Замкнуть петлю

— Шалафи, как вообще может существовать мир с временной петлёй? — Пока есть перемещения во времени, возможно всё. — Но из-за чего боги вообще допустили это? — А ты веришь в мудрость и доброту богов, Даламар? С каких пор? — Нет, я верю, что они не стали бы добровольно делиться властью с людьми. С магами. — Конечно, не стали бы. Но такое может произойти, если боги не могут вмешаться в спасение мира или важных для мира существ. Дают возможность сделать это другим. — Спасают нашими руками? И от чего спасаем мы наш мир? — От Бездны, Даламар. От падения в Бездну и гибели всего и вся. — Это неизбежно? Если я не справлюсь. — Это наиболее вероятно, Даламар. Возможные линии в Реке Времени видны слишком слабо, чтобы я мог разглядеть, но ты хочешь рискнуть всем миром? *** Даламар был в этом времени уже почти две недели. Время сладкое и мучительное. Ему приходилось следить за каждым своим шагом, за каждым словом, чтобы ненароком не выдать, кто он на самом деле. И всё это время Танис был рядом. И даже не злился на прикосновения, от которых Даламару так трудно было удержаться. Когда-то так уже было, только он сам старался избегать касаний. А потом… потом было так много всего, что казалось, годы прошли, а не те короткие, стремительно пролетевшие месяцы. Быть рядом с Танисом и помнить, как было раньше — как будет ещё только — мучительно. Но Даламар и под пыткой бы не отказался от этого. От этих дней, от этих часов — от каждой минуты, проведённой рядом. Рана уже почти не тревожила его. Рейстлин словно знал, куда бить. А может, и знал? Нет, он ведь сам сказал, ни Река Времени, ни летописи Астинуса не открывали, что произошло. И всё же шалафи смог сделать так, что Даламар наслаждался сейчас тихим вечером у камина в компании того, кого считал слишком важным для себя. В последние несколько дней мягкая погода сменилась заморозками, и камин по вечерам пылал жарче. Танис устроился прямо на ковре перед очагом, Даламар же остался в кресле. Рана его хоть и почти не тревожила, но сидеть всё равно пока приходилось более чинно и прямо, чем хотелось бы. А хотелось бы разлечься на ковре рядом с Танисом, уложив голову ему на колени, и смотреть в огонь, и чувствовать, как тот осторожно перебирает его волосы — так нежно, как только он и умел. Но вместо этого они сидели довольно далеко друг от друга и согревались не касаниями, а подогретым вином со специями, которое сделал Танис. Вино было довольно слабое, и они сочли, что Даламару от него вреда уже не будет. За окном взвыл ветер, к вечеру поднялась метель. А в уютной гостиной был приятный полумрак, разгоняемый только огнём от очага — большего эльфийскому зрению и не требовалось. — Знаешь, в такой вечер нам не хватает только страшных историй, — Даламар с усмешкой качнул своей кружкой и сделал глоток. Вино уже сделало своё дело, хотелось больше говорить, открыться, наконец. Или хотя бы просто на что-то отвлечься от желания стечь с кресла вниз, к Танису, наплевав на возможную боль от раны. — Тебе не хватает ужасов? — поднял на него Танис удивлённый взгляд. — Не обязательно же рассказывать совсем страшные, — шире улыбнулся Даламар и предложил. — Хочешь, я расскажу? История рвалась наружу, просилась на язык сама собой, и удержать её в себе становилось так трудно. Пусть бы и просто страшной сказкой у камина, может, тогда она перестанет пугать самого Даламара. Он дождался кивка Таниса и заговорил, прикрыв глаза. — Однажды в Башню Высшего Волшебства пришёл… эльф. — В Вайрет? — уточнил Танис. — Может быть. А может, в другую, их было пять когда-то. На эльфе лежало страшное проклятье, которое должно было убить его. И никто не мог ему помочь — ни светлые жрецы, ни маги всех лож. Все отказывались снять проклятье. Эльф думал, что дни его сочтены. Но нашёлся один маг. Чёрный маг. Он сказал, что сможет помочь. Точнее, не сам маг, а его ученик, ведь для снятия проклятья нужен был тот, в ком течёт эльфийская кровь, но кто знаком не только с белой магией. Таков был ученик мага. Но чтобы снять проклятье, ученик мага должен был колдовать сорок дней — проклятье уже очень сильно вросло в проклятого, слишком долго он искал помощи и не находил. И эльф остался в доме мага на это срок, и ученик мага совершал над ним ритуалы каждый день, расплетая узлы опутавшего его заклинания. — И ему удалось? — спросил Танис. — Да, но прежде, чем это случилось, эльф и ученик мага полюбили друг друга. — Даламар грустно улыбнулся. — Ученик? Не ученица? — Да, ученик. И эльф, а не эльфийка. Тебя что-то смущает? — Да нет, всякое бывает… — отчего-то покраснел Танис. Или это просто показалось в бликах пламени. — Так вот, они полюбили друг друга, — продолжил Даламар. — Точнее, сначала ученик мага думал, что это проклятье так пытается сопротивляться избавлению от себя, заставляя эльфа желать его. Но всё же сдался собственным чувствам. — И они жили долго и счастливо? — Могли бы. Но с последним развязанным узлом проклятье указало на того, кто наслал его. И оказался им ученик мага. — Что? — вскинулся Танис. — Но зачем? — Затем, что любил. И хотел, чтобы однажды эльф пришёл к нему, — пожал плечами Даламар и посмотрел в пламя. Там, словно живые, вставали образы, воспоминания. О недоверчивом сближении, о хрупком счастье, что разбилось в одночасье. — Но эльф, узнав об этом, ушёл. Не смог простить… Он замолчал теперь надолго, завершив свою историю. Не так, как стоило бы, не так, как всё завершилось. Не мог он рассказать о боли и тоске, что поселилась в сердце ученика мага, не мог рассказать, как тянуло вновь коснуться, как хотелось вернуться в те короткие счастливые дни. И как мало их было, этих дней. А может, и правда, если ушёл тогда, значит, не любил, значит, это всё было лишь воздействием проклятья, призванного уничтожить всё хорошее и самую жизнь. — Даламар, — позвал Танис, вырывая из раздумий. — Скажи, этим эльфом… был ты? — Что? Нет, — с улыбкой покачал готовой он. — Нет, не я. Что ты, это просто сказка. Страшная сказка на вечер. Ведь это так ужасно, наверное, — понять, что проклял тебя тот, кого ты полюбил?.. Даламар уже ненавидел себя за это, за ещё не сделанное. Хоть и не мог сказать. Как и молчать не мог. Но не говорить же Танису правду. — Теперь твоя очередь, Танис, — отсалютовал он кружкой, вино в которой почти закончилось. — Расскажи про ваш поход в Сильванести. Там вам тоже пришлось столкнуться со страшной магией. — Это ведь твоя родина, да? — тихо спросил Танис. — Да, ты угадал, — кивнул Даламар. — Расскажи, прошу. Я хочу узнать, как вы спасли мою страну. Я никогда туда не вернусь, но хочу услышать. От тебя. Иногда одну боль можно изгнать только другой болью.