i know you love me

Август 2000

Две недели без Льюиса оказались длиннее, чем Нико мог себе представить. Они переписывались каждый день, каждую свободную минуту. А тут — тишина. Отец Льюиса просто взял его с собой на какие-то важные переговоры, связанные с компьютерами, и увёз куда-то, где связи почти не было. Льюис написал несколько дней назад. от Льюиса: «Если что, все нормально, я просто занят» «Скучаю» Нико перечитывал эти сообщения по сто раз на дню. Вглядывался в каждую букву, пытаясь угадать интонацию. «Скучаю» — это просто так сказано или взаправду? Может, он тоже считает дни? К концу второй недели Нико уже сам себе надоел. Он метался по дому, не находил себе места, пытался играть в Diablo, но даже любимая игра не затягивала. Всё казалось пресным, скучным, ненужным. Монитор всё ещё горел, персонаж стоял посреди какой-то локации, а Нико просто рухнул лицом в подушку, даже не раздеваясь. Снилось что-то странное. Какие-то монстры, которые превращались в картинги, картинги — в школьные парты, а парты — в Льюиса. Льюис сидел за соседней партой и улыбался своей редкой, тёплой улыбкой, и у Нико внутри всё сжималось от счастья. — Нико! Голос отца ворвался в сон, как удар тока. — Нико, вставай! Дело важное! Нико застонал, зарылся лицом в подушку глубже. Ну сколько можно? Воскресенье же. Дайте поспать. — Нико! Дверь распахнулась. Отец вошёл в комнату своей уверенной походкой, сел на край кровати и бесцеремонно стянул одеяло. — Вставай, я сказал. Нужно поговорить. Нико приоткрыл один глаз. Увидел довольное лицо отца и понял: просто так не отвяжешься. — Пап, ну сколько раз можно? Я только лёг… — Ты лёг семь часов назад. — Отец был непреклонен. — Организм молодой, выдержит. Нико сел на кровати, растирая лицо ладонями. Глаза слипались, голова гудела, но отец явно не собирался уходить, пока не выложит всё. — Мы переезжаем. Парень замер. Убрал руки от лица. Посмотрел на отца так, будто тот сказал, что они теперь живут на Луне. — Куда? — В Великобританию. — Отец улыбнулся шире, явно наслаждаясь эффектом. — На год. У меня там крупный проект, отказываться нельзя. И ты едешь со мной, естественно. Нико моргнул. Потом ещё раз. Потом до него начало доходить. Великобритания. Там Льюис. — А школа? — выпалил он. — Я где учиться буду? Ты уже знаешь? А какая школа? А когда едем? Отец засмеялся, поднимая руки в примирительном жесте. — Тихо-тихо. Школа — католическая средняя школа Джона Генри Ньюмена. Слышал про такую? Нико открыл рот. Закрыл. Открыл снова. Ньюмен. Это же… — Пап, это… — Кеке! Голос Сины взорвался снизу, перекрывая всё. Звонкий, требовательный, как пожарная сирена. — Ты где там? Спускайся немедленно! У меня кран течёт, а ты там прохлаждаешься! Отец закатил глаза так выразительно, что Нико фыркнул. — Иду! — крикнул отец в сторону двери. Потом повернулся к Нико, улыбнулся уже мягче, потрепал по голове. — Позже договорим. И вышел. Нико посидел на кровати несколько секунд, тупо глядя в стену. Потом до него дошло. Он нашарил аппарат под подушкой, разблокировал дрожащими пальцами. Чат с Льюисом. Пальцы застучали по экрану:

«Представляешь, я переезжаю в Великобританию на этот год».

Льюис почти сразу ответил. «Реально? Получается, ты переводишься в новую школу?»

«Да»

И сразу добавил, вспомнив название, которое только что сказал отец:

«Если чё, отец сказал, это какая-то школа Ньюмена. Католическая. Ты знаешь такую?»

Ответ пришёл мгновенно. Быстрее, чем Нико успел моргнуть. «Я в ней учусь». Нико прижал телефон к груди. Чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как щёки заливает румянцем, как в груди разливается что-то тёплое и огромное. Льюис тем временем написал ещё: «С сентября будешь за одной партой со мной сидеть»

«Я сейчас к отцу побегу, узнавать всё. Потом напишу!»

Льюис ответил смайликом. Обычным жёлтым смайликом, который он почти никогда не ставил. Нико посмотрел на этот смайлик и улыбнулся так, что щёки заболели. Он сунул телефон в карман и вылетел из комнаты, чуть не споткнувшись о собственные джинсы, валявшиеся на полу. Отец был внизу. Стоял на кухне перед раковиной, закатав рукава, и пытался что-то сделать с краном. Рядом стояла Сина и командовала: — Нет, не так! Сильнее крути! Да нет же, левее! — Сина, дай человеку поработать, — раздражённо бросил отец. — Я и даю, — женщина сложила руки на груди. — Просто хочу помочь. Нико фыркнул, прислонившись к дверному косяку. Эта картина была настолько привычной, что даже умиляла. — Пап, — позвал он. Отец обернулся, вытирая руки о тряпку. — Чего? — Когда мы едем? Отец посмотрел на него, потом на Сину, потом снова на Нико и улыбнулся. — В середине августа. Нико быстро подсчитал в уме. Сейчас начало августа. Значит… — Неделя? — Неделя, — подтвердил отец. — Так что давай собираться. Много не бери, там всё купим. Только самое нужное. — Хорошо. — парень посмотрел на часы на которых показывало 11. — Я на тренировку, — выпалил Нико. — Можно? — Валяй. Только позавтракай сначала. И оденься нормально, на улице прохладно. Нико схватил со стола бутерброд, который мать оставила, на ходу откусил половину и вылетел за дверь. Тренировка прошла как в тумане. Нико гонял по трассе, но мысли были далеко. Он видел перед собой не повороты картинговой трассы, а школьные коридоры. Представлял, как заходит в класс, как садится за парту, как Льюис толкает его локтем и шепчет что-то смешное. Инструктор что-то кричал про траекторию, про торможение, про вход в поворот. Нико кивал, но не слышал. Он просто ехал, а перед глазами стояло лицо Льюиса. Тёмные глаза, которые смотрели на него так, будто он был чем-то важным. Улыбка, которую Льюис показывал редко, но когда показывал — у Нико внутри всё переворачивалось. Домой он вернулся уставший физически, но совершенно не уставший эмоционально. В голове всё бурлило, мысли скакали как сумасшедшие. Он залез в душ, потом сел за комп. Хотел убить время в Diablo, но понял, что не может сосредоточиться. Вместо игры открыл и начал смотреть какие-то старые гонки. Например Формулы-1, которые он видел уже сто раз или Формулу-2, три. Даже картинговые чемпионаты, в которых сам участвовал пару лет назад. Всё подряд, без разбора, лишь бы занять голову. Была одна особенная, где женщина впервые за долгие годы набрала очки в Формуле-1. Нико помнил, что слышал об этом, но никогда не смотрел полностью. Он вручил плеер. Гонка шла, и Нико смотрел, затаив дыхание. Как она пилотировала. Как боролась с машиной, которая явно уступала конкурентам. Как выжимала из неё всё до последней капли. Как не сдавалась, даже когда казалось, что всё потеряно. А когда клетчатый флаг упал и она финишировала в очках, Нико вдруг почувствовал странный комок в горле. Посидел ещё немного, пересматривая финиш. Парень никогда не задумывался о том, насколько же классная эта женщина, даже захотелось как-то помочь и своей маме. — Мам, помочь? Женщина удивлённо обернулась. Обычно Нико сам не вызывался помогать. Приходилось заставлять. — Помогай, конечно. — Она протянула ему тряпку. — Вон столы протри. Нико взял тряпку, начал старательно тереть поверхность. И вдруг сказал: — А ты знала, что женщина в Формуле-1 набирала очки? Всего одна. И всего один раз. Но набрала. Мама посмотрела на него с лёгким удивлением. — Знаю конечно. — Сина хихикнула. — Я же между прочим замужем за твоего отца, который столько лет гонщиком был, что не кажется, я уже всю историю Формулы-1 знаю. А ты откуда? — Да я так, просто пересматривал старую.— Нико улыбнулся. — Гордость за неё почему-то. Странно, да? Мама покачала головой. — Не странно. Ты просто впечатлительным и эмоциональный, прям как я.

***

Неделя до отъезда тянулась бесконечно. Каждый день был похож на предыдущий. Нико просыпался, завтракал, писал Льюису, шёл на тренировку, возвращался, снова писал Льюису, ужинал, смотрел гонки, писал Льюису, ложился спать. Парни со школы конечно же звали его гулять, но Нико отказывался. Сначала вежливо, потом просто сбрасывал. Они, кажется, обижались, но Росбергу было плевать. Через неделю он будет в другой стране и прошлое останется тут, вместе со всей этой жизнью, которая вдруг стала казаться чужой и ненужной. Гонки он смотрел запоем. Пересмотрел всё, что только мог найти. Чемпионаты 80-х, 90-х, нулевых. Гонки, где побеждали легенды. Гонки, где всё решалось на последнем круге. Гонки, где были аварии, сходы, невероятные возвращения. Иногда он ловил себя на том, что представляет за рулём Льюиса. Как тот пилотирует, как борется, как побеждает. И от этих мыслей становилось тепло и больно одновременно. В последний вечер перед отъездом Нико почти не спал. Лежал, смотрел в потолок и представлял завтрашний день. Аэропорт, самолеты, другая страна. И Льюис. Утром они быстро покидали оставшиеся вещи в чемоданы. Отец был непреклонен: только самое необходимое. — В Англии всё купим, — повторял он. — Нечего тащить с собой хлам. Поэтому Нико запихнул в багаж пару любимых толстовок, ноутбук, зарядки, наушники и фотоаппарат. Ну и парочку фоток с Льюисом и свою игровую приставку конечно же.

***

В аэропорту было шумно. Люди носились туда-сюда с чемоданами, объявления гремели на разных языках, пахло кофе, выпечкой и ещё чем-то неуловимо аэропортовским — смесью пластика, кондиционеров и бесконечной суеты. Нико плёлся за отцом, пытаясь не потеряться в толпе. Они прошли регистрацию, сдали багаж и направились к выходу на посадку. Бизнес-класс — значит, без очередей, с комфортом и с возможностью развалиться в кресле и смотреть фильмы всю дорогу. И вдруг: — Нико! Он обернулся. Сквозь толпу к нему пробиралась девушка. Светлые волосы развевались, карие глаза сияли, на лице — широченная улыбка. — Вивьян? Она подбежала, и они обнялись прямо посреди аэропорта. Крепко, по-дружески, как обнимаются люди, которые знают друг друга с пелёнок. — Я так рада тебя видеть! Ты тоже в Лондон? — спросила Вивьян, сияя. — Ага, с отцом, на год. — Нико ярко улыбнулся и кивнул в сторону папы, который уже о чём-то говорил с её родителями. — А ты? — Тоже, у меня там школа. — Она закатила глаза. — Родители решили, что британское образование лучше. Вот и посмотрим. Нико засмеялся. Вивьян была из тех людей, с которыми легко. Не надо притворяться, не надо подбирать слова, не надо бояться, что тебя неправильно поймут. Просто друг. Хороший, старый, надёжный друг. — Слушай, — сказал он, — а мы в одном самолёте летим? У нас бизнес-класс. — И у нас! — Вивьян хлопнула в ладоши. — Значит, можем сесть рядом, если разрешат.

***

Разрешили. Конечно, разрешили. Стюардессы в бизнес-классе вообще были сама любезность, и когда Нико с Вивьян попросили пересесть поближе друг к другу, проблем не возникло. Они устроились в креслах, пристегнулись. Самолёт начал выруливать на взлётную полосу. За иллюминатором проплывали здания аэропорта, другие самолёты, бесконечные серые полосы бетона. — Ну рассказывай, — сказала Вивьян, поворачиваясь к нему. — Как ты? Что нового? Я тебя сто лет не видела. Нико улыбнулся. — Если честно — столько всего, что голова кругом. — Например? — Например, — Нико понизил голос, хотя кто их тут мог подслушать, — я, кажется, в школу перевожусь, где Льюис учится. Вивьян подняла брови. — Тот самый Льюис? Про которого ты мне писал? — Ага. — Нико почувствовал, как щёки начинают теплеть. — Помнишь? — Помню. Ты тогда полчаса только о нём и говорил. — Вивьян усмехнулась, но беззлобно. — Я не… — начал Нико и осекся. Потому что врать Вивьян было бесполезно. Она знала его слишком хорошо. Но девушка видя, как парень замялся, не собиралась останавливаться. Она мягко хихикнула и просто спросила: — Ну ладно, оставим его, расскажи что еще интересного было. — Да вот проблема в том, что ничего кроме него и не было. — Нико почесал затылок и отпил немного воды. — Ну тогда. — девушка улыбнулась. — Как у тебя обстоят с ним дела? — Не знаю. — Нико развёл руками. — Вообще все как обычно, мы просто болтаем довольно много. — парень запнулся. — А так мы соперники, которые вообще так-то если дойдем до формулы, то общаться не должны. — Да я думаю, об этом можно не волноваться. — Вивьен мягко положила руку на его плечо. — Я думаю у вас с ним все сложится хорошо. Росберг поблагодарил её и подумал о том, что ему очень повезло с ней. — Это конечно сейчас будет очень смешно, если это правда, но ты в какую школу переходишь? — В какую-то там католическую. Там все богатенькие учатся, вот и меня теперь тоже туда записали. — Вивьен смотрела на него с непониманием. — А что? Нико думал, что прямо сейчас лопнет от радости, кажется лучший друг и его лучшая подруга будут учиться вместе с ним в школе. — Да просто скорее всего ты учишься со мной. — Ты серьезно? — Девушка поправила волосы и стала обнимать его. — А Льюис? Он же говорил, что тоже где-то там. — Именно, ты угадала. — Нико погладил ее по спине и после легонько отпрянул. — Так это просто супер! В самолете пронесся голос диктора, который твердил о том, чтобы все пристегнулись, ведь они взлетают. Самолёт тем временем вырулил на взлётную полосу, замер на секунду, а потом двигатели взревели, и его вдавило в кресло. За иллюминатором побежали полосы, потом оторвались от земли, и вот уже аэропорт остался внизу, уменьшаясь с каждой секундой. Нико смотрел в иллюминатор, пока земля не скрылась в облаках. Потом повернулся к Вивьян. — Представляешь, — сказал он, — мы теперь будем вместе учиться. За одной партой сидеть, видеться каждый день. — И что ты будешь делать? — Вивьян с интересом смотрела на него. — Не знаю. — Нико улыбнулся. — Просто… радоваться, наверное. Он начал рассказывать. Про их последнюю встречу, про то, как Льюис признался, что ему нравятся парни, про то, как они переписывались всё это время, про то, как Нико считал дни до возвращения. Вивьян слушала, кивала и улыбалась. Видела, как загораются глаза Нико, когда он говорит о Льюисе. Как голос становится мягче, теплее. Как он жестикулирует активнее, будто пытается передать не только слова, но и чувства. Как улыбается — той улыбкой, которой не улыбается никому другому. Она ничего не сказала. Просто достала из сумочки пакетик с орешками, открыла и протянула Нико. — На, похрусти. А то у тебя рот устанет рассказывать. Нико засмеялся, взял горсть орешков. И продолжил рассказывать. Так они и летели. Нико говорил, Вивьян слушала и хрустела. Иногда вставляла вопросы, иногда просто кивала. Самолёт мерно гудел, облака проплывали за иллюминатором, стюардессы разносили еду и напитки. Где-то над Северным морем Нико вдруг замолчал, глядя в иллюминатор. — Страшно? — спросила Вивьян тихо. — Нет. — Он покачал головой. — Волнуюсь.

***

В Лондоне было холодно. Нико вышел из самолёта и сразу поёжился. Август, а тут будто октябрь. Серое, тяжёлое небо, мелкий противный дик, ветер, который пробирал до костей, несмотря на куртку. — Добро пожаловать в Англию, — усмехнулась Вивьян, накидывая капюшон. — Красота, да? — Зашибись, — буркнул Нико, пытаясь спрятать руки в карманы. — У нас дома сейчас солнце, жара, а тут… — Привыкнешь, — философски заметила Вивьян. — Говорят, тут так всегда. Они попрощались в аэропорту. Вивьян встречали какие-то родственники — кажется, тётя с дядей. А Нико с отцом поймали такси и поехали в новый дом.

***

Небольшой, но уютный. Чистые стены, новая мебель, пахнет свежим ремонтом и ещё чем-то неуловимо английским — может, сыростью, может, особенным воздухом. Нико вбежал внутрь, скинул мокрую куртку прямо в прихожей и первым делом полез смотреть свою комнату. Она была… ничего так. Небольшая, с окном во двор. Односпальная кровать, заправленная свежим бельём. Пустые полки, которые предстояло заполнить. Встроенный шкаф. Письменный стол у окна, за которым барабанил дождь. Капли стекали по стеклу, собирались в ручейки, убегали куда-то вниз. Небо было серым, тяжёлым, низким. И от этого в комнате казалось особенно тепло и уютно. Где-то здесь, в этом городе, живёт Льюис. Ходит по этим улицам, дышит этим воздухом, мокнет под этим дождём. — Чай бы сейчас, — пробормотал он. — Укрыться пледом и просто сидеть, слушать дождь… Телефон зазвонил. Нико глянул на экран и улыбнулся так, что, наверное, со стороны выглядел полным идиотом. Льюис. — Алло? — Приехал? — Голос Льюиса звучал взволнованно, хотя он пытался это скрыть. Но Нико знал его слишком хорошо, чтобы не заметить. — Только что. — Нико улыбался в трубку. — В комнате стою, на дождь смотрю. — Холодно? — Замёрз как собака, пока из самолёта до такси бежал. — Нико засмеялся. — У вас тут август, а будто ноябрь. — Привыкнешь. — Льюис помолчал секунду. — Я сейчас прибегу. Диктуй адрес. Нико продиктовал. Льюис только сказал «жди» и отключился. Нико посмотрел на телефон, всё ещё улыбаясь. Потом вдруг вспомнил, как он выглядит. Подбежал к зеркалу — волосы растрёпаны после самолёта, под глазами круги от недосыпа и волнения. — Блин. Он быстро стянул волосы в хвост — так хоть вид поприличнее. Поправил футболку. И пошёл разбирать коробки. Потому что если просто сидеть и ждать, можно с ума сойти от волнения. А коробки отвлекают. Руки заняты, голова переключается, время летит быстрее. Нико открыл первую, там были книги. Несколько любимых, которые он всё-таки запихнул в багаж, несмотря на отцовское «только самое необходимое». Поставил на полку. Вторую — одежда. Начал раскладывать по шкафу. Третью — какие-то мелочи, фото в рамке, настольная лампа, блокноты. В комнате было тихо, тепло, уютно. Где-то в коридоре отец разговаривал по телефону — кажется, с кем-то из коллег. Сколько времени прошло с того раза, когда парень вообще его видел? Три недели? Месяц? Нико сбился со счёта. Он разобрал уже три коробки, когда услышал звонок в дверь. Сердце пропустило удар. Нико замер, прислушиваясь. Шаги отца в коридоре. Щелчок замка. Голоса — отца и ещё один, молодой, знакомый до дрожи. — Ты к Нико? Проходи, он в своей комнате, вон та дверь. — Спасибо. Шаги приближались. Нико стоял посреди комнаты, сжимая в руках какую-то дурацкую футболку, и не мог пошевелиться. Дверь открылась.