i know you love me

К сожалению, всё хорошее в какой-то момент заканчивается. Нет, конечно, никто не умер и ребята не перестали общаться. Но машина Льюиса, которая ещё вчера казалась чем-то невероятным, вдруг начала барахлить. Это ещё мягко сказано. Если честно, она откровенно его не слушалась, постоянно бросая его на трассе из стороны в сторону. Вот и сегодня был уже второй раз, как Льюис садится за свой ужасный болид. Именно болид. Ребята перешли в «Формулу-3». Наконец-то Хэмилтон мог бы назвать себя действительно настоящим пилотом формулы. Пускай пока что первой ступени. Но, к сожалению, переход из картинга в более высокий ранг ничем хорошим не обернулся. — Не волнуйся, Льюис, всё будет в порядке, — его гоночный инженер Сэм похлопал парня по плечу. Голову сильно сжимал шлем, и в кокпите уже становилось жарко, но голову сносило просто от того факта, что он сидит в нём. Что после стольких лет наконец-то к нему пришло чудо. Которое он выгрызал зубами. — Мы скоро починим её, но для этого нужно знать, что именно не так, понимаешь? Хэмилтон уже было хотел огрызнуться, что эти идиоты не понимают, насколько ему плевать на это, ему нужна просто победа и ничего больше. Но слова застряли в горле. Брови парня нахмурились, он вдруг смягчился, когда заметил за спиной механика своего отца. Он стоял чуть поодаль, ссутулившись, и пытался сказать что-то какому-то мужчине в строгом пиджаке, скорее всего речь снова шла о деньгах. Конечно же, главным спонсором Льюиса в данный момент являлся именно Кеке Росберг. Это даже как-то смешно. Отец моего главного соперника помогает мне выжить на трассе, пускай и с таким ведром. Льюис усмехнулся мыслям и отвернул голову от инженера, который, к счастью, понял, что мысли пилота витали где-то далеко. Его голова повернулась, чтобы найти его — того, кто стартовал в этом сезоне впереди планеты всей. По крайней мере, передо мной. Огни загорелись все по очереди. Энтони оторвался от разговора. Кеке Росберг сделал пару шагов вперёд, скрестив руки на груди. Льюис был уверен, что Нико уже сидит в кокпите и просто ждёт начала гонки. В принципе, парень был прав. Но если вы думаете, что Нико ни в коем случае не волновало такое подавленное состояние Льюиса, то вы будете не правы. Конечно же, он хотел каким-то образом помочь другу, но если Росберг вдруг начнёт сдавать позиции, чтобы оказаться рядом с ним на стартовой решётке, то ничем хорошим это не закончится. Сперва он получит головомойку от отца, потом от спонсоров, а под конец и от самого Льюиса может прилететь — тот ненавидел жалость в любом из её проявлений. Так себе перспектива. Поэтому Нико ничего не оставалось делать, кроме как верить в него. Верить и ждать.

***

— Держись сзади, Льюис! Ещё немного, и он будет сдавать, а ты обгони по внешней на повороте! — Энтони продолжал кричать в трубку. Льюис вцепился глазами в спину Феликса. Оранжевое пятно маячило перед ним всего лишь в трёх десятках метров. Сейчас. Заднюю часть занесло вбок прямо перед поворотом. Тело резко дёрнулось в бок, но парень, как ни странно, знал, что делать. Шины издали пронзительный звук, и всё перед ним закрутилось на 360 градусов. После парень очнулся и осознал, что едет прямо по газону. Шины окрасились в зелёный цвет и, скорее всего, все стёрлись нахрен, но это было неважно. Он, как по учебнику, нажал на одну педаль, затем на другую и… — Молодец, Льюис, ты просто огромный молодец, — послышался голос уже Кеке Росберга.

***

В боксах он срывал шлем, чувствуя, как пот, смешанный с яростью и стыдом, заливает глаза. Он отчаянно искал взглядом Нико и видел его в противоположном боксе: спокойного, сосредоточенного, погружённого в диалог с инженером над экраном планшета. Нико не боролся с машиной, а договаривался. В какой-то момент это стало бесить Льюиса. И бесить очень сильно. Метис со всей дури швырнул перчатки на пол. При этом только и говорил про себя: *Да какого хрена у Нико так хорошо всё выходит? Так, это Нико, нужно перестать думать о нём в таком ключе*, — пытался успокоить сам себя Льюис. Хэмилтон не был малолетним ребёнком, ему уже стукнуло 15 лет. Возраст, при котором в этом спорте, к сожалению, нельзя было совершать ошибки. Если раньше они были двумя одинокими пилотами, которые понимали только друг друга, то теперь их развели по разным полюсам. В голове Нико, наоборот, было напряжение и, как ни странно, сочувствие. Пропасть между ними стала значительной, и ему нужно было сократить её каким-нибудь образом.

***

Вечером после того первого провального теста Льюис не пошёл ужинать с командой. Вместо этого он забился в тесную кладовку за боксами, уселся на холодную металлическую тумбочку. Что, в конечном итоге, я не пройду дальше? А «Формула-1» тогда вообще что? Гонки для божества? Как я там собрался кататься, если даже третью пройти не могу? Глаза метались от одного к другому. Очень сильно хотелось плакать. Льюис сильно сжал волосы на своей голове и потёр мокрыми руками лицо. Ему хотелось кричать. Парня будто разрывало на части, хотелось разгромить эту машину нахрен. Кто вообще выдумал это ведро с колёсами, чёрт? Глаза защёпило от грязи в них, которую Льюис занёс своими движениями. Голова твердила, что нужно пойти промыть их и в принципе привести себя в порядок, но сил не было. Хотелось просто на вечность остаться здесь и чтобы никто его не тревожил. Ему было дико стыдно за себя и своё тело, которое так ублюдски ведёт машину. Вы скажете, что он же вырулил на треке, а значит, выиграл хотя бы битву с машиной. Да какая вообще разница, если это не победа? В голове каша, но внезапно дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы оттуда выглянула светлая макушка. — Ты должен идти кушать, там ужин для команды, — голос Нико прозвучал тихо, почти шёпотом. Хэмилтон не поднимал на него глаза, он лишь глубже вжался лицом в колени, почувствовав грубую ткань комбинезона на коже. — Я не голоден. Нико тяжело вздохнул и зашуршал чем-то в руках. — Я принёс сэндвич, — сказал он, присев на коленки рядом с парнем. — Там есть твой любимый соус. Тот, острый, — он помедлил. — Я специально взял именно его. Что-то в Льюисе дрогнуло, уголки его губ поползли вверх, но затем перед глазами опять появился его чуть ли не сход с дистанции. — Положи на ящик и уходи, — пробормотал метис, всё ещё уткнувшийся в колени носом, мог только чувствовать взгляд блондина на себе. А также слышать его дыхание: ровное, но чуть учащённое. Парень не уходил. — Льюис, послушай, — он сделал паузу. — Я практически уверен, что совсем скоро всё будет лучше. Я не могу ничем тебе помочь, но если хочешь, мы можем сходить с тобой завтра с утра пораньше к инженерам, чтобы… Хэмилтон перебил его. — Отстань от меня, Нико, — он проговорил это сквозь зубы, потирая своё лицо руками. — Я сам справлюсь, это моя машина и мои проблемы. — Я же просто хочу помочь, — парень не повышал голоса и смотрел на него невинными глазами, ведь это была правда. — Я не хочу смотреть на то, как ты едешь сзади меня, потому что у тебя машина плохая. Метис резко выпрямился, повернулся. В тусклом свете аварийной лампы лицо Нико казалось размытым, но его собственная злость была очень чёткой. — Помочь? — голос сорвался, стал резче, выше. — Мне поможет только тачка нормальная, а не твои слова. От того что победитель гонки ко мне подойдёт со словами «помочь», ничего не изменится. — Но мы же друзья, какая разница, победитель я или нет? — Нико уже сам начинал кипеть. — А друзья ли мы с тобой? Слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые, как осколки. Льюис увидел, как изменилось лицо Нико. Сначала — будто лёгкий шок от неожиданности. Потом глаза сузились, губы плотно сжались. Та самая искренность, с которой он пришёл, ушла, испарилась, оставив после себя нейтральное выражение лица. — Оу, я, кажется, понял, — Нико ткнул этот злосчастный бутерброд прямо в грудь парню напротив и развернулся, чтобы спуститься вниз. Дверь кладовки закрылась. Льюис остался в полной тишине. Взгляд метнулся на сэндвич, который тот специально взял. Он предпочёл бы, чтобы парень толкнул его, назвал бы идиотом или вмазал бы со всей дури, как обычно случалось в таких ссорах. Но так было раньше, когда ребята были ещё детьми. А сейчас почему-то что-то поменялось.

***

Нико пялился в потолок их номера. Льюиса не было. Возможно, его ещё не отпустили с конференции. Или с ним беседует его отец. А может, парень просто не хочет возвращаться. Неважно, Льюис же послал его. Чётко и ясно. Это была их первая такая ссора. До этого они, конечно, ссорились и раньше — из-за глупостей, последнего куска пиццы или кто первым добежит до машины. Но всё это заканчивалось быстро: пару колкостей и всё. Телевизор был выключен, но в голове безостановочно крутились кадры: занос Льюиса на восьмом повороте, его сжатые кулаки на руле, его глаза в коморке, которые были мокрыми от слёз. Он повернулся на другой бок. Часы показывали половину второго. «А друзья ли мы с тобой?» Парень зажмурился, пытаясь стереть эти слова из своей головы. Но они были всё громче и громче. Какой же он идиот, чёртов придурок. Кто вообще просил его сегодня выпендриваться? Росберг не мог усидеть на месте, постоянно ворочаясь. Пришлось встать к окну. Как же было красиво. Около отеля улица внизу была пуста. Но чуть дальше город жил. Загорались огни, руки потянулись к плееру. Хотелось чего-то весёлого. И там, вдалеке, двигалась одинокая тёмная фигура. Медленно, будто выбиваясь из сил. Нико узнал походку. Всегда узнавал. Он отступил от окна. Сердце забилось чаще — не от волнения гонщика, от чего-то другого. Росберг схватил куртку, уже направляясь к двери, но рука замерла на ручке. Вспомнился тот взгляд. «Отстань». — Ну и пожалуйста, ходи там сколько хочешь. Твои проблемы.

***

Под утро парень так и не появился. Не ясно было, где он ночевал, но в любом случае тот должен был оказаться в столовой с утра, ведь там их должны были встретить Кеке и Энтони вместе с Сэмом, инженером Льюиса. Нико, как обычно, положил себе побольше яиц и разной травы. Их столовая в отеле была довольно большая, ведь нужно было вместить мало того, что всех гонщиков, так ещё и обычных гостей. Как в школе, вокруг Росберга расположилась куча мальчиков разных возрастов. Парень никогда не запоминал их имена, ведь они всё равно менялись раз в две недели. Но в этот раз всё было иначе. Они в формуле. Наконец-то всё не будет так смутно, как раньше, и он, наконец, возможно, заведёт себе друзей помимо Льюиса. Как же он ошибается. Касательно него, двери распахнулись, и внутрь влетел метис. Он был, слава богу, в чистой футболке и штанах, только вот ненадолго. Прямо в дверях он нос к носу столкнулся с Феликсом, который как раз выходил с подносом, полным еды. Льюис, конечно же, влетел прямо в него, да таким образом, что вся его еда, которую задира так тщательно выбирал, оказалась прямо на футболке. — Ты, чернокожий ублюдок, совсем в свои глаза долбишься? — парень скривил морду так, будто Льюис вонял за километр каким-то мусором. Глаза парня увеличились, и он немного отошёл от Феликса. Ну не может он просто попросить прощения без своей язвительности. — Ну, извините, ваша светлость, — стал было оправдываться парень, смотря на то, как его обидчик встаёт и ставит пустой поднос на стол. — Извинений недостаточно, черножопик, — Феликс хитро улыбнулся, если это вообще можно назвать улыбкой. — Может, ты можешь предложить нам что-то поинтереснее? Нико в этот момент уже подходил к столу, где сидели их отцы. Мужчины хотели что-то сказать, но парень прервал их. — Извините, там у Льюиса ЧП, я на секунду, — он вежливо улыбнулся и оставил поднос. Хэмилтон открыл рот, чтобы что-то сказать в ответ, но его опередил спокойный и твёрдый голос Росберга. — Интересно, что же такое интересное ты хочешь получить от него? Например, мозги? А то стоять прямо у двери не самая лучшая твоя идея, — блондин засунул руки в карманы джинсов-клёш и смотрел прямо в глаза обидчику. Тишина повисла. Феликс развернулся, чтобы выпалить какую-то гадость Росбергу, но тот просто проигнорировал его и схватил за руку Льюиса. Обижен он или нет, было неважно, спасать этого придурка нужно в любом случае, какую бы херню он ни вытворял. — Ты сегодня не в себе, Росберг, — только и смог процедить обидчик. — Я всегда не в себе, — Нико потянул парня за собой к шведскому столу. Следующие несколько минут Хэмилтон молча ковырялся в салатах, пока Нико нарочито долго выбирал себе сок, чтобы, если что, парень успел собраться с мыслями и выдать ему извинения. Как это и случилось. — Спасибо большое, — Льюис как школьник стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он, конечно же, хотел извиниться, но Нико развернулся и отошёл первым к своему столику. Неужели я так сильно его обидел? Он развёл руки в стороны и свёл брови к переносице. Единственный его друг перестал с ним разговаривать, но, к огромному счастью, всё ещё защищает перед теми придурками. — Мальчики, я, конечно, всё понимаю, разборки, но нам с Льюисом ещё кучу всего нужно обсудить, чтобы хоть как-то улучшить его машину, — гоночный инженер парня взял парня за плечо. — Тебе ещё повезло, что ты не в «Феррари», мой дорогой. У них там вообще дурдом на колёсиках. Льюис ухмыльнулся. Вот кто действительно был классным мужчиной, так это его инженер. Иногда он, конечно, дико раздражал Хэмилтона, как минимум из-за неполадок в машине или отчитывании у всех на глазах. Метис улыбнулся тому в ответ. — Это действительно подарок судьбы, — парень хихикнул. — Так, я, кстати, хотел спросить, а можно ли нам с вами установить немного другой тип шин на этом отрезке… Таким образом, парень ушёл в разговор с инженером и проболтал так до самого порога, когда они с Нико уже стояли около болидов. Опять Нико. Хэмилтон вместо того, чтобы осматривать болид на наличие каких-либо проблем, вовсю пялился на профиль парня. Вот это действительно было красиво, даже несмотря на прыщи или ещё какие-то изъяны, его лицо всё равно оставалось нежным и красивым. Вообще, поскольку внешность этого парня была максимально отлична от его. Светлые голубые глаза и белые волосы. Льюису казалось, будто он ангел. Мало того что терпит его загоны, так ещё и понимает с полуслова. На такие фантазии уголки губ Льюиса непроизвольно поползли вверх в глупой счастливой улыбке, но вскоре глаза столкнулись с реальностью. Нико даже не глядел в его сторону. Тот просто осматривал болид перед собой и вертел головой в поисках своего гоночного инженера. Кстати, об этом: Хэмилтон много о чём договорился с ним. Тот попросил его поставить на сегодняшние тесты шины помягче и немного меньше топлива, просто чтобы парня не так сильно заносило на поворотах и машина из-за своей лёгкости набирала скорость намного быстрее.

***

Ещё чуть-чуть. Совсем немного, и я буду на подиуме, главное, чтобы сейчас не занесло. Стоять рядом с ним и поливать шампанским. Льюис сидел в кокпите и выжимал на максимум из своей машины. В радио отец твердил, что всё будет хорошо. Но, к сожалению, эта неделя была явно не его. Вот очередной поворот, и вдруг колесо соскальзывает, и машину немного заносит. Слава богу, парень успевает удержать руль, но перед глазами проносится оранжевый карт, который принадлежит Феликсу. Просто космос! Хэмилтон хотел было уже ударить по рулю, но вовремя вспомнил, что ему всё же придётся доехать эту гонку, хоть она уже не имеет смысла.

***

— Льюис, я всё понимаю, ты подавлен, но иди ответь на вопросы журналюг и не вздумай ляпнуть чего-нибудь лишнего, иначе ничего хорошего не случится, смекаешь? — Кеке Росберг грубо подошёл к ним и поправил футболку Хэмилтона. — Конечно, мистер Кеке, — парень сглотнул. — Но я же не занял подиум… Как я могу сидеть там? — парень нахмурился. Кеке закатил глаза. — Ты просто перспективный мальчик, которого хотят видеть спонсоры перед камерами, поэтому как бы сильно тебе ни хотелось отлынивать, туда придётся идти, — он посмотрел на часы. Дорогие, зараза. — Так, всё, удачи тебе, а мне пора бежать, передай отцу, что я забегу к нему завтра с утра, — сказав это, он скрылся за поворотом. Теперь парня ждёт несколько мучительных минут перед прессой, и единственное, что могло скрасить его тухлый мир, так это присутствие немца рядом с собой. Метис специально выбрал место рядышком с парнем, чтобы если вдруг тот разрешит пошептаться, можно было не тянуться через весь стол. И, к огромному удивлению, Росберг первым потянулся чуть ближе, специально задев бедром Хэмилтона. Льюис позволил себе мягкую улыбку и быстрый взгляд на парня справа. Ответы на вопросы давались автоматически, пока Нико пододвинул своё бедро ещё ближе. Он мирится со мной? Парень в ответ так же двинул бедром и немного улыбнулся. Льюис аккуратно хотел было толкнуть локтем, чтобы пошептаться, как вдруг ему задали, как назло, провокационный вопрос. — Льюис, какие у вас отношения с Нико на фоне того, что, если честно, вы откровенно проигрываете в начале этого сезона по очкам? Оба парня закатили глаза, на что камеры отозвались ещё большим взрывом, запечатлевая этот момент. — Я с Нико в нормальных отношениях, мы дружим, — рука Льюиса пропала со своего бедра и переместилась на стол. — Просто всё равно между нами всегда было какое-то соперничество, и сейчас оно никак не портит нашу дружбу, а наоборот, только укрепляет её. Нико отвел взгляд и поправил свои чуть влажные волосы. Друзья ли?

***

— Извини меня, я правда не хотел, я не знаю, что на меня нашло, — глаза смотрели ровно на парня. — Просто эта калымага не едет, понимаешь? — Ребята стояли в туалете для персонала, где было кстати кристально чисто. Немец выдохнул и придвинулся ещё чуть ближе. — Ладно, я прощаю тебя, но в следующий раз давай просто поговорим, и всё? — Конечно, — Хэмилтон смотрел на него грустными глазами и Нико даже забыл как радовался сегодняшней победе. К нашему с вами огромному сожалению, в туалет вторгся Феликс и его друзья всей компанией. Ну конечно, сейчас только его и не хватало. — Опа, вот это я удачно зашёл. Утренние голубки всё ещё вместе воркуют, — оглядывая их с ног до головы. — Льюис, тебе нравится твоя подружка, да? Хэмилтон поднял взгляд на него и вмазал ему кулаком прямо по морде. На что все ахнули от удивления. — Не смей называть его девочкой. Это не смешно, блять. — Да ты что, и что ты мне сделаешь? Рука замахнулась за ещё одним ударом, тот пришёлся в скулу. — Сколько раз тебе ещё повторять? — Это был последний, который он успел нанести, как кулак прилетел ему прямо в нос. — Льюис, хватит, — тёплые руки скользнули на плечи и со всей дури оторвали его от Феликса. Его якобы друзья собрались вокруг их главного и оттащили назад. — Куда вы меня берёте? Я ещё не врезал ему хорошенько, — Феликс кричал и пытался отбиться от рук парней. Но Льюис услышал спокойный голос Росберга. — Пойдём отсюда, пожалуйста, я тебе очень прошу, — блондин взял его за руку и заставил посмотреть в глаза. Какие же глаза у него красивые.

***

— Знаешь, — начал Льюис. — Вот, как ты думаешь, мы попадём в «Формулу-1»? — парни сидели на поребрике сзади отеля. — Конечно, куда мы ещё денемся? — Нико усмехнулся и продолжил выводить веточкой рисунок луны на песке. — Обратно в картинг что ли? Мы ведущие пилоты. Сейчас тебе только машину починят, и всё. — Ну не знаю, вдруг кому-то из нас надоест, и нам придётся разойтись? — Льюис взял такую же палочку и стал вырисовывать кружочек. — Я думаю, мы с тобой — надолго, — Нико повернул свою голову на него. — Хочешь, поспорим? Льюис закончил вырисовывать солнышко и перевёл взгляд на бритву. — Давай, конечно, — он посмеялся. Вот что, а спорить он умел и хотел. — Кто первый из нас получит чемпионство в «Формуле-1», у того мы живём целый месяц, — Нико похихикал. — Да ладно, это слишком просто, давай что-то потяжелее, — Хэмилтон призадумался. — Пускай весь следующий год после того проигравший одевает шлем в цветах, которые выберет победитель. — Ооо, классно, — Нико оживился. — Только вот как бы нам не забыть про это? — Так давай запишем это на листочке. Каждый друг другу, — Льюис улыбался своей идее. — А потом положим в чей-то сейф.

***

Нико потянулся за своей тетрадью по математике, которую всегда таскал с собой. — Вот, как тебе не лень всю эту домашку делать на выходных? — Льюис внимательно следил за движениями рук Нико, сев по-турецки. — Тем более на гоночных выходных. Тот улыбнулся, выдирая из тетрадки в клетку листик. — А ты что думал? Отец мне голову оторвёт, если я не буду его слушать и учиться, — достав ручку из пенала с машинкой, Нико устроился плечом к плечу рядом с Льюисом. — Того факта, что его сын знает четыре языка, ему мало? — они облокотились на стенку кровати, и потянул за собой блондина, который стащил с тумбочки твёрдую книжку. — Ну, это моя базовая способность, а кроме этого я должен много всего уметь, — Хэмилтон положил свою голову ему на плечо. На что парень улыбнулся и положил свою сверху. Метис вдруг замолчал, наступила тишина, которую разрезал только звук ручки на бумаге. Нико всё же написал письмо им в будущее о споре и после отложил листик обратно. — Если честно, мне сегодня было так тяжело без тебя, — Метис прижался к нему и положил голову на плечо. — Я так по-идиотски поступил, наорал на тебя ни за что. Нико в ответ просто придвинулся ближе и взял Льюиса за руку и укрыл их одеялом.