. Мальчик накинулся на еду так, будто не ел очень долго…       Лип ел свой десерт, разглядывая всё вокруг, Симон уплетал свой стейк, а потом и клубнику, политую шоколадом. Я же тем временем расправился с блинчиком и запил его ароматным кофе. Еда тут, конечно, вкусная, но с готовкой Нилана не сравнится.       Через время я оплатил счёт, оставив щедрые чаевые, и мы вернулись в машину.       Мне казалось, мальчишка расслабился, но как только мы переступили порог дома, он кинулся в ноги и начал аккуратно снимать с меня обувь. Я резко сделал шаг назад.       — Ты чего? Симош, я сам.       Мальчик глянул на Филиппа и подполз уже к нему. Но Лип присел на корточки.       — Не надо никого разувать, — ласково и с улыбкой сказал каштан, глядя на него.       Симон кивнул, встал с места и разулся сам. Пройдя в дом, он начал разглядывать высокие стены, расписанные потолки, картины на этих стенах. Интересно, насколько сильно заметна разница между профессиональными художниками и мной?       — Я что-то должен вам за обед?       — Нет, — я вздохнул. — Пойдём, покажу тебе твою комнату, — сказал я и пошёл по коридору, остановившись возле лестницы. Там была дверь в мою комнату, но соседняя, с другой стороны, была свободной. Я открыл её. Филипп, на удивление, не пошёл с нами, он пошёл наверх, к себе, видимо. Ладно, пусть отдыхает.       Комната была большой, светлой, в ней было почти всё, что может быть нужно подростку из мебели: шкаф-купе, большой письменный стол, компьютерное кресло, две тумбочки около большой кровати.       Но, зайдя в комнату, Симон заострил взгляд на большой кровати, а потом посмотрел на меня. В глазах мальчишки виднелся ужас.       — Можно по-другому? Я не хочу так…       — Что? Ты о чём? — я сел на кровать и аккуратно похлопал рядом с собой. Я искренне не понял реакции мальчика. Он не привык спать один в комнате?       Мальчик испуганно сел на край кровати, на глазах выступили слёзы.       — Что такое?       — Я… хозяин, пожалуйста, не надо… Я весь дом вымою! Я… я всё что угодно сделаю!!! Но не так… я боюсь…       — Ты о чём, Симош? — я придвинулся ближе, чуть приобняв мальчика, на что тот сразу зарыдал, уткнувшись мне в плечо. Всё это до жути напомнило мне Яна… Сим сейчас намного младше, чем тогда был Ян… До меня наконец-то дошло, в чём дело. — Сим, я не собираюсь тебя трогать, не волнуйся… Я ведь сказал, ты ничего не должен.       Мальчик отодвинулся и вытер слёзы рукавом свитера.       — Тогда зачем кровать такая большая?       — Чтобы тебе было комфортно спать.       — Просто… Просто спать? — недоверчиво спросил Симон, посмотрев на меня.       — Да. Симош, я твой друг. Не бойся меня, я тебя ни в коем случае не обижу.       Блондин закивал и вроде перестал плакать. Меня радовало хотя бы то, что он быстро отходит.       — Правда-правда?       — Да, правда-правда, — я мягко улыбнулся.       — Оставляй тут рюкзачок и пойдём к врачу. Он очень хороший.       — Врачу… нет, не надо к врачу. У меня ничего не болит, — упрямо заявил блондин.       Я повернул голову, а в дверях появился Виктор Семёнович, наш врач, а следом уже и Филипп.