Должен ли я остаться с тобой или пойти с ним?

Шум вечеринки остался где-то внизу. Стоило им подняться на второй этаж, как музыка превратилась в приглушённый гул, а громкий смех друзей Ченса слился в неразборчивый фон, будто принадлежал уже совсем другому дому. Здесь было тихо. Лишь старые деревянные ступени негромко поскрипывали под ногами, а где-то за окнами начался легкий дождь, медленно барабаня по крыше и листьям деревьев. Ченс первым дошёл до двери в самом конце коридора и, немного помедлив, толкнул её плечом. — Заходи. Уилл переступил порог осторожно, почти нерешительно, словно боялся случайно нарушить чужое личное пространство. Комната оказалась совсем не такой, какой он представлял её себе. Он ожидал увидеть что-то вроде раздевалки, только перенесённой домой: кубки, баскетбольные мячи, идеально развешанные медали и фотографии с победных матчей. Но вместо этого перед ним открылась совершенно обычная подростковая спальня. У дальней стены стояла не до конца заправленная кровать, на которой валялась джинсовая куртка и несколько журналов. Возле письменного стола громоздились школьные учебники вперемешку с потрёпанными комиксами, карандашами и кассетами без коробок. На стене висели плакаты Kiss, Bon Jovi и The Clash, рядом приклеенная маленькая вырезка из спортивного журнала с Майклом Джорданом, а чуть ниже, почти незаметно, торчала фотография, где совсем маленький Ченс, ещё лет восьми, сидел верхом на велосипеде и улыбался во весь рот. Баскетбольный мяч действительно лежал в углу, но он оказался едва ли не единственным напоминанием о том, что хозяин этой комнаты был игроком школьной команды. Всё остальное выглядело удивительно... обычным. Уилл впервые видит Ченса не тем уверенным парнем, который громче всех смеётся в школьном коридоре или собирает вокруг себя людей на тренировках, а просто семнадцатилетним подростком, у которого тоже бывает беспорядок, разбросанные вещи и незаправленная кровать. От этой мысли внутри стало неожиданно спокойно. — Сейчас... дай мне секунду. Ченс уже рылся в шкафу. Точнее, пытался. Он отодвигал в сторону стопки одежды, заглядывал на верхнюю полку, потом зачем-то проверил ящик письменного стола и снова вернулся к шкафу. — Чёрт... — Он нахмурился. — Клянусь, у меня где-то была нормальная футболка. Уилл не удержался от улыбки. — Всё хорошо. — Нет, совсем не хорошо. — Почему? — Потому что сейчас складывается впечатление, будто я живу на свалке. Уилл тихо рассмеялся. — Поверь... ты просто никогда не видел комнату Джонатана. Ченс повернулся к нему с искренним любопытством. — Настолько плохо? — Однажды он три дня искал фотоаппарат, а потом оказалось, что всё это время тот лежал у него под подушкой. Ченс замер на секунду, а потом громко расхохотался. — Нет. — Клянусь. — Не верю. — Это правда. — Ладно... тогда, наверное, у меня ещё есть шанс. — Он наконец победно вытащил из глубины шкафа серую футболку и пару спортивных штанов. — Вот. Протягивая одежду Уиллу, он вдруг замолчал. Понадобилось всего мгновение, чтобы оба одновременно поняли одну и ту же вещь. Они всё ещё стояли посреди комнаты в насквозь мокрой одежде. Им обоим нужно было переодеться. Наступила неловкая пауза. — Э... — Ченс неловко почесал затылок. — Я могу выйти. — Нет! — слишком быстро ответил Уилл. — Щёки Уилла мгновенно вспыхнули. — То есть... не надо... — он окончательно запутался в собственных словах. — Я... я могу отвернуться. Ченс несколько секунд смотрел на него, а потом не выдержал и тихо рассмеялся. — По-моему, мы оба сейчас слишком усложняем. Уилл смущённо фыркнул. — Немного. — Давай так. — Ченс подошёл к своему шкафу, взял себе сухую одежду, и отошел к двери. — Ты переоденешься тут, ты же все-таки гость, а я в ванной. Надеюсь, там Мэттью не испускает дух, а то в прошлый раз он столько выпил... Уилл улыбнулся и облегчённо выдохнул. — Это... хорошо. — Вот и отлично. Перед тем как именинник вышел из комнаты, Уилл всё-таки задержался взглядом на письменном столе. Среди разбросанных кассет и тетрадей лежал его подарок. Когда он успел его открыть? Может когда ускользнул в туалет на 5 минут во время игры? Конверт уже была открыт, а маленький комикс, который он так долго рисовал на уроках, оказался аккуратно развёрнут и лежал сверху, будто Ченс специально положил его так, чтобы видеть. Ченс тоже проследил за его взглядом. Он медленно подошёл к столу, осторожно поднял несколько листов, а его большой палец очень бережно провёл по краю первой страницы. — Знаешь... — тихо сказал он, не отрывая взгляда от рисунков. — По-моему, это лучший подарок, который мне когда-либо дарили. Уилл растерянно моргнул. — Правда? — Правда. — Никто раньше не рисовал для меня что-то своими руками. Тем более... меня самого. Уилл почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Он так долго переживал, что подарок покажется странным или слишком пустым, что почти забыл, сколько сил и души вложил в эти несколько страниц. — Я... рад, что тебе понравилось. Ченс аккуратно сложил комикс в папку, словно это была вещь, которую легко повредить. — Я его сохраню. Э-э… — он махнул рукой в сторону двери. — Я скоро вернусь. И прежде чем Уилл успел что-либо ответить, Ченс поспешно развернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Несколько секунд Уилл просто стоял посреди комнаты, пытаясь успокоить дыхание. Сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного после всего, что произошло за последние полчаса, а где-то внутри оставалось странное, почти щекочущее волнение, которое он прекрасно понимал и за которое мысленно продолжал себя ругать. Он наконец тихо выдохнул и начал переодеваться. Мокрые джинсы стягивались тяжело. Ткань липла к ногам, неприятно холодила кожу и сопротивлялась каждому движению, словно совсем не хотела отпускать. Рубашка оказалась ничуть не лучше: насквозь промокшая, она на мгновение застряла на плечах, пока Уилл пытался снять её через голову, и только после этого прохладный воздух комнаты коснулся влажной кожи, заставив его невольно поёжиться. На секунду он остался в одном нижнем белье и неожиданно остро почувствовал, насколько непривычным было всё происходящее. Он находился в комнате другого человека, среди его вещей, книг, разбросанных кассет, плакатов на стенах и запаха, который уже начал ассоциироваться у него исключительно с Ченсом. Это было чужое пространство, в которое его почему-то впустили без малейших колебаний. В углу стояла корзина с формой, из которой торчали синие шорты и белая майка с номером Ченса, будто он только что бросил их туда после тренировки. Взгляд Уилла скользнул по всему этому, цепляясь за детали, пока наконец не остановился на кровати. Она была аккуратно заправлена тёмно-синим покрывалом, а на нем пара смятых подушек. Рядом на тумбочке стоял будильник с красными цифрами и стакан с карандашами. Он тут же отвёл глаза, ощущая, как к щекам приливает кровь. Уилл быстро растёр волосы полотенцем, потом плечи и руки, стараясь занять себя хоть чем-нибудь и не позволять мыслям разбегаться слишком далеко. Полотенце пахло обычным стиральным порошком и чем-то свежим. Серые спортивные штаны оказались удивительно мягкими. После холодной, тяжёлой одежды сухая ткань казалась почти тёплой, и Уилл сразу почувствовал, насколько легче стало телу. Правда, штаны были явно велики: пояс пришлось затянуть почти до упора, а свободные штанины собирались складками у щиколоток. Он невольно улыбнулся. — Господи... — пробормотал он себе под нос. — Он же просто огромный. Взяв в руки футболку, Уилл уже собирался натянуть её через голову, когда дверь вдруг тихо скрипнула. — Надеюсь, мы всё-таки не простудимся после такого... — Ченс говорил почти машинально, ещё не поднимая глаз. А потом увидел Уилла. И сразу замер. Слишком рано. Он вошёл слишком рано. Уилл стоял посреди комнаты, держа футболку в руках. Волосы уже начали подсыхать и мягкими прядями ложились на лоб и виски, а слишком большие спортивные штаны постоянно норовили сползти ниже, заставляя его машинально придерживать их одной рукой. Кожа казалась особенно светлой по сравнению с загорелыми предплечьями Ченса, и это почему-то сразу бросалось в глаза, будто мир сузился до одного кадра. Несколько секунд никто из них не произнёс ни слова. Ченс вдруг понял, что совершенно растерялся. Он видел сотни парней в раздевалке после тренировок. Они спокойно переодевались, бросались полотенцами, шутили друг над другом, и в этом никогда не было ничего необычного, но сейчас всё ощущалось совсем иначе. Он не мог объяснить, почему сердце вдруг забилось быстрее, когда он увидел плечи Уилла, ямочку между ключицами и шрам чуть правее пупка. Ченс поспешно перевёл взгляд к окну. Что со мной вообще происходит?.. Ещё совсем недавно ему казалось, что он знает о себе всё, что должен знать семнадцатилетний парень. Но рядом с Уиллом эта уверенность почему-то начинала понемногу рассыпаться, оставляя после себя вопросы, на которые у него не было однозначного ответа. Уилл тем временем почувствовал, как всё внутри сжалось. Ещё секунду назад он спокойно переодевался, а теперь вдруг ощутил себя ужасно неловко, словно случайно нарушил какое-то негласное правило. Он поспешно поднял футболку и быстро натянул её через голову, чувствуя, как влажная кожа на спине цепляется за ткань. — Прости, — тихо сказал Ченс, наконец приходя в себя. — Я не хотел... — Всё нормально, — поспешно ответил Уилл, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Я уже почти закончил. Повисла короткая тишина, потом Ченс неожиданно улыбнулся. — Тебе идёт. Уилл удивлённо посмотрел на него. — Ты... — Ченс на секунду замялся, подбирая слова. — Выглядишь так, будто... разбираешься в моде. Уилл тихо рассмеялся. — Скорее выглядит так, будто я украл её у старшего брата. Он попытался подвернуть слишком длинные рукава, но ткань почти сразу снова сползла вниз, скрывая пальцы. Ченс поймал себя на лёгкой улыбке, потому что Уилл выглядел удивительно. Таким же немного неловким, добрым и настоящим, каким был весь этот вечер. Когда они спустились обратно вниз, дом уже заметно притих. Музыка всё ещё играла, но теперь гораздо тише, почти растворяясь в ленивом гуле разговоров. Несколько пустых коробок из-под пиццы были сложены друг на друга на журнальном столике, рядом стояли недопитые стаканы и почти пустые бутылки газировки вперемешку с пивом, а разноцветная гирлянда продолжала мигать на стене с каким-то упрямым энтузиазмом, хотя вечеринка явно подходила к концу. Кто-то уже устроился прямо на полу, прислонившись к дивану, кто-то лениво перебирал кассеты возле музыкального центра, споря, что поставить напоследок, а Эмили с Сарой вполголоса обсуждали какую-то учительницу, периодически срываясь на смех. Мэтью, растянувшийся поперёк дивана так, словно собирался провести там остаток жизни, лениво поднял голову, заметив их. — О, смотрите, потеряшки вернулись. — Мы думали, вы решили сбежать через окно и тусоваться дальше без нас, — добавил Брэндон, даже не отрывая взгляда от колоды карт, которую машинально тасовал уже несколько минут. Уилл смущённо улыбнулся. — Просто переодевались. — Ну конечно, — протянул Мэтью с подозрительно довольной физиономией. — Очень долго переодевались. Ченс не глядя швырнул в него диванной подушкой. — Заткнись. Подушка попала Мэтью прямо в лицо. — Ай! Насилие! Все видели? — Все давно мечтали это сделать, — невозмутимо сказала Сара. По комнате снова прокатился смех. Уилл улыбнулся. Всего пару часов назад ему казалось, будто он случайно оказался среди чужих людей, где каждое неверное слово может испортить вечер, а теперь он сидел среди них так спокойно, словно знал эту компанию уже много лет. Он даже не заметил, как опустился на ковёр рядом с диваном. Ченс устроился неподалёку, положив локти на колени, и время от времени украдкой поглядывал в его сторону, всякий раз отводя глаза, когда ловил себя на этом. Мэтью громко зевнул. — Всё, народ... — пробормотал он, потягиваясь так широко, что едва не свалился с дивана. — Я домой уже точно не поеду. — Ты и не собирался, — усмехнулся Ченс. — Именно. Мэтью показал ему большой палец. — Пользуясь случаем, официально сообщаю, что сегодня ночую здесь. — Как и последние раза четыре? — Традиции нужно уважать. — Скорее твою лень. — Одно другому не мешает. Эмили тихо рассмеялась. — Твоя мама уже, наверное, считает Мэтью вторым сыном. — Она уже перестала обращать внимание, — пожал плечами Ченс. Беседа разделилась на несколько независимых обсуждений. Кто-то принялся собирать пустые бутылки с поверхности стола. Другой направился на кухню, чтобы принести остатки газировки. За окном давно стемнело окончательно. Уилл машинально посмотрел на часы. Без четверти одиннадцать. Улыбка медленно исчезла с его лица. Поздно. Он невольно подумал о Джонатане. Тот наверняка волнуется, хотя и обещал доверять ему. Уилл тихо поднялся. — Наверное... мне уже пора. Разговор вокруг словно на секунду притих. — Уже? — спросила Эмили с лёгким сожалением. — Да... — Уилл виновато улыбнулся. Ченс поднялся почти одновременно с ним. — Я бы тебя подвёз... — начал Ченс и тут же сам покачал головой. — Хотя нет. Это была бы отвратительная идея. Особенно после пива. Мэтью негромко фыркнул. — Спасибо, что хотя бы понял это до того, как сел за руль. — Очень смешно. — Нет, правда. Мне нравится, что у тебя иногда включается мозг. Ченс закатил глаза, затем он снова посмотрел на Уилла, явно пытаясь придумать какое-нибудь решение. — Слушай... Я могу просто пройтись с тобой пешком. Уилл удивлённо моргнул. — Что? — Ну... — Ченс пожал плечами так, будто ничего особенного не предлагал. — Провожу тебя немного. Всё равно надо проветрить голову после всего этого. — А велосипед? — спросил Уилл. — Докатим. — Ченс хлопнул Мэтью по плечу. — Слушай… я скоро вернусь. Побудешь здесь за старшего? Мэтью поднял на него удивлённый взгляд, потом перевёл глаза на стоявшего рядом Уилла и понимающе усмехнулся. — А-а… вот оно что. — Мэтт. — угрожающе ответил Ченс. — Ой все, я же шучу. — Он поднял ладони в притворной капитуляции. — Не переживай. Всё равно половина уже собирается домой. Но если кто-нибудь решит устроить пожар или украсть твой телевизор, я героически вмешаюсь. — Спасибо. — Только не задерживайтесь до утра. Мне не хочется объяснять твоей матери, почему именинник вдруг исчез когда она вернется. Ченс закатил глаза. Эмили уже натягивала куртку поверх влажной футболки, смеясь над какой-то шуткой Райана, который помогал своей девушке собрать разбросанные по полу вещи. Брэндон допивал остатки колы, а кто-то на кухне складывал пустые коробки из-под пиццы одну в другую. Шум, ещё полчаса назад заполнявший весь дом, постепенно стихал, превращаясь в спокойный гул разговоров, неизбежно возникающий в самом конце удачного вечера. — Пошли? — спросил Ченс, стараясь, чтобы голос звучал как можно обычнее. Уилл кивнул. Ченс на несколько секунд задержался на месте. Каждый раз, когда он смотрел на Уилла в своих вещах, внутри происходило что-то странное. Ему просто... нравилось. Очень. Они вышли на улицу. После короткого дождя воздух стал удивительно свежим. Асфальт ещё блестел под фонарями, в лужах дрожали отражения жёлтого света, а где-то вдалеке лениво стрекотали сверчки приближая лето. Велосипед стоял там же, под небольшим навесом возле гаража. Ченс выкатил его на дорожку и протянул Уиллу. Они медленно пошли по пустой улице, катя велосипед между собой. Уилл украдкой осмотрел себя. Странное чувство снова медленно расползлось где-то под рёбрами. Он вдруг задумался, что если бы кто-нибудь ещё неделю назад сказал ему, что он будет поздним вечером идти по тихому Хокинсу рядом с парнем, который сам вызвался проводить его домой после своего дня рождения, да ещё и в его собственной одежде, он бы только неловко рассмеялся. Это могло произойти с кем угодно. С Майком и Джейн. Со Стивом и Нэнси, а может и с Джонатаном и Нэнси. С героями подростковых мелодрам. Но только не с ним. Не с Уиллом Байерсом. И всё же это происходило. Он быстро отвернулся, чтобы Ченс не заметил улыбку, которая сама собой появилась у него на лице. Спустя пару минут тишины, Ченс первым нарушил тишину. — Ну... — он покосился на Уилла. — Ты не жалеешь, что пришёл? Уилл тихо усмехнулся. — Если честно... нет. Это был один из лучших вечеров за последние годы. — Воу, не думал, что так высоко оценишь. — Спасибо, что позвал меня. Ченс смущённо усмехнулся. — Ну... мне захотелось. Эти три слова прозвучали настолько просто, что сам Ченс не сразу понял, насколько честно они прозвучали. Он просто снова увидеть эту немного застенчивую улыбку, которая появлялась каждый раз, когда ему удавалось смутить его, или улыбку пошире, когда ему удавалось смешно пошутить. Он никогда раньше не анализировал подобные желания. Они просто возникали сами собой, и чем больше времени он проводил рядом с Уиллом, тем естественнее ему казалось искать для них новые поводы. — Вообще... — продолжил Ченс спустя несколько секунд, — не обязательно ждать день рождения. — А? — Можно просто собраться. Уилл вопросительно посмотрел на него. — Иногда мы так и делаем. Пицца, фильмы, приставка... иногда кто-нибудь приносит настолки. Хотя чаще всего мы просто сидим и спорим о какой-нибудь ерунде. — У нас обычно всё начинается и заканчивается D&D. — Наверно это круто. Я никогда не играл. — Правда? — Ага. — Это совсем не так сложно, как кажется. — Его голос стал заметно увереннее. — Многие думают, что там нужно знать кучу правил, но... это скорее история. Ты просто придумываешь персонажа, а дальше... — Он запнулся, будто вспомнил, что слишком увлёкся. — Извини. — За что? — Я опять начинаю говорить о своих штуках. Ченс негромко рассмеялся. — Байерс... Мне нравится, продолжай. Уилл опустил глаза, чувствуя, как щёки снова начинают теплеть. Рядом с Ченсом ему всё чаще хотелось рассказывать о себе немного больше. Этот парень действительно слушал. Дом Уиллеров показался впереди неожиданно быстро. За разговорами об игре десятиминутная прогулка пролетела почти незаметно. На первом этаже ещё горел свет, а из кухонного окна тёплым прямоугольником ложилось на мокрый газон жёлтое сияние. Они остановились у подъездной дорожке. Уилл перевёл взгляд на дом и неожиданно почувствовал лёгкое сожаление. Ему совершенно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Ченс сунул руки в карманы толстовки и посмотрел на двухэтажный дом. — Значит... ты живёшь здесь? Уилл проследил за его взглядом. — Пока да. — Он чуть пожал плечами. — Мама, Джонатан и я. Ченс кивнул. Он, конечно, знал об этом. После того, что произошло в Хокинсе несколько месяцев назад, многие либо уехали, либо остались с разрушенными домами. — Тяжело? Уилл ненадолго задумался. — Иногда. Он тихо выдохнул, продолжая смотреть на освещённые окна. — Здесь... хорошо. Миссис Уиллер правда старается сделать так, чтобы мы чувствовали себя как дома. Ченс осторожно спросил: — А тебе... не тесно? Уилл кивнул. — Иногда бывает шумно. — Он немного помолчал. — Но, если честно... я уже привык. После Калифорнии, после переездов, после Векны и постоянного ощущения, что всё вокруг может снова измениться, чужой подвал неожиданно оказался одним из самых спокойных мест, в которых ему доводилось жить за последнее время. Ченс задумчиво провёл взглядом по окнам второго этажа. Потом, словно между прочим, спросил: — А... Майк? Уилл едва заметно напрягся. Пальцы сильнее сжали резиновую ручку велосипеда. — Что Майк? — Просто... — Он пожал плечами. — Вы же теперь постоянно видитесь. Какого это жить с другом своего детства в одном доме. — Мы... в последнее время почти не разговариваем. Это прозвучало настолько спокойно, что самому Уиллу стало не по себе. Он научился произносить эти слова, но легче от этого не становилось. Ченс несколько секунд молчал. — Извини. — За что? — Не знаю. — Он неловко почесал затылок. — Просто... ты как-то сразу погрустнел. Уилл опустил глаза. Он не хотел говорить о Майке. Не сегодня. — Ладно, не будем портить вечер. Уилл поднял голову. — Я рад, что ты пришёл. Уилл почувствовал, как внутри снова стало теплее. — Я тоже. — В понедельник принесу тебе одежду. — ...Спасибо. Ченс негромко усмехнулся. — Байерс. — Что? — Ты слишком часто говоришь "спасибо" и "прости". Уилл растерянно моргнул. — Правда? — Ага. Ченс поднял на него взгляд, собираясь сказать что-то ещё, но неожиданно замолчал. Желтый свет фонаря падал Уиллу прямо на лицо. Волосы после бассейна уже почти высохли и теперь слегка завивались у висков, а слишком большая футболка снова сползла набок, открывая линию шеи и ключицу. Ченс совершенно не слышит собственные мысли, потому что взгляд задержался на маленькой родинке над верхней губой Уилла. Он замечал её и раньше, но почему-то именно сейчас она показалась ему невероятно... красивой. Такой же настоящей, как то, насколько нелепо и одновременно уютно Уилл выглядел в одежде, которая ещё утром лежала у него в шкафу. Странное чувство снова шевельнулось где-то глубоко внутри, которое с каждой проведённой рядом минутой становилось всё труднее игнорировать. Ченс заставил себя поднять взгляд обратно к его глазам и только тогда улыбнулся. — Иногда можно просто позволить людям делать для тебя что-то хорошее. Уилл ничего не ответил, только кивнул, не находя слов на эту фразу. — Тогда... до понедельника. — До понедельника, Байерс. Уилл снова улыбнулся, затем поставил велосипед у гаража и вошел в дом, закрыв за собой дверь. Ченс ещё несколько секунд стоял на месте, наблюдая, как он идёт к дому в слишком больших спортивных штанах и свободной футболке, рукава которой снова скрывали ладони почти целиком. Он улыбался совершенно один посреди пустой улицы, затем медленно развернулся и пошёл обратно, всё ещё ощущая под рёбрами бабочек, готовые вырваться из своих коконов.