i know you love me

Льюис сидел на скамейке возле боксов, перематывая руку после падения. Колено саднило, но он старался не подавать вида. Тренировка закончилась, все разошлись, а он задержался — ждал, пока уйдут остальные, чтобы не видеть их рожи. — Эй, педик! Он поднял голову. Феликс стоял в компании своих обычных прихвостней — трое парней из младшей лиги. — Чего тебе? — Льюис постарался, чтобы голос звучал ровно. — Да вот думаем, — Феликс подошел ближе, присаживаясь на корточки перед ним. Слишком близко. Льюис чувствовал запах его жвачки. — Как это у тебя получается? Приезжаешь из ниоткуда, лезешь в формулу, а тачка у тебя — говно. И всё равно едешь. Это талант или просто повезло, что Росберг-старший спонсирует твою черную задницу? Парни за спиной заржали. Льюис сжал бинт в руке. — Отвали, Феликс. — Ой, какие мы обидчивые, — Феликс встал и демонстративно отряхнул колени. — Ладно, пошли, пацаны. С этим всё равно не о чем разговаривать. Нищий, бесперспективный и еще черный в придачу. Удачи тебе, Льюис. Она тебе понадобится. Они ушли, гогоча. Льюис остался сидеть. Внутри всё кипело, но он привык. Глотал это годами. Уже не в первый раз, не в десятый. Просто еще одна царапина к коллекции. — Ты в порядке? Голос Нико заставил его вздрогнуть. Льюис резко обернулся. Тот стоял в паре метров, в руках держал две бутылки воды. Смотрел внимательно, без обычной своей правильной улыбки. — Давно ты тут стоишь? — спросил Льюис с раздражением в голосе. Ему не хотелось, чтобы кто-то видео его таким. Я этим идиотам вообще ничего сказать не могу зараза. — Достаточно, — Нико подошел и протянул ему бутылку. — На, холодная. Льюис не взял. Смотрел на Нико исподлобья, пытаясь прочитать, что у того в голове. — Все слышал? — Слышал. — Нико утвердительно кивнул головой, все еще стоя с протянутой рукой. — И что? Тоже пришел пошутить? Скажешь, что они правы? — Льюис грозно смотрел на Росберга снизу вверх. Не хватало еще, чтобы он надо мной издеваться начал. — подумал Льюис. Нико вздохнул. Опустился на корточки рядом, совсем как Феликс минуту назад, но дистанция была другой. Парень просто сел рядом, прислонившись спиной к скамейке, и уставился вдаль на пустую трассу. — Я не собираюсь шутить, — сказал он тихо. — И не собираюсь говорить, что они правы. Потому что это не так. Хэмилтон молчал. Смотрел на профиль Нико — идеальный, правильный, богатый. Сын миллионера, который никогда не знал, каково это — когда над тобой смеются из-за цвета кожи или количества денег в кармане. — Ты не понимаешь, — наконец выдавил он. — Чего? — Нико как мне странно повернул голову и поднял одну бровь в недоумении. — Всего. — Льюис вдруг запнулся, забыв все слова. — Какого это — быть мной. У тебя есть отец, деньги, имя. Тебе не нужно никому ничего доказывать, кроме себя. — Льюис все еще смотря на парня снизу вверх, яростно показывал указательным пальцем на дверь. Нико повернул голову. Посмотрел на него долгим, странным взглядом. В нем не было жалости — Льюис ненавидел жалость. Было что-то другое. Сложное. — Я правда не знаю, каково это, — сказал Нико медленно. — Но я знаю, каково это — когда тебя не принимают всерьез. Думаешь, если у меня есть деньги отца, мне легко? Все думают, что я тут только потому, что папа заплатил. Что я бездарность, которая купила место. Это тоже не сахар. — голос парня немного дрогнул. Льюис усмехнулся горько. —Да, но тебя хотя бы не называют негром. Нико дернулся, будто его ударили. —Нет, но я слышу другое. Мажор, папенькин сынок, золотой мальчик. Ты думаешь, это не так неприятно как тебе? — Неприятно, — тихо сказал Льюис. — Но это другое. — брюнет все равно стоял на своём. Они замолчали. Сидели на скамейке, глядя на пустой трек. Солнце садилось, бросая длинные тени на асфальт. — Спасибо, — нехотя выдавил Льюис. — За что? — Что не ушел и не сказал, что я идиот. Нико пожал плечами. —Я же друг. Слово «друг» резануло чем-то острым внутри. Он повернулся и посмотрел на Нико в упор. — А мы точно друзья? — спросил он. — Или… ладно, не важно. Нико замер. На его лице впервые за всё время знакомства мелькнуло что-то похожее на обиду. —Ты серьезно? — Не знаю, — Льюис встал, отряхнул штаны. — Я никому не верю. Все, кто называли себя друзьями, рано или поздно показывали зубы. Так что извини, если я не бросаюсь тебе на шею с благодарностью. Он развернулся и пошел к выходу с паддока. Прошел несколько шагов и остановился. Не оборачиваясь, сказал: — Вода всё равно нужна. Кинешь? Нико поднялся, подошел и молча протянул бутылку. Льюис взял, не глядя. Их пальцы на секунду соприкоснулись. — Я не они, — тихо сказал Нико. Льюис ничего не ответил. Просто пошел дальше, сжимая холодную бутылку в руке. Внутри боролись два чувства: привычное недоверие, въевшееся в кости, и что-то новое, теплое, от чего хотелось бежать подальше, потому что теплое было опасным. Нико смотрел ему вслед, пока фигура Льюиса не скрылась за поворотом. Потом достал телефон и набрал сообщение отцу: «Задержусь. Не ждите». И пошел в другую сторону — искать Феликса. Не для драки. Для разговора. Потому что если кто-то будет травить Льюиса, этот кто-то будет иметь дело с ним. Даже если Льюис об этом никогда не узнает.

***

Но ничего не может продолжаться вечно. Даже что-то нехорошее. Прорыв в их отношениях случился из-за пустяка. После изматывающей гонки родители заперлись в трейлере по поводу какого-то важного разговора, оставив парней под мелким, противным дождем. Они сжимались под навесом, держась плотно рядышком. — Не люблю дождь, — внезапно сказал Нико, скрестив руки на груди. — Все вокруг плавает, и ощущение такое… еще и на трассе постоянно заносит. Нико поëжился. И как только Льюису не холодно? Глаза устремились в одну точку, а руки перестали сильно натирать плечи. Почему я вообще о нём думаю? Мысли неслись быстро и хаотично и блондину это откровенно не нравилось. Ну в этом же нет ничего такого да? — Зато весело, — хмыкнул Льюис, не отрывая взгляда от лужи. — Как на льду. Просто надо, понимаешь, чувствовать. — Парень весело взмахнул руками, представляя будто он балерина. — Чувствовать, — повторил Нико без особой веры. Его пальцы нервно тарабанили по собственному предплечью. — Да, вот смотри. — Льюис вдруг шагнул под дождь, развернулся и сделал несколько нелепых пируэтов. — Как танцуешь. Нико смотрел на его серьёзное лицо и после неожиданно для себя рассмеялся. Громко, искренне, показывая зубы. Звук был непривычный для Хэмилтона, поэтому тот обернулся и, увидев его улыбку, тоже показал свою в ответ. — Вот видишь, все не так уж и плохо, как тебе кажется. Почему-то именно с этого момента лёд между ними стал таять. Они стали намного больше болтать обо всем подряд. Сначала о гонках, а потом о чем угодно.

***

Перед глазами парня находился довольно большой шкаф, специально купленный на его десятилетие. Красивого, бирюзового цвета с белыми вставками. Рядышком стол с идеальным порядком, чуть выше большая полка с кучей книг по разным животным и машинкам. Иногда парень позволял себе понастольгировать и доставал некоторые из них. Но в этот раз пришлось упереться взглядом в кучу вешалок с разными лонгсливами, футболками и майками. Нико тратил время на подборку образа, только в том случае, если ему нужно было встретится с мамой и погулять по магазинам в крупный торговый центр и чаще всего очень дорогой, либо на какое-нибудь спонсорское мероприятие. Но там конечно же особо не вырядишься. Но сегодня все было иначе. Росберг никак не мог выбрать, что же сегодня натянуть на очередную тренировку, этого даже не будет видно. И как не странно все его мысли в любом случае возвращались к одному человеку и это был Льюис. А как он будет на него смотреть? Так, стоп, с каких пор мне вообще важно его мнение? Мы знакомы совсем немного. Он схватил первую попавшуюся, натянул и вылетел из комнаты, злой на себя. Но по дороге к боксам все равно проверил, как сидит воротник, и пригладил волосы. На всякий случай. Просто так. Льюис уже был на трассе. Нико видел его издалека и замер у ограждения. Хэмилтон проходил поворот за поворотом, и каждый раз, когда машина входила в апекс идеально, у Нико внутри растекалось тепло. И как он умудряется даже на таком корыте так хорошо ездить? Нико стоял, подперев щеку рукой и опираясь на специальные ограждения. Когда Льюис закончил круг и заглушил мотор, Нико понял, что простоял так полчаса. Просто смотрел как дурак какой-то. — Ты чего тут застыл? — Льюис стянул шлем, взлохматил влажные волосы и посмотрел на него с подозрением. — Следишь за мной? — Нет.— почему-то вдруг робко ответил Нико. Льюис прищурился: — Ты так в этом уверен? Льюис спрыгнул на асфальт, оказавшись совсем рядом. Пот с его лица еще не высох, глаза блестели, дыхание было тяжелым после гонки. От него пахло бензином, резиной и чем-то еще — острым, живым. Нико сделал шаг назад, потому что иначе бы просто… не знал, что иначе. — Конечно, — блондин вдруг облизнул губы, смотря прямо в глаза Хэмилтону. Черт, кажется я ему не очень… — Даже жаль как-то. — Льюис хихикнул и положил руку на плечо парня напротив. — Ты извини меня тогда, что я тебе нагрубил. Мне не хотелось этого делать, само собой вырвалось. Льюис посмотрел на него долгим взглядом. Тени под глазами, упрямая складка между бровей, и что-то еще — мягкое, спрятанное глубоко внутри. Нико почувствовал, как у него заканчивается воздух. — Да я понимаю, может тогда это… — Нико запнулся. — Будем дружить? — Росберг протянул руку, как в самую первую их встречу. В этот раз уже Льюис улыбался лучезарно и его сердце вытансовывало кульбиты. — Давай конечно, ещё спрашиваешь. — Льюис крепко сжал ладонь и немного протянул к себе парня. Нико точно так же был сильно рад, что хотел было стиснуть парня в объятиях, но пришлось кинуть эту мысль в долгий ящик. — Давай пойдем к мониторам? Просто мне там нужно папе помочь. Нико поймал себя на том, что улыбается. Как дурак. Как влюбленный дурак. Влюбленный? Он чуть не упал на ровном месте. Льюис обернулся: —Ты чего? — Ничего, — выдохнул Нико. — Просто споткнулся. Льюис хихикнул и покачал головой, но в его взгляде мелькнуло что-то теплое. Или блондин просто придумал. Он уже не понимал.

***

Вечером они сидели в комнате Росберга. Льюис развалился на кровати, листал какие-то настройки на планшете. Нико сидел в кресле, пил чай и делал вид, что читает книгу. На самом деле он смотрел на Льюиса поверх страниц. Как тот хмурится, когда что-то не понимает. Как закусывает губу, сосредоточившись. Как ворочается, устраиваясь поудобнее, и его футболка задирается, открывая полоску смуглой кожи на животе. Нико отвел глаза. Потом снова посмотрел. Потом пролистнул страницу, хотя не прочел ни слова. — Что читаешь? — вдруг спросил Льюис, не отрываясь от планшета. — Э… книгу. — Нико судорожно стал искать слово, за которое зацепиться. — Какую? Нико глянул на обложку и похолодел. Отлично, сейчас Льюис решит, что я Сноб какой-то. — Поэзию, — признался он. Льюис оторвался от планшета и посмотрел на него с искренним удивлением: —Ты читаешь стихи? — Иногда. — Классно, а почему тебе нравится? — метис улыбнулся и немного продвинулся вперёд, чтобы слышать лучше. Нико пожал плечами. Хотел сказать что-то умное про красоту языка, но вместо этого вырвалось: —Там на самом деле про, как мне кажется, настоящую любовь. — Росберг опустил глаза на красочный переплёт и погладил его кончиками пальцев. На самом деле Хэмилтону нравилось смотреть на его такую мечтательность и отстранненность от жизни. В этом плане ребята были похожи между собой, по крайней мере, так казалось Льюису. — И как они описывают? — тихо спросил парень, выключив планшет. Нико сглотнул. —По-разному. — Нико выдержал паузу, думая. — Как испытания, или например, как главное чудо в их жизни. Один француз даже написал: «Любить — это не смотреть друг на друга, а смотреть вместе в одном направлении». Льюис молчал долго. Потом поднял глаза. В них было что-то сложное — ирония, страх, надежда, перемешанные так, что не разобрать. — А мне кажется, будто любви не может быть вообще, ведь многие родители разводятся. — Но они же любили друг друга, она есть, просто не вечна. — Нико так же поднял глазки в ответ и с интересом глядел на парня в ответ. — Возможно ты прав. Льюис снова уткнулся в планшет. Но щеки его потемнели — на смуглой коже румянца не видно, но Нико знал, что Льюис краснеет именно так. По тому, как напрягались скулы.

***

Вскоре ребятам исполнилось 13 лет, и у Нико появилась ещё одна проблема — акне. Его лицо стало покрываться огромным количеством прыщей и всевозможных угрей. Для такого перфекциониста, как он, это был просто ад. Мало того, что до этого над ним издевались за его женственность, так теперь не хватало, чтобы на него ополчились, глядя на лицо. Конечно же, он пытался решить эту проблему, выпрашивал у мамы большие деньги на разные средства, которые ему абсолютно не помогали. Перед каждым выходом на трассу он смотрел на себя в зеркало. А как назло, телекамеры всегда снимали его лицо слишком крупно, из-за чего все вокруг видели его неидеальную кожу. Каждый неловкий взгляд или неудачная шутка — всё это отзывалось в нём чем-то неприятным. Льюис заметил это сразу. Он видел, как Нико отворачивался, когда кто-то подходил слишком близко. Поправлял челку, даже когда волосы не лезли в глаза. Однажды, когда ребята вместе переодевались, Льюис не мог оторвать глаз от своего друга. В тот момент ему вообще не приходило в голову, что у Нико могут быть комплексы. Но тот резко отвернулся к стене, натягивая футболку. Хэмилтон мельком заметил красные следы на его спине и плечах. — Нико, — тихо позвал его метис. Росберг в ответ медленно повернулся к нему. — Я знаю, что ты сейчас скажешь, — Нико погрустнел окончательно. — Что я не должен волноваться об этом и это обязательно пройдет. — Рука парня потянулась к лицу и почесала щеку. — Да не скажу я тебе такого, я же всё понимаю. Просто у моего кузена тоже такое было. Он мазался какой-то дрянью из аптеки, и она ему помогла. — Льюис потянулся к своей сумке и достал оттуда мазь, купленную специально в магазине. — Мне не нужно, — немного раздраженно сказал парень, его уши горели. — Ладно, — пожал плечами Льюис, не настаивая. Но после вложил эту мазь к нему в сумку. Спустя время Нико нащупал у себя среди вещей ту самую мазь и улыбнулся. Это означало, что Льюис действительно его настоящий друг и готов терпеть его особенности столько, сколько потребуется. Но в кармане пиликнул телефон. Нико: «Спокойной ночи. И спасибо ещё раз. Ты правда хороший». Льюис остановился посреди коридора. Прочитал сообщение. Прочитал ещё раз. Убрал телефон. И улыбнулся в пустоту. Сам себе запрещая, но всё равно улыбнулся.

***

В феврале было даже слишком холодно на улице, поэтому Нико стоял, переминаясь с ноги на ногу, перед большим зданием отеля. Снег, конечно, не шёл, но прохладно всё равно было. Он кутался в тонкую куртку и жалел, что не взял шарф, как его об этом просила мама. Сюда пригласили его и Льюиса что-то обсудить, скорее всего связанное с их новыми болидами. Мысли прервались из-за машины, которая вдруг встала рядом с Росбергом. Рядом остановился потрепанный седан. Нико улыбнулся, зная, что там сидит Льюис. — Привет, — бросил он, поправляя рюкзак на одном плече. — Привет, пошли скорее, а то я себе чуть всё не отморозил, пока тебя ждал, — проворчал Нико абсолютно беззлобно, пряча улыбку в вороте куртки. Льюис уже научился очень хорошо считывать эмоции. — Да ладно тебе, не ругайся. — Льюис потянул парня с собой в отель. — Я, между прочим, тебя в прошлый раз ждал, так что не капай мне на мозги. — Огрызнулся Льюис и стал вдруг теребить рукав своей кофты и рассматривать всё подряд. Кстати говоря, он особо не жил в дорогих отелях, вернее, совсем не жил, вся эта роскошь была для него чем-то удивительным. Его глаза скользили по хрустальным люстрам, глянцевым колоннам, ковру, в который казалось можно было провалиться. — Красиво, да? — Нико стал замечать, что у Льюиса есть странные привычки. Например, постоянно вертеть головой и пытаться уловить всё, что происходит вокруг. Как будто у этого парня было СДВГ. — Богато, — поправил его Хэмилтон, наконец отрывая взгляд от интерьера. Его напарник мог крутить ручку у себя в руках или теребить пальцы. Иногда спустя долгое время он совсем отстранялся от скучного разговора и просто переходил на бездумное рисование чего-то на бумаге, лишь бы отвлечься. Это не раздражало Нико, он и сам страдал чем-то подобным в особенно скучные моменты жизни, но всё-таки был более собранный. Росберг улыбнулся, и прямо под стать его мыслям Хэмилтон отвернулся и оставил свой рюкзак на лестнице. Пришлось подхватить и потащить его за ним. — Ты, часом, ничего не забыл? — На лице заиграла улыбка от того, как глупо сейчас смотрелся метис. — Ой, извини, — Льюис глупо улыбнулся и, схватив свой рюкзак из рук парня, стал идти чуть спокойнее и медленнее вертеть головой. — Спасибо. На лице блондина появилась улыбка, и он поскакал вверх за шустрым парнем. Ребята должны были заселиться в разные номера, но сверху их поджидает папа Льюиса. — Так, вы почему опять опаздываете? — Энтони грозно посмотрел на парней. Ему было стыдно перед отцом Нико за то, что заставил их ждать. — Извините, мистер Хэмилтон, просто Льюис слишком долго ехал на своём драндулете, — Нико хитро посмотрел на метиса. — Это я-то на драндулете? Мы встали в пробку, там, между прочим, ужасный снег! — Льюис пихнул Нико в бок. Тот хотел уже ответить что-то колкое в ответ, но Энтони их остановил. — Ладно, на самом деле это моя мама немного задержала нас, поэтому мы приехали чуть позже, — Льюис бросил на него благодарный взгляд после этих слов. Они часто прикрывали друг друга перед родителями или инженерами. — Так, хватит! В любом случае, мы с Кеке решили, что вы будете спать в одном номере. — Он достал ключи и ушёл вперёд по коридору. Парни же, конечно же, искренне обрадовались той новости, что им можно вместе валяться в кровати, веселиться и сожрать полхолодильника всякой фигни из дорогущего отеля. — Повезло же нам, что мой отец бедный, а твой богатый, — тихо шепнул ему Льюис, пока они поднимались ещё выше. Нико улыбнулся и потянул Льюиса за руку, чтобы тот начал волочиться чуть быстрее. А Хэмилтон и рад, он вообще довольно тактильный и активный парень, особенно если это касается Нико.

***

Блин, вот где, а в отеле действительно было красиво. Льюис, который всю жизнь жил на первом этаже, чуть с ума от радости не сошёл. Нико же отреагировал более спокойно, ведь такое он видел довольно часто. — Так, всё, мальчики, располагайтесь, я тоже спать пойду, умоляю, не подеритесь и не разгромите номер, спокойной ночи. — Энтони хмуро на них посмотрел и ушёл. — Да щас, шнурки отпарю и волосы назад, — Льюис усмехнулся над словами отца и, растянув свой чемодан, стал искать там что-то вроде чистой футболки. Нико же просто стоял, уставший, единственное, чего он хотел, — это завалиться в кровать и скушать пол отеля. — Представляешь, в одной комнате! — прошептал Льюис, и его глаза горели. — Тихо ты, — засмеялся Нико, подталкивая его к чемодану. — Нас выселят. — Пусть только попробуют, в моей жизни такого роскошного отеля никогда больше не будет. — Хэмилтон вдруг заметил перед собой огромное окно. Оно открывало вид на ночной город, укрытый первым пушистым снегом. — Офигеть… Нико спокойно реагировал на всё это, но в первый раз он с точно таким же восторгом смотрел вокруг себя. Номер был большим с двумя кроватями, но они оба молча проигнорировали этот факт, сбросив вещи около той, что была ближе к окну. Льюис в этот момент принялся стягивать с себя свитер. Нико тяжело выдохнул, когда футболка немного задралась, и отвернулся. Что вообще за дела такие, Нико? Спросил он сам себя. — Чего молчишь? — Хэмилтон развернулся и посмотрел в глаза парню. Тот будто оттаял, стал резко стягивать с себя кофту, а затем и футболку. — Да так, ничего. — Нико подошёл к кровати и плюхнулся на неё. — Завтра гонки, ты вообще готов? — Я как обычно немного волнуюсь, а так нормально. — Льюис пожал плечами и упал рядом с финном. — А ты как? Не боишься, что я опять тебя обгоню и ты будешь расстроенный сидеть на втором месте? — Ишь какой, а ещё чего тебе? Может, тогда и чемпионство тебе в будущем уступить, чтобы ты так и продолжал обгонять без какого-либо соперничества. — Нико пнул его в плечо, но после этого лишь немного отодвинул руку от чужого тела. — Ну, вообще, в принципе, было бы неплохо, — Льюис пожал плечами. Началось неловкое молчание. Льюис вспомнил, что ему нужно было в душ, а Нико остался лежать в кровати. Живот блондина заурчал. Нужно заказать пиццу, подумал парень и нажал на несколько цифр на проводном телефоне. Договорившись с заказчиком, тот опять распластался на матрасе. Хорошо все-таки. Но вдруг на него напало какое-то странное настроение, такое вообще часто случалось в последнее время. Он всё вспоминал, как его называют девчонкой из-за волос и якобы женских повадок. Как вообще понимать, что такое «повадки»? Но ведь в Формуле-1 вообще-то можно и с длинными, и вести себя ты можешь практически всегда так, как ты захочешь. В конечном итоге какая разница, если учёбу он совсем скоро закончит, а станет всё равно гонщиком и будет гонять в Формуле-1. Там уже будет не до того, как он выглядит. — Может, поедим чего-нибудь? Я просто не знаю, это вроде не мой номер, поэтому ты решаешь. — Льюис вообще не любил что-либо просить. — Я уже заказал, пока тебя ждал, — Нико улыбнулся и спокойно встал, чтобы отправиться вслед за Льюисом, взяв полотенце. — Спасибо огромное, — Льюис лег на место Нико. В ванной первым делом Нико включил свет и тут же помрачнел, поймав в зеркале отражение своего лица. Новое воспаление опять красовалось на подбородке. Он быстро отвернулся, набрав в руки холодной воды. Льюис тем временем исследовал мини-бар. — Смотри, тут пиво есть! — позвал он Нико. И только Льюис умудрялся отвлечь его от навязчивых мыслей. — Не вздумай! — донесся голос парня из ванной. — Нам и так сегодня чуть головы не оторвали.

***

После ребята уже сидели за поеданием пиццы, пока в голову Льюиса не пришла отличная идея дальше есть на скорость. — Давай, кто быстрее съест пять кусков пиццы, тот выиграл. — Льюис, не дожидаясь ответа, стал делить оставшиеся кусочки пополам. — Ты уже проиграл, — Нико ухмыльнулся и опять поправил свои волосы. Такие светлые и воздушные, Хэмилтону они сразу же запомнились, как только парень заметил его из толпы. Они действительно выделяли его из других гонщиков. В основном в пелетоне были лишь кареглазые брюнеты со светлой кожей. Но чтобы встретить блондина с голубыми глазами, нужно было постараться. Особенно если он в паре с мальчиком афроамериканской внешности. Льюис, не задумываясь, смотрел, как Нико убирает их со лба, а потом они заново падают, и поэтому тот берёт резинку со своей руки и завязывает хвостик. Хэмилтон в восторге. Ему редко когда настолько нравятся волосы другого человека. — Ну что, готов? — Нико сел по-турецки и поставил перед собой коробку со своими кусочками. — Конечно, — метис посмотрел на время и начал отсчёт. — Раз… Два… Три! Парни стали уплетать эту бедную пиццу просто с бешеной скоростью, изначально перед ними стояли пять кусочков, но спустя две минуты оставался последний, который Льюис и Нико уже дожевывали. Вскоре победа была всё же за Нико. Тяжело лежа на кровати, он повернул голову в сторону Льюиса, который пытался запить такое огромное количество теста банкой колы. — Ты продул, — рука Нико неосознанно потянулась к спине парня, сидящего рядом. Тот не заметил её и случайно лёг сверху. Льюис не отодвинулся и повернулся на бок, оказавшись лицом к лицу с Нико. По телевизору играл какой-то фильм с видом на море. — Да ты просто жульничал, вот и всё, — Льюис без злобы смотрел на него. Нико был так близко, что можно было рассмотреть все его лицо. Как ни странно, у Хэмилтона не вызывали отвращение его прыщи. — Так, ладно, вставай, нужно под одеяло лечь. Нико послушно встал и просто залип на Льюиса в целом. В 13 лет тот выглядел действительно привлекательно, по крайней мере для Нико точно. Идеальное симметричное лицо, чуть подкачанное тело, его даже не портили суперкороткие волосы на голове. Первое впечатление Нико было как раз таки именно о них, ему почему-то захотелось, чтобы Льюис отрастил свои и после заплёл их в дреды. Возможно, когда-нибудь Нико скажет ему об этом, но пока что они просто ложатся вместе в одну кровать и засыпают, разговаривая о всякой дребедени.

***

Следующий день начался в суматохе, потому что эти оболдуи проспали, ведь общее у них — это откладывать будильники раз за разом с настольных часов. — Блин, да чтобы мы в следующий раз так поздно легли, — бурчал Льюис. — Не волнуйся, сейчас мы быстренько выскочим, и всё будет в порядке, — Нико тоже носился по дому, но хотя бы не визжал, как делают некоторые. Вскоре внизу их уже ждала машина, которая отвезёт ребят на трассу. Они вместе уселись на заднее сиденье, а их отцы на переднее. Её вёл Кеке, конечно же, ведь это его невероятный мустанг. У Энтони и Льюиса слюни текли каждый раз, когда те видели эту машину. — Так, ребята, вы сейчас бегом идёте переодеваться и молитесь, чтобы вы успели и ничего не забыли, иначе ничего хорошего не случится. Вы меня поняли? — Старший Росберг смотрел на них через зеркало заднего вида. Нико и Льюис одновременно ответили «да» и похихикали с этого.

***

На трассе царила полная суматоха. Они бегом кинулись в раздевалки, они ни о чём не думали, кроме того, как бы поскорее добежать до карта и сесть в него. Ребята уже сидят в картах и собираются стартовать. Если раньше Льюис просто думал о том, как бы поскорее уже выиграть или как бы не влететь в стену, если вдруг какой-то придурок решит, что у Хэмилтона слишком много побед и захочет скинуть его с круга, то сейчас на трассе появился ещё один парень. Его Нико. Они стояли рядом на стартовой решётке: Льюис на первом, Росберг на втором. И вот погасли огни, и все карты сорвались с места. Льюис аккуратно вошёл в поворот, и блондин уже дышал ему в спину. Затем тот вдруг обходит его по внешней. Льюис практически видит, что тот улыбается под шлемом. Они оба просто кайфуют от трека и машины. И Хэмилтону даже вовсе не обидно приходить вторым, тем более если первый — это Нико. Он слышит, как отец кричит ему, чтобы тот догонял Росберга, это и пытается сделать метис, но всё же финн не промах и запросто подрезает его. Папа злится, а Льюису хорошо, он наконец-то получил достойного соперника. Хэмилтон пару раз догонял Нико, но тот всё равно ускользал от него. Но на предпоследнем круге Нико всё же умудрился окончательно выровняться с Хэмилтоном. Ребята шли колесо к колесу, резина визжала. Льюис на секунду разозлился, ведь как так его обходят, но вслед за этим ощущение ушло, оставив после себя только удовлетворение от того, что его лучший друг стоит на подиуме с кубком. Это было самое важное. — Поздравляю, — шепнул Льюис тихонько прямо в ухо Нико, пока они стояли на подиуме. Довольный Нико как будто только и ждал этого. — Спасибо, ты тоже был невероятен, — Нико сам от себя не ожидал, что скажет подобное слово, поэтому отвернулся и стал отвечать в микрофон на какой-то вопрос от важного дяди. Льюис замер, его лицо вытянулось от неожиданности. Вроде бы такое обычное слово, ему всегда говорили это, когда он занимал очередной подиум, но почему-то от Нико это звучало по-другому. Нико назвал его невероятным…

***

Вечером они вместе сидели на улице около отеля. Было достаточно морозно, но для шин в гонках — нормально. Картинг сам себя не обслужит, поэтому ребята просто отдыхали. Нико всё-таки раздобыл себе шарфик и теперь сидел, укутавшись в широкое полотно. — У тебя опять дырка на шее, — Льюис повернул парня на себя и закрыл её другой стороной шарфа. — А потом будешь папе жаловаться, что у тебя горло болит. — Ты как мамочка, — Нико хитро посмотрел на него. Льюис перестал поправлять и отвернулся. — Сам ты мамочка, — передразнил его парень, но повернулся обратно. Его руки на секунду задержались на мягкой шерсти шарфа, почти касаясь кожи Нико. В свете фонаря волосы парня казались серебряными, а глаза были ещё голубее, чем обычно. И Льюису вдруг захотелось потрогать их, запутаться в них пальцами, понять, насколько они мягкие на ощупь. Похоже, пора было признать: Льюису нравятся волосы Нико Росберга. Но это же ведь совершенно нормально, всего лишь волосы.