Замкнуть петлю

— Чтобы ты смог переместиться ближе к Танису, мы поместим прядь его волос в жезл. — Что это за артефакт, шалафи? — Он был сделан ещё до Катаклизма. Нашёл его здесь, в Башне, с припиской, в какой книге искать заклинание для активации. Не все хранилища здесь похожи на свалку всего подряд, но более-менее приличное я изучил ещё до твоего появления. Но сейчас не это важно. Я покажу тебе, как управляться с жезлом. Его тебе нужно хранить как зеницу ока, иначе назад ты вернуться не сможешь. — Ну, придётся подождать не так уж долго, шалафи. Даламар улыбнулся впервые за всё время подготовки. — И всё же два тебя в одном времени могут повредить ткань мироздания. Встречаться вам нельзя ни в коем случае, надеюсь, ты это понимаешь. — Конечно, понимаю. Лучше, если меня вообще никто не заметит. — Что-то мне подсказывает, что это невозможно. Но этим мы займёмся позже. Сейчас, Даламар, заклинания. Тебе потребуются два, которые ты не должен забыть. Запишешь на свитке, книг с собой не бери. — Почему? — Ты не должен быть похож на мага. И магическая книга вызовет подозрение, особенно если ты начнёшь искать в ней нужное заклятье. Вряд ли тебе потребуется что-то больше твоих привычных умений, кроме этих двух. Одно — проклятье. Его ты должен наложить правильно, иначе… Ты ведь не хочешь навредить Танису? — Нет! Этого я хочу меньше всего. Я и проклинать его не хочу. — Ты же знаешь, что с ним не случится ничего плохого. — А то, что было, разве не плохо?.. Ладно. Какое второе? — Стирающее память. — Зачем? — На случай непредвиденной ситуации. Но оно довольно сложное, и тебе проще будет усыпить объект и прочитать заклятье, чем пытаться быть незамеченным. Свиток же привлечёт меньше внимания, чем книга. Запишешь их сам, чтобы лучше запомнить порядок чтения. *** Вослед за недолгими морозами пришли метели, но и они не задержались. Кратко отвоевав своё, зима снова стала мягкой и тёплой, только солнцем не радовала. Светло-серое пасмурное небо, тёмные стволы деревьев со снежными шапками на ветвях, белые сугробы внизу… Слишком мало красок, чтобы взгляду было за что зацепиться. Танис смотрел скорее в себя, чем за окно. Он застыл, привалившись плечом к оконной раме и глядя на силуэты деревьев за оградой дома. Таких сугробов, как намело за последние дни, на его родине, в Квалинести, не бывало, и детские воспоминания о зимах были другими. Такое он помнил скорее об Утехе, где зимой так хорошо было посидеть у камина или собраться с друзьями в таверне. И всё же сейчас вспоминались те зимние дни юности, где они с Гилтанасом развлекали малышку Лорану сказками о героях из старых книг. Ему нравилось тогда представлять себя таким воином, готовым одолеть все преграды, чтобы завоевать сердце прекрасной принцессы. Он видел, как уходит на войну против зла, а после возвращения становится героем, и эльфы наконец признают его равным себе… А вышло всё совсем по-другому. Да, официально он внесён в ряды героев войны, да, считается, что он очень многое вложил в эту победу. Но разве героизм — войти в город через постель врага? Разве будет герой прикрываться чувствами? Он лгал в глаза женщине, с которой был. Он лгал в глаза принцессе, которую любил. Думал, что любил. Но уж героизмом всё это точно не пахло. И защитить он не смог в итоге никого, только помочь, нанести удар и отвлечь… Лорана пострадала из-за него. Каким бы Золотым Генералом она ни была, ей пришлось пережить слишком многое. Эльфийской принцессе, любимой семьёй девочке пришлось слишком быстро повзрослеть. Не вышло из него героя. Способен ли он вообще был хоть кого-то защитить собственными силами? Или только прикрыть спину в сражении? Быть не героем, но соратником, на равных… Кому? Лоране, которую теперь все берегли? Китиаре, оставшейся на другой стороне? Туда он не перейдёт… — Твоя рана почти зажила. Не желаешь размяться? — задал Танис вопрос, когда они с Даламаром закончили завтрак. — Погода наладилась, тебе полезен свежий воздух. — Я не думаю… — начал было эльф и осёкся. — Я обещаю, что не буду сильно бить. Ты не пострадаешь. У меня, конечно, не оружейный склад, но мечи найдутся. — Я не могу, Танис. — Но почему? Ты сражаешься не мечом? А чем? При тебе не было никакого оружия, кроме… Танис замолчал вдруг, поражённый внезапной догадкой. Но ведь ничто не наводило на эту мысль прежде — ни одежда, ни поведение. Или он сам не хотел думать об этом, даже найдя при эльфе только узкий остро заточенный кинжал за голенищем сапога? — Да, я маг, — со вздохом подтвердил догадку Даламар. — Мне нельзя браться за оружие. — Я думал… Почему-то думал, что ты просто посыльный. Ты ведь не в мантии. — Не все маги носят мантии трёх Лож, Танис. — А ты? Танис знал, слышал от Рейстлина, что не все маги проходят Испытание. Не все вообще способны пройти его, не все проходящие выживают. Даламар был довольно молод, он мог и не успеть пройти. — Я лишился права носить белое, когда был изгнан. Но я и не хотел, белая магия не смогла спасти Сильванести от войны. Меня бы всё равно изгнали, если бы после Испытания я не вошёл в Белую Ложу. — Но изгнали тебя до Испытания? — Да, — подтвердил Даламар и сам же пояснил, не дожидаясь очевидного вопроса. — Я предложил использовать против Повелителя Драконов магию иллюзий. Это красная магия. Но наших сил не хватило, чтобы остановить армию, а я попал под подозрение… — Вот как… — протянул Танис и посмотрел внимательнее на собеседника. — И на кого ты работаешь теперь? — На Конклав, — криво улыбнулся эльф. — Не волнуйся, Танис, я же говорил, я не враг тебе. Могу поклясться. — Не надо. Не стоит, Даламар, я верю. Но почему ты не говорил, что маг? — Ты не спрашивал. А я всё равно не мог колдовать. После неудачного перемещения силы истощились, а остатки ушли на то, чтобы справиться с раной. — А теперь? — уточнил Полуэльф, поняв вдруг, что не заведи он этот разговор, может, и дальше бы не знал, кем был его спасённый. — Силы возвращаются. — Даламар протянул руку, и на кончиках пальцев заплясали искорки. — Но это всё, что я пока могу. Война завершилась, но мир не стал спокойным местом. В нём по-прежнему было место свету и тьме, добру и злу. И по-прежнему на кого-то охотились и кого-то пытались убить. Но нужен ли был Танис во всей этой круговерти чужой жизни? И мог ли он стать соратником, прикрывающим спину — хоть бы и магу?