Шапито безумцев

После бойни в загородном клубе воздух в особняке изменился. Он больше не был пропитан только страхом — теперь в нем искрилось тяжелое, грозовое электричество. Тэхен вернулся в свою комнату другим человеком. На его руках не было видимой крови — Чонгук заставил его вымыть их еще там, в клубе, — но он чувствовал её запах повсюду. Она въелась в поры, в мысли, в саму душу. Он стоял перед зеркалом, расстегивая платиновый чокер. Пальцы слегка подрагивали. В отражении он видел незнакомца: холодного, ослепительно красивого и... пустого. Дверь за спиной открылась без стука. Чонгук вошел, снимая на ходу испачканный пиджак. Его взгляд, обычно острый и расчетливый, сейчас был затуманен чем-то похожим на лихорадку. Он подошел к Тэхену со спины, и тот не вздрогнул. — Ты сегодня превзошел все мои ожидания, — прошептал Чонгук, кладя ладони на плечи Тэхена. Его руки были горячими, почти обжигающими сквозь тонкий шелк рубашки. — Ты видел их лица? Они умирали с твоим именем на губах. Чонгук развернул его к себе. В полумраке комнаты его глаза казались двумя черными дырами, засасывающими в себя всё живое. Тэхен посмотрел на него — не снизу вверх, как испуганная жертва, а прямо, в самую бездну. — Я сделал то, что ты хотел, — голос Тэхена был тихим, но в нем больше не было надлома. — Я убил в себе того, кем я был. Теперь ты доволен? Чонгук вместо ответа резко притянул его к себе и впился в губы жестким, требовательным поцелуем. В этом жесте не было нежности — только ярость, облаченная в страсть. Это была битва за власть, за обладание, за право называть этого ангела своим. Тэхен ответил. Он вцепился в волосы Чонгука, притягивая его ближе, отвечая на эту грубость той же монетой. Они повалились на огромную кровать, не разрывая контакта. Одежда летела на пол — шелк, кожа, пуговицы с тихим звоном рассыпались по паркету. В свете догорающих свечей тела казались мраморными изваяниями. Чонгук навис над Тэхеном, прижимая его запястья к подушке. На его груди, прямо над сердцем, чернела татуировка в виде вороньего крыла. — Ты ненавидишь меня? — выдохнул Чонгук, обжигая дыханием шею Тэхена. — Больше всего на свете, — ответил Тэхен, выгибаясь навстречу его прикосновениям. — И так же сильно я хочу, чтобы ты никогда не отпускал меня. Это была их общая правда. Единственная истина в мире, где всё остальное было ложью. Чонгук входил в него медленно, словно пробуя на вкус каждую каплю его боли и наслаждения. Тэхен вскрикнул, закидывая голову назад, и его крик утонул в поцелуе Чонгука. Это был танец на битых стеклах — больно, опасно, но так ярко, что закладывало уши. Каждый толчок, каждое движение смывали границы между ними. Они больше не были похитителем и пленником. Они были двумя половинами одного безумного целого. В кульминации Тэхен впился ногтями в спину Чонгука, оставляя длинные алые полосы. Он смотрел в глаза Чонгука и видел там не монстра, а свое собственное отражение. — Тэхен-и... — сорванным голосом прошептал Чонгук, утыкаясь лицом в его плечо. — Ты — моё проклятие. Моё единственное спасение. Когда всё закончилось, они долго лежали в тишине. Чонгук бережно перебирал пряди волос Тэхена, а тот слушал, как успокаивается сердце человека, который разрушил его мир, чтобы построить на его руинах новый — только для них двоих. — Завтра будет сложно, — тихо сказал Чонгук, закрывая глаза. — Оставшиеся псы из Совета объявят охоту. Но они не знают, что мой «Ангел Скорби» теперь умеет летать. Тэхен прижался к нему крепче. Он знал, что впереди еще много крови. Но теперь он не боялся. В этом «Шапито безумцев» он наконец-то нашел свое место. Рядом с королем этого хаоса.