Замкнуть петлю

— Даламар, почему ты здесь? Рейстлин оказался у Бассейна Видения совсем неслышно, ни шагами, ни магией не поколебав спокойствия этого места. Даламар вскочил с бортика чаши, но картинку в глубине воды убрать не успел. — Ш-шалафи. ., — словно с испугом прошептал эльф. — Уже глубокая ночь, ученик, — напомнил маг, лишь мельком взглянув на водную гладь. Ему не требовалось даже смотреть, на самом деле, чтобы знать, что там — Танис. Спит беспокойно, разметав по подушке каштаново-рыжие волосы. — Мне не спится. — И всё же завтра ты должен быть отдохнувшим. Мы слишком долго готовились, чтобы ты сорвал ритуал из-за недосыпа. — Да, шалафи, — Даламар склонил голову, пряча полный тоски взгляд. — Ты слишком часто приходишь сюда, Даламар, — со вздохом сказал Рейстлин. — Но это ничем не поможет в нашем деле. — Я знаю, шалафи. Но не могу не видеть его. Хотя бы так… — Ты мог бы и поговорить с ним. Где твоя решительность? — Не сейчас. Не тогда, когда собираюсь проклясть его. *** Танис засиделся с документами допоздна. Не то, чтобы он работал с ними — никак не мог сосредоточиться на деле, перечитывал одно и то же по несколько раз, с трудом улавливая смысл написанного. Да и не требовалось на самом деле сидеть с ними сейчас. Танис просто пытался отвлечься, он и сам это прекрасно понимал. Не выходило. Поцелуй всё никак не шёл из головы. Это было странное ощущение одновременной правильности и неправильности произошедшего. Даламар… Он ведь сам сказал, что не был против, что тоже хотел этого. И всё же… Они оба были мужчинами. Не то, чтобы Полуэльф не знал о существовании подобного рода отношений. Да и стоило признать, та же Китиара порой от мужчины отличалась только отсутствием члена. Нет, смущали отнюдь не отношения на равных. Да даже с Лораной отношения не превратились в итоге в отношения героя-защитника и нежной жертвы-принцессочки. Наоборот, в отношениях двух равных было проще. Но ведь они оба мужчины! И это… Ну, с точки зрения природы — неправильно? Вот только почему-то не было неприятно от поцелуя. И постоянно вспоминалось это нежное касание губ, быстро ставшее чем-то более жарким, требовательным, глубоким. Хотелось повторить. Было страшно переступить этот порог. А губы Даламара были сладкими — от яблока в карамели. А что Даламар? Была ли та его история об эльфе и ученике мага намёком, что он сам не против подобного рода отношений? Или… он и был тем учеником мага? Он ведь сказал, что не вышел бы из Испытания магом Белой Ложи. И чьё кольцо он носит на пальце? Оно так похоже на обручальное… Может, уверившись в безнадёжности своих прежних чувств, Даламар решил идти дальше? С ним?.. Вопросы, вопросы — и ни одного ответа. Даже для себя. Даже о себе. Просто с Даламаром было хорошо. И целовать его было внезапно слишком хорошо. Возможно, им стоило поговорить об этом, но Танис не знал, как завести этот разговор. А Даламар… нет, не отстранился, он словно ждал чего-то. Что Танис всё поймёт и сделает шаг? Что перестанет сидеть здесь, в кабинете (да, ему, как дипломату, приходилось принимать посыльных не в гостиной, а в рабочем кабинете — статус, в Бездну его), и копаться в собственной душе? Но разве хотел он повернуть время вспять и сделать так, чтобы этого поцелуя не случилось вовсе? Нет, не хотел. Только если бы смог заморозить свою душу, заковать в лёд — и не чувствовать ничего. Ничего из того, чему даже названия не мог подобрать. Оставив, в конце концов, свитки в том беспорядке, который навёл за время попытки поработать, Танис поднялся из-за стола и направился к спальне. Смысла и дальше сидеть, глядя в бумаги, он не видел, но и сна не было ни в одном глазу. Он остановился у двери гостевой комнаты, чутко прислушался, но было тихо. Возможно, Даламар уже спал. А будить эльфа, чтобы не знать, о чём говорить, было глупо. Постояв с пару минут, Танис ушёл к себе, уже предполагая, что ночь эту проведёт без сна. Даламар сделал глубокий вдох — и решительно постучал в дверь спальни Таниса. Он знал, что Полуэльф уже там, слышал, как тот проходил по небольшому коридору. Даже понял, что Танис ненадолго останавливался у его двери, но не решился вот так открыть. Быть может, если бы он всё же постучал… Нет, так было даже лучше, наверное. Даламар готовился весь вечер, Даламар планировал — и понимал, что всё наверняка пойдёт не по плану. Но попытаться стоило. В конце концов, он уже достаточно знал Таниса, чтобы понимать — тот вряд ли решится сделать шаг первым. Этот поцелуй днём — это было даже больше, чем Даламар мог надеяться. Их сближение в прошлый (будущий?) раз было стремительным из-за проклятья. Если бы не оно, быть может, Даламар никогда и не познакомился бы с Танисом. Или, что весьма вероятнее, познакомился бы при других обстоятельствах — как он успел узнать о линиях вероятностей, редко бывает, чтобы судьбоносные встречи не повторялись в других вариантах реальности. Это всё было слишком сложно, чтобы осознать, и Даламар просто понимал, что с Танисом судьба свела бы его в любом случае. Вот только могло это быть и на пороге Бездны. Но сейчас эти рассуждения о возможностях не имели значения. Сейчас был важен лишь случившийся днём поцелуй. Он словно отпечатался на губах Даламара — и нежность, и страсть, и лёгкая, такая привычная и родная уже, колкость бороды Полуэльфа. Словно и не было ничего — ни отдачи проклятья, указавшего на сотворившего его мага, ни разочарования в зелёных глаза, ни долгих бессонных ночей у Бассейна Видения. Только всё это было. Но Танис об этом не знал, потому что оно ещё не случилось. И Даламар не знал, как это исправить. Он мог только попытаться забрать у жизни свой последний шанс. Танис не сразу открыл на стук, Даламар успел слегка замёрзнуть в коридоре — хоть дом и топили хорошо, но на дворе зима, не лучшее время расхаживать босиком. Он уже собирался уйти, кляня себя за то, что поддался надежде, как дверь распахнулась. — Даламар? — спросил Танис, словно кто-то кроме них был сейчас в доме. Алетта, служанка Таниса, на ночь здесь никогда не оставалась. Полуэльф был растрёпан сверх меры, ворот рубахи развязан, а сама она не заправлена — то ли снять не успел, то ли быстро натягивал обратно, не смея показаться перед гостем в полураздетом виде. Даламар улыбнулся бы этой картине, если бы волнение не стискивало изнутри. Он сделал шаг, не дожидаясь приглашения — в комнате натоплено было даже с избытком, и его невольно потянуло к теплу. Накинутое на плечи покрывало мало тепла давало Даламару. Эльф зябко дёрнул плечами, и Танис поспешил закрыть дверь за ним, чтобы не впустить холод. — Ты пришёл поговорить? — осторожно начал Танис, явно подбирая слова. — О том, что случилось днём? — Только не нужно извиняться, я уже говорил. — Даламар на миг прикрыл глаза, справляясь со всколыхнувшимися страхами — не сейчас родившимися, а тогда, в Башне. Когда он думал, что всё притяжение между ними лишь следствие проклятья, что Танис не захочет сам. — А если ты считаешь, что всё это неправильно… Даламар отпустил края покрывала, которые держал изнутри, кутаясь. Тряхнул плечами, позволяя ему соскользнуть с плеч, упасть на пол. Под покрывалом не было ничего, кроме самого Даламара — обнажённого, открытого, решительного. — …просто прогони меня, — шёпотом закончил он начатую фразу. И непонятно было, предлагал ли он прогнать себя из комнаты или из жизни вообще. Даламар и сам не знал, понимал только, что в любом случае будет больно. Но не попытаться было бы тоже больно — думать каждый день, что было бы, если бы он решился. Танис мгновение смотрел на открывшуюся его взору картину, а после протянул руку — не к покрывалу, как боялся Даламар, скользнул пальцами по щеке, даря мимолётную ласку. — Почему, Даламар? — Так я хочу. Тебя. Во мне. Здесь. Сейчас. И потом… Короткие, рубленные, чёткие фразы, оборвавшиеся под жарким поцелуем, под горячими объятиями. Покрывало так и осталось лежать на полу. А принесённый Даламаром флакон с маслом, купленный днём в лавке травника, — он не думал ничего такого днём, но даже в одиночестве слишком уж требовало его тело внимания порой, — очень пригодился. — И всё же, Даламар, почему? — спросил Танис уже под утро. Там, в темноте ночи, остались горячие поцелуи, расцветающие на коже, выгибающееся в наслаждении под ласками Таниса тело Даламара, сбитые простыни, лёгкий аромат масла, жар соития… К утру оставалось лишь ощущение правильности всего произошедшего. И всё же Танис спросил. — Быть может, я просто влюбился в тебя, — лукаво улыбнулся Даламар в ответ и потянулся за поцелуем. За окном падал снег, теперь совершенно естественным образом, без всякой магии. И до весны и празднования Победы в войне Копья, казалось, было ещё так далеко.