i know you love me

— Нико! — Льюис, сияя улыбкой, заключил парня в крепкие объятия, даже не подозревая, что от этого простого, искреннего жеста у Росберга внутри всё сжалось в тугой узел, а живот предательски стянуло так, что ответить что-либо внятное стало физически невозможно. — Привет, — выдавил из себя Нико, чувствуя, как голос предательски дрожит, и молясь всем богам, чтобы Льюис не заметил этого странного волнения, накатившего ниоткуда. — Я так рад тебя видеть, ужасно просто, — Льюис наконец отстранился, но его глаза продолжали сиять той особенной теплотой, которая появлялась только при встрече с по-настоящему близкими людьми, и тут же принялся забрасывать Нико вопросами о поездке, не давая тому опомниться. Конечно же, Росберг рассказал всё — как мучительно долго тянулось ожидание этой поездки, как он представлял новую школу, рисуя в воображении бесконечные коридоры и незнакомые лица, ну и, конечно, как он наконец добрался до места. А заодно парень упомянул и Вивьен — как-то само собой вырвалось, без особого умысла. — Вивьен? — переспросил Льюис, который в этот момент сосредоточенно разбирал уже, кажется, десятую коробку с вещами Нико, хотя внутри что-то кольнуло при звуке этого имени. — Вивьен, — подтвердил Нико, присаживаясь на краешек разобранной кровати. — Это моя подруга, мы с ней с самого детства вместе, даже раньше познакомились, чем с тобой. — Он выдержал короткую паузу, собираясь с мыслями. — Просто наши семьи всегда дружили и продолжают дружить до сих пор. Льюису вдруг стало нестерпимо интересно, кто же такая эта Вивьен, и почему от простого факта, что у Нико есть близкая подруга, парню стало некомфортно и до странности грустно. Вроде бы они с Нико общаются уже давным-давно, дружат, знают друг друга как облупленных, а всё равно есть кто-то другой — важнее, ближе и, возможно, интереснее для Нико, чем он сам. Росберг тем временем продолжил, не замечая смены настроения собеседника: — А ещё папа разрешил мне оставить вас на ночёвку. Обоих! — Нико светился неподдельной радостью, и абсолютно не видел, что творится в душе у Льюиса. — Я так рад, капец просто. Наконец-то вы познакомитесь! — Нико ярко размахивал руками над чемоданом с одеждой из-за порыва эмоций. Льюис даже сказать ничего не успел, слова застряли где-то в горле. Классно, конечно, что он будет лежать с Нико в одной кровати, как в старые добрые времена во время гоночных уикендов, когда они ещё помещались вдвоём на одном диване в дешёвых отелях. Но с другой стороны — Вивьен. Хотя, может, она не так уж плоха, как ему показалось в первую секунду? Может, он просто накручивает себя? Вскоре ребята разобрали коробки, расстелили постельное бельё — Нико пыхтел над наволочками, Льюис методично расправлял простыню, стараясь не думать о том, что сегодня ночью они будут спать рядом. Нико позвонил Вивьен с вопросом о ночёвке, и та, конечно же, ответила, что «за» и что она уже, считай, приехала. Росберг, довольный как слон, рассказывал метису о том, какая девушка классная и невероятная, и как бы ему хотелось поскорее познакомить их двоих. Его голос звенел от предвкушения, глаза горели, и он совершенно не замечал, как Льюис при каждом упоминании девушки слегка менялся в лице. Тот же был не супер доволен разговорами о ней, но приходилось терпеть — не хотелось расстраивать парня, который так искренне радовался предстоящей встрече двух важных для него людей. Льюис даже самому себе не хотел признаваться, почему эти разговоры вызывают в нём глухое раздражение, смешанное с чем-то ещё, чему он боялся дать название. Вскоре Вивьен подошла и, конечно же, была полностью экипирована — небольшая, но аккуратная сумка через плечо, пакет с какой-то едой в руках, и этот её неизменный порядок во всём. Девушка никогда ничего не забывала и была максимально организованной, по сравнению с этими двумя разгильдяями, которые вечно всё теряли и забывали. Нико обнял её, на мгновение прижав к себе, а потом отступил, чтобы наконец познакомить с Льюисом. — Так, знакомьтесь! Вивьен, это Льюис, — девушка кивнула, внимательно оглядывая нового знакомого. — Льюис, это Вивьен. — Ребята пожали друг другу руки, и брюнет отметил про себя, что рукопожатие у неё твёрдое, уверенное, совсем не такое, как он ожидал увидеть у девчонки.

***

После этого они довольно быстро сдружились. Нико и Льюис наперебой рассказывали ей о том, как познакомились, как потом их свели родители на каких-то общих мероприятиях, и как с тех пор они не разлей вода. Вивьен смотрела на ребят с тёплой, понимающей улыбкой, видя, как рассказывая это, у парней буквально горят глаза. Даже у Льюиса, который изначально был откровенно не расположен к ней, куда-то исчезла вся настороженность, и он спокойно наслаждался воспоминаниями и попкорном, который ребята оставили специально для фильма. Кстати, о фильме — смотрели они обычный ужастик, от которого Вивьен периодически взвизгивала и хваталась за плечо то Нико, то Льюиса. Нико, конечно, предлагал посмотреть парочку гонок — старых, архивных, где они ещё детьми соревновались. Но Вивьен приняла твёрдое решение, что этого ни в коем случае не случится и они обязательно включат что-то нормальное, потому что у парней скоро голова опухнет от этой бесконечной формулы. Внезапно, посреди фильма, закончился попкорн, который Нико и Льюис так тщательно грели в микроволновке. Поскольку Сина Росберг уже ушла спать к мужу, на кухне можно было бедокурить сколько угодно, не боясь получить нагоняй за беспорядок. За попкорном в этот раз отправились Вивьен и Льюис, причём по инициативе Вивьен. Она сама потащила парня за рукав, и Льюис почувствовал, как её пальцы крепко сжались на ткани его толстовки. У неё была цель — поговорить с ним о том, почему он так сильно напряжён и что он вообще чувствует. А Льюису она сказала, что хочет просто узнать парня поближе. Девушка ловко запихнула пакет в микроволновку, покрутила ручку, и та загудела, наполняя кухню мягким светом изнутри. Льюис тем временем доставал соль и сахар, чтобы дополнительно посыпать готовый попкорн — у них была своя особая традиция смешивать солёное со сладким. Тогда Вивьен начала действовать. — Мне Нико очень часто рассказывал про тебя, — произнесла она как бы невзначай, будто ей было совершенно всё равно на это. — Я надеюсь, что-то хорошее? — Льюис заинтересованно на неё посмотрел, замерев с солонкой в руке. — Конечно, и очень много хорошего, — подтвердила Вивьен, доставая готовый пакет из микроволновки и пересыпая содержимое в большую миску. Пар над попкорном поднимался лёгким облачком. — Он мне все уши про тебя прожужжал. — Правда? — Льюис заинтересовался уже всерьёз и повернулся к ней целиком, забыв про соль и сахар. — А что именно он говорил? — Ну, например, про ваше знакомство и бесконечную борьбу в детстве, про твои проблемы с машиной, даже про первую ссору, — Вивьен закончила с попкорном и подняла глаза на парня, а после коротко, но многозначительно подмигнула. — Этот список можно продолжать бесконечно. Я тебе как самый настоящий друг Нико говорю. Льюис сглотнул, чувствуя, как в горле вдруг пересохло, и молча проследовал за девушкой в их общую комнату. Вивьен, кстати говоря, была одета в очень миленькую пижаму с кактусами — забавными зелёными фигурками на бледно-розовом фоне. Льюис отметил это краем сознания, но мысли его были заняты совсем другим. — О чём болтали? — Нико сонно повернул голову на вошедших ребят. Сегодня всё-таки был действительно насыщенный день — дорога, разбор вещей, встреча, и теперь поздний фильм. Льюис уже хотел было ответить на вопрос парня, но Вивьен оказалась быстрее: — О том, где кто спать будет. Понимаю, что, вероятнее всего, я сплю на диване, — девушка грозно посмотрела на Нико, напоминая ему, как она осталась спать на диване в его прошлой квартире и с утра проснулась с больной спиной и колтуном на голове. — Но в прошлый раз это ничем хорошим не закончилось. — Да помню я, — начал оправдываться Нико, взъерошивая свои светлые волосы. — Я же не виноват, что мой отец решил начать делать ремонт именно в тот момент. — Он вздохнул, но тут же улыбнулся. — В этот раз у нас огромный дом, поэтому для тебя есть отдельная комната. — О, супер, — Вивьен довольно кивнула и зевнула, прикрывая рот ладонью. — Я тогда пойду, потому что уже полтретьего ночи. Она помахала им рукой и убежала в соседнюю комнату слева, где Нико заранее расстелил кровать, предусмотрительно зная, что туда кто-то обязательно ляжет. За ней закрылась дверь, и в коридоре стало тихо. Росберг и Хэмилтон остались вдвоём. Льюис, немного позалипав взглядом на закрывшуюся дверь, наконец сел где-то с краю дивана и просто принялся рассматривать всё вокруг — узоры на обоях, трещинку на потолке, стопку книг на тумбочке — лишь бы в глаза Росбергу не смотреть. Парень и сам не знал, почему ему было так стыдно и страшно встречаться взглядом с гонщиком, сидящим рядом. Зато ближе к нему лежали его ноги — длинные, в тёплых домашних штанах, расслабленно вытянутые на диване. Льюис, как ни странно, вообще не был тактильным человеком. Скорее даже наоборот — многими вещами он брезговал, особенно обострилось это чувство совсем недавно, когда ему исполнилось шестнадцать и мир будто поделился на «чистое» и «грязное». Но почему-то ему было абсолютно нормально и даже приятно от того факта, что Нико лежит практически вплотную рядом с ним. Более того — его самого тянуло к нему. Хотелось коснуться, протянуть руку и просто прижаться, чтобы чувствовать тепло. Фу, боже, что это за мысли вообще? — Ты не хочешь лечь уже? — Росберг скинул с себя пустую пачку из-под чипсов и поправил край футболки, которая слегка задралась. Ноги парень поджал под себя, принимая более удобное положение, и распустил волосы, которые были собраны в маленький хвостик на затылке. Волос у Нико было не так уж много, но на хвостик вполне хватало. Парень надел резинку себе на запястье и наконец поднял взгляд на своего собеседника. — Хочу, — выдохнул Льюис, не в силах больше смотреть на Нико. Он и так понял, что довольно долго молчал, уйдя в свои мысли. В голове тут же пронеслась паническая мысль: А что будет, если Нико заметит? Заметит, как я смотрю на него? Хотя с другой стороны, Вивьен сегодня сказала, что он много про меня говорил? Но с другой стороны у парня были мысли о том А что он вообще должен заметить? — лихорадочно думал Льюис, перекладывая подушки с дивана на кровать, куда уже укладывался сонный Росберг. Ну смотрит — и что? Друзья же могут смотреть друг на друга. Это нормально. Волосы Нико раскинулись по подушке светлым ореолом. Льюис не знал, что Нико с ними делает, но почему-то последнее время они были особенно шелковистыми и ярко блестели даже при тусклом свете луны, проникающем в комнату. Льюис вообще всё время ощущал себя немного странно, когда смотрел на Нико. Это появилось довольно давно, постепенно, незаметно, но последнее время парень окончательно сбился с толку. Раньше он мог чётко разделить: вот друг, вот соперник, вот просто знакомый. А теперь все категории смешались, и Нико оказался где-то посередине, в той серой зоне, где обычные определения переставали работать. Вот вроде бы ничего необычного — обычный Нико лежит на обычной кровати в обычной пижаме. Только почему-то Хэмилтону хотелось смотреть на него бесконечно. На его светлые ресницы, отбрасывающие тени на щеки. На его руки, которыми он так выразительно жестикулировал. На его глаза, которые в темноте казались почти чёрными. Нико развернулся к тумбочке, чтобы взять ещё парочку чипсин из забытой пачки. На удивление, на ночёвках Нико становилось плевать на порядок в комнате, особенно когда вокруг валялась куча неразобранных коробок и вещей. Хэмилтон, конечно, заметил это и невольно улыбнулся, наблюдая, как блондин спокойно вытирает жирные пальцы о свои пижамные штаны, даже не задумываясь о последствиях. — Чего ты так смотришь на меня сегодня? — Нико расслабился окончательно, поэтому не так сильно волновался в присутствии этого парня, как обычно. — Соскучился? Льюис моргнул, выныривая из транса, и демонстративно громко плюхнулся рядом с Нико на кровать, отчего та жалобно скрипнула. — Конечно, — не соврал он, чувствуя, как сердце пропускает удар. — Я вообще последнее время только о тебе и думал. Нико воспринял это как шутку — обычное льюисовское подкалывание — поэтому даже не покраснел. Вместо этого парень спокойно откинул одеяло, приглашая Льюиса забраться внутрь, и тот нырнул в тёплое, нагретое Нико место, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Льюис, как ни странно, всё равно соблюдал определённую дистанцию между ними — небольшую, но заметную. В голове замелькали воспоминания о том, как ребята долгое время вместе спали в отелях, делили еду, играли в приставку, проводили практически всё время друг с другом. Тогда это было просто и понятно. Сейчас всё стало сложнее. — Помнишь, как мы раньше даже молчать рядом друг с другом не могли? — Нико перебирал в руках шнурки от своих пижамных штанов, накручивая их на палец и тут же распуская. — Я ещё тогда дико волновался, что я тебе не понравился и что ты молчишь и ждёшь, когда я просто уйду. Льюис посмотрел на парня круглыми от удивления глазами. — Я тебе клянусь, я так никогда не думал, — выдохнул он. — Мне тоже всё время было стыдно за себя, что я ничего не говорю. Хотя обычно я болтун, и меня заткнуть невозможно. — О, это я уже понял, — Нико улыбнулся, и вдруг в его голову пришла сумасшедшая идея. — Давай поиграем в правду или действие. Льюис закатил глаза и заворочался рядом с ним, устраиваясь поудобнее. — Да ты прям сама оригинальность. — Конечно, — Нико ничуть не смутился. — Только давай Вивьен позовём, а то так неинтересно. — Он задумался на секунду, взвешивая риски. — Втроём веселее. — Давай, — согласился Льюис, думая о том, что присутствие Вивьен может снять то странное напряжение, которое возникало между ними, когда они оставались наедине. После этого мальчики вдвоём аккуратно пробрались в комнату Вивьен. Девушка надела свою любимую маску для сна болотного цвета, из-под которой торчали растрёпанные волосы. Она лежала под большим одеялом и мирно сопела, иногда посапывая во сне. Тогда Льюис начал аккуратно завывать около её уха — сначала совсем тихо, почти неслышно, а потом всё громче и громче, изображая привидение. Нико с другой стороны кровати противно скрёб ногтями по деревянному каркасу, создавая жуткий звук. Вивьен резко проснулась и села на кровати, тяжело дыша. Льюис и Нико едва успели нырнуть под кровать, затаившись в темноте. Девушка сняла маску и оглянулась вокруг, щурясь со сна. — Нико? — позвала она настороженно, всматриваясь в темноту. — Льюис? Ребята в этот момент лежали под кроватью плечом к плечу, прижавшись друг к другу в тесном пространстве, и пытались сдержать рвущийся наружу смех. Когда Льюис слишком громко выдохнул, Нико инстинктивно сжал его руку, а другой ладонью зажал ему рот, чтобы не выдать их. На это Льюис в своей привычной манере улыбнулся, и Нико физически почувствовал это — движение губ под своей ладонью. От этого прикосновения и осознания Нико вдруг покраснел так, что щёки заполыхали огнём, и слава богу, этого не было видно в темноте. Его сердце забилось быстрее, и он отдернул руку, будто обжёгшись. Вивьен к этому времени сообразила, что эти придурки, скорее всего, прячутся под кроватью, поэтому аккуратно переместилась на кровати, сделав вид, что ложится обратно спать. Ребята под кроватью выдохнули с облегчением, думая, что опасность миновала. Но вместо того чтобы уснуть, девушка бесшумно просунула руку вниз и в темноте резко схватила их за пятки. От неожиданности оба придурка синхронно долбанулись головами об дно кровати и громко заойкали от боли. — Идиоты, — констатировала Вивьен, включая лампочку на тумбочке. Тёплый свет залил комнату, и она обеспокоенно наклонилась. — Вы там как? — спросила она, видя, что парни застряли и не могут быстро вылезти из-под кровати. — Нормально, — выдохнул Нико, когда наконец выбрался и сел рядом с ней на кровати, потирая ушибленную макушку. — Это, кстати, была не моя идея, а Льюиса. Льюис, вылезающий следом, нахмурился и тут же схватил парня за локоть, дёргая на себя так, что Нико завалился обратно на кровать. — Ты вообще-то первый предложил поиграть в правду или действие, — возмутился Льюис, нависая над ним. — Ого, — Вивьен усмехнулась, глядя на эту возню. — Но вы, конечно, супер оригинальны. Она спрыгнула с кровати и подобрала с пола пустую бутылку из-под кока-колы, которая завалялась ещё с вечера, после чего уселась прямо на пол, скрестив ноги. Ребята, всё ещё толкаясь и переругиваясь, плюхнулись напротив неё. Они сидели в кругу, окружённые неразобранными коробками и ворохом пледов, которые Вивьен стащила с кровати, соорудив из них нечто, отдалённо напоминающее уютное гнездо. За окном давно стемнело, и редкие капли дождя барабанили по стеклу, но в комнате было тепло и уютно — горели свечи, которые Вивьен привезла с собой «для настроения», пахло ванилью и ещё чем-то сладким, неуловимым. Нико сидел, поджав ноги под себя, и нервно теребил край пледа, накручивая ткань на палец. Льюис развалился напротив, делая вид, что его всё это не касается и что происходящее ему совершенно безразлично, но краем глаза неотрывно следил за каждым движением Нико. Вивьен, как всегда, оказалась в центре внимания — она крутила в руках пустую бутылку и довольно улыбалась, предвкушая веселье. — Так, мальчики, — объявила она тоном, не терпящим возражений, и подняла указательный палец вверх. — Правила простые: врать нельзя, отказываться от действия нельзя. Я здесь главная, потому что я леди. — Того, что ты леди, для этого мало, — лениво протянул Льюис, прикрывая глаза, но в его голосе не было настоящего протеста — скорее привычное подкалывание. — Я, между прочим, принесла пиццу, чипсы и эти замечательные свечки, — Вивьен ткнула пальцем в сторону мерцающих огоньков, расставленных по комнате. — И вообще, я гостья. Гостей надо уважать. Нико фыркнул, но не смог сдержать улыбки. С Вивьен всегда было легко — она умела разряжать любую обстановку одним своим присутствием. — Ладно, давай уже, — сказал он, поудобнее устраиваясь на пледах. — А то я сейчас усну прямо тут. Вивьен торжественно крутанула бутылку. Та завертелась волчком, поблескивая в свете свечей, и наконец замедлилась, указывая горлышком точно на Нико. — О, отлично! — обрадовалась она, потирая руки. — Правда или действие? Нико задумался на секунду. Действие в компании Льюиса казалось слишком рискованным — кто знает, что может прийти в голову этой парочке, особенно учитывая, что Льюис смотрел на него как-то странно весь вечер. Он выбрал безопасный вариант. — Правда, — выдохнул он, внутренне готовясь к худшему. Вивьен откинулась назад, опираясь на локти, и прищурилась. В её глазах заплясали весёлые чёртики. — Хорошо. Расскажи нам о своём первом поцелуе. Кто был? Как это случилось? Тебе понравилось? Нико почувствовал, как кровь приливает к щекам, заливая их жаркой волной. Он покосился на Льюиса — тот сидел с каменным лицом, но в уголках его губ дрожало что-то, похожее то ли на смущение, то ли на интерес. — Эм... — Нико запнулся, мучительно подбирая слова. — Ну, это было в прошлом году. Её звали Клара. Мы были на пляже, и она просто... поцеловала меня. — Он замолчал, чувствуя, что этого явно недостаточно для удовлетворения любопытства девушки. — Понравилось? Не знаю. Было... мокро. Вивьен фыркнула, прикрывая рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. Льюис не выдержал и с искренним недоумением переспросил, стараясь тоже рассмеяться, как Вивьен, но почему-то его действительно серьёзно волновали мысли о первом поцелуе Нико. — Мокро? — переспросил он, и в его голосе прозвучало что-то странное, почти ревнивое. — Это всё, что ты можешь сказать? — А ты бы хотел подробностей? — огрызнулся Нико, но в его голосе не было злости, только смущение и желание защититься. — Может, мне рассказать, как её язык ко мне в рот залез? — О, боже, — Вивьен замахала руками, зажмурившись. — Не надо подробностей, я пиццу ем, между прочим. Льюис ошеломлённо смотрел на парня, видя, как легко и открыто тот говорит об этом. Для Нико это был просто забавный эпизод, не больше. Для Льюиса же — что-то, отчего внутри всё переворачивалось. — Ладно, — Вивьен отсмеялась и снова крутанула бутылку. — Теперь ты, Льюис. Бутылка указала на Вивьен. Льюис довольно потёр руки, предвкушая. — Действие! — заявила она без колебаний. — Хочу, чтобы ты спела. — Спеть? — Вивьен притворно удивилась, прикладывая ладонь к груди. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас, — подтвердил Льюис. — И без стеснения. Вивьен встала, поправила воображаемый микрофон, картинно откашлялась и затянула какую-то дурацкую песню на французском — судя по звукам, очень старую и очень пафосную. Она фальшивила немилосердно, размахивала свободной рукой и строила смешные рожицы, изображая оперную диву в худшие моменты своей карьеры. Льюис и Нико ржали в голос, уткнувшись лицами в подушки, чтобы не разбудить родителей. — Браво! — заорал Льюис, когда она наконец закончила свой коронный номер. — Бис! Бис! — Бис будет за отдельную плату, — отмахнулась Вивьен, падая обратно на пледы и пытаясь отдышаться после своего выступления. — Ладно, теперь серьёзно. Крути. Бутылка снова завертелась, описывая неровные круги на пледах. На этот раз она остановилась, указывая на Льюиса. Нико, который теперь по очереди отвечал за вопросы, вдруг почувствовал, как в горле пересохло, а сердце забилось быстрее. — Правда или действие? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно и безразлично, хотя внутри всё дрожало. Льюис посмотрел на него. Долго, внимательно, будто пытаясь прочитать что-то важное у него в глазах. Свечи мерцали, отбрасывая на его лицо тени, делая черты резче и загадочнее. — Правда, — сказал он наконец, и в этом слове Нико послышался вызов. Нико задумался. Вопросов было много, слишком много, и все они крутились вокруг одного — того самого, что не давало ему покоя весь вечер. Он сглотнул, чувствуя, как щёки начинают гореть ещё сильнее. — Испытывал ли ты чувства к человеку своего пола? — вырвалось у него раньше, чем он успел подумать и взвесить последствия. — А какие именно чувства? — Льюис почему-то отнёсся к этому вопросу неожиданно серьёзно, даже слишком серьёзно для простой игры. — Ну, например... что-то больше, чем дружба? — уточнил Нико, чувствуя, как воздух в комнате сгущается. Вивьен с интересом наблюдала за ними, застыв с куском пиццы в руке и даже забыв прожевать. Её взгляд метался от одного парня к другому, пытаясь уловить все оттенки их реакции. Льюис смотрел на Нико. В его карих глазах отражалось что-то сложное и многослойное — удивление от неожиданного вопроса, страх перед тем, что придётся ответить честно, и ещё что-то, чему Нико боялся дать название, потому что это «что-то» слишком походило на надежду. — Ну... — протянул Льюис, чувствуя, как слова вязнут в горле. — Нет, наверное. Но ответ прозвучал неуверенно, с вопросительной интонацией, будто он сам не был до конца уверен в том, что говорит. Потому что в его голове в этот момент всплыл образ: они с Нико идут по улице, взявшись за руки. Вроде бы обычный дружеский жест, но почему-то в воображении это приобретало совсем другой, романтический оттенок. Безымянный парень рядом с ним — и он точно знал, что это Нико, даже без лица — ярко и громко смеялся, размахивая свободной рукой, рассказывая что-то весёлое. А потом этот парень вдруг обнимает его, а затем целует в щеку — легко, невесомо, но от этого по телу разливается тепло. Льюис не мог скрыть свои эмоции в этот момент — лицо его непроизвольно скривилось от одной только мысли о том, что он может вот так «сладко» проводить время с парнем. Но это была не брезгливость — это был страх. Страх перед тем, что это чувство реально, что оно существует и требует выхода. Вивьен, конечно, заметила эту смену выражений на его лице — и с сожалением наблюдала за его реакцией. Она видела, как Льюис борется сам с собой, как пытается загнать обратно то, что уже вырвалось наружу. И ей стало грустно от этого зрелища. Тишина повисла в комнате — густая, тягучая, как мёд. Даже дождь за окном, казалось, затих, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. --- Они играли ещё долго. Вивьен заставляла Льюиса танцевать дурацкий танец, Льюис заставил Вивьен рассказать самую страшную тайну из детства (она призналась, что до десяти лет боялась темноты и спала с ночником), Нико пришлось съесть кусок пиццы с ананасами, которые он на дух не переносил. Смех постепенно вернулся, но где-то глубоко внутри каждого остался осадок от того вопроса и того ответа. К полуночи они окончательно выдохлись и просто валялись на пледах, глядя в потолок. Дождь за окном кончился, наступила глубокая, звенящая тишина, нарушаемая только редкими звуками проезжающих машин и мерным тиканьем часов где-то в коридоре. — Ладно, — Вивьен зевнула, прикрывая рот ладонью. — Я спать. Вы тут не шумите слишком. И вообще, — она многозначительно подняла палец, — я ничего не слышу и не вижу. Абсолютно. Она отвернулась к стене, натянув плед до самых ушей, и через минуту её дыхание стало ровным и глубоким. Нико и Льюис остались лежать в темноте, разделённые всего несколькими сантиметрами пространства. Свечи Вивьен потушили, и комната погрузилась в полумрак, где предметы теряли очертания, а звуки становились громче. Нико повернул голову на подушке. В темноте лицо Льюиса было едва различимо — только смутный силуэт на фоне окна, но он всем своим существом чувствовал, что тот смотрит на него. Это ощущение было почти физическим — взгляд Льюиса ощущался как прикосновение. Льюис лежал неподвижно и думал о том, что всё это неправильно. Что он не должен хотеть лежать так близко к Нико. Что не должен замечать, как пахнет его шампунь. Что не должен ловить себя на желании повернуться и просто смотреть на него всю ночь. Но выбора у парня не было — лежать с Вивьен было бы ещё более странно, учитывая, что они не в таких отношениях. Да и кровать Нико была ближе, привычнее, теплее. Ему казалось, будто Нико пододвинулся немного ближе — совсем чуть-чуть, на миллиметр, но в тишине ночи это движение ощущалось как нечто значительное. Тепло его тела стало ощутимее, дыхание — слышнее. Льюиса тянуло к Нико. Тянуло нестерпимо, физически, до дрожи в пальцах, до желания протянуть руку и прикоснуться. Но он боялся. Боялся этого чувства, боялся реакции Нико, боялся разрушить то, что у них было. Страх скручивал внутренности холодным узлом каждый раз, когда он ловил себя на очередной мысли о блондине. Льюис лежал, глядя в темноту, и думал о том, что засыпать рядом с Нико — это одновременно лучшее и худшее, что случалось с ним в последнее время. Потому что когда Нико рядом, хочется быть ещё ближе. А когда становишься ближе — хочется быть ещё. И этот цикл желания пугал его до чёртиков. Нико тихо вздохнул во сне, чуть поворачиваясь, и его рука нечаянно коснулась руки Льюиса. Всего на секунду — тёплая кожа о теплую кожу. Льюис замер, боясь дышать, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это мгновение. Сердце колотилось где-то в горле. Как же это по идиотски не правильно.