Заячья ария

Мутными глазами я смотрел на этот мир. Вернее на то, что от него осталось. Моя болезнь захватила мое окружение в полном объёме. Теперь, прямо как в моем сне, в котором мы счастливо завтракали с моей семьёй, вокруг меня раскрылся ад наяву. Во мне что-то окончательно умерло, я даже не заметил окончания этой метаморфозы. Мои одноклассники и мой учитель, которые выглядели для меня страшными тварями, спокойно сидели и с помощью своих щупалец писали ручками задачку с доски. Я уже понял, что это не монстры в шкуре людей. Это люди в шкуре монстров. Спокойно рассматривая весь этот пейзаж и, наконец, более менее успокоившись, я смог сложить два плюс два. Мой мозг отторгает то, что нормально для другого человека. Вкусное стало горьким. Красивое - ужасным. Приятное - отвратительным. Значит, съев булочку от Алисы, я принял в пищу то, что никогда бы не употребил в нормальном состоянии. Это угнетало. В моей голове уже минут пятнадцать прокручиваются разные способы суицида. Разве это жизнь? Я мрачно смотрел на доску. К счастью, не полностью все что меня окружает затянуло волнами кишок и мясной кожи. Некоторые вещи или участки оставались не тронутыми, например моя ручка, тетрадь, портфель или доска нашего класса. Благодаря этому я мог читать, писать и более менее ориентироваться в пространстве. Если я пойду и скажу врачам, что вижу гнилое мясо вместо людей, меня либо упекут в психушку, либо пустят на опыты. Даже не знаю что хуже. Моё дикое желание спасти мою подругу, обернулось ещё более худшим исходом событий. Надеюсь, хотя бы в этой реальности с ней всё хорошо. Я все ещё держусь, потому что сегодня Катя не пришла. По визгам Лилии Павловны, это та тварь в очках, которая с помощью своих щупалец скользит у доски и брызгает своей слизью на примеры, которые пишет, я понял, что Катя заболела и придет завтра. Я должен продержаться этот день любой ценой. Тем временем урок постепенно подошёл к концу. Началась перемена. С противным скрежетом, большая часть монстров вытекла из класса. Остался только я, и парочка этих существ. Внезапно, одно из них придвинулось ко мне и наклонилось. Его зловонное дыхание ударило в нос, поэтому я слегка отодвинулся. - Привет, новенький. Ты же Антон? - вполне понятно сказало оно своим круглым липким ртом. Чем чаще я слышал их речь, тем быстрее понимал слова. - Здравствуй, да, это я. - сдержанно ответил я. Пусть я и понимал, что это кто-то из моих одноклассников, но быть рядом и тем более разговаривать с этими существами у меня не было никакого желания. Оно, как мне показалось, озадаченно захлебнулось. Его щупальце поправило надорванный отросток за длинной трубкой возле головы. Наверное, это девочка. Но мне, честно говоря, все равно. По скорее бы следующий урок. - А меня Полина зовут. Будем знакомы? - протянула, как оказалась, Морозова, свой отросток. С него капала слизь и что-то ещё, прямо на мою более менее прилично выглядящую парту, практически единственный островок нормальности в этом кошмаре. Я не отреагировал на ее жест. Ещё не хватало мне трогать их. Моё лицо немного нахмурилось. Я бы не общался с ней, даже если бы все было как обычно. Я все ещё помнил, как легко она забыла обо мне, стоило мне помочь Кате дойти до дома. - Да, будем. - холодно ответил я.- Извини, не могла бы ты оставить меня в покое, я бы хотел подготовиться к следующему уроку. Её щупальце дернулось, медленно возвращаясь на свое место. Отвратительные черные маленькие глазки часто заморгали и приняли печальное выражение. Я старался не смотреть слишком много, но и совсем полностью игнорировать не мог, иначе могли бы возникнуть вопросы. - О, ладно... - грустно ответила она и заскользило на свое место. Как только она ушла, я незаметно выдохнул. Стало легче дышать и думать. Не уверен, что смогу вечно притворяться, что ничего необычного не происходит. Когда-нибудь я окончательно свихнусь в этом аду. Вдруг, что-то липкое шлёпнулось на мою парту, немного забрызгав моё лицо. Это был клочок бумаги. Аккуратно, используя карандаш и ручку, я развернул мятый лист, не касаясь его напрямую. Там было написано: Тебе пиздец. Вскинув бровь, я обернулся. С задней парты на меня злобно смотрело очередное чудовище. Забавно, но они немного различались, прямо как люди. Например этот, который подкинул мне этот сюрприз, был весь в каких-то отвратительных пузырях, как при ожогах 3 степени. Его злобные глазки глядели прямо на меня, тихий визг шел из его пасти, а агрессивно настроенные щупальца воинственно замахивались за спиной. Этот урод скорее всего Семён Бабурин. Тот самый, который пропал самым первым после моего переезда. И тот самый, который задирал меня. В этой своей ипостаси, он стал ещё уродливее, чем был. Казалось, в этом облике отразилось все, что было у него внутри. Я поспешно отвернулся и затем скривился. В прошлом я смог его ударить, но что будет, если я ударю этих существ? Я не понимаю где в их анатомии человеческие точки. Думаю, в этот раз лучше избегать столкновений как можно дольше. Не уверен, что я смогу сдержаться и не убить этих тварей. Пятифана и его дружка сегодня тоже не было. Скорее всего прогуляли. Вообще, я сильно удивился, когда меня посадили на вторую парту, а не на предпоследнюю за Семёном, как в прошлый раз. Видимо, моё раннее появление и захваченная заявка о зачислении положительно повлияли на первое впечатление. Значит, я действительно могу влиять на эту реальность. Но в данный момент, у меня нет никакого желания что-то менять. Хочу просто увидеть Катю в этом мире, в последний раз. Так я просидел все уроки и день подошёл к концу. Ко мне больше никто не подходил и я тоже не стремился с кем-то разговаривать. Я слышал бульканья от сплетниц, но мне было все равно. Моё главное испытание все ещё было впереди. Нужно было найти путь домой в искаженном поселке и дома сделать вид, что все нормально. Семён, видимо приняв мое молчание за слабость и покорность, больше не лез ко мне, а на последнем уроке и вовсе его не было. Я собрал свои вещи и застегнув на застёжку мой любимый портфель, потянулся к выходу. Я уходил самый последний из класса, чтобы лишний раз не пересекаться или не сталкиваться с этими уродцами. Переодевшись и выйдя на улицу, я впервые увидел искаженный поселок в полном своем величии. Уже знакомая мне пленка из красной кожи и черных линий вен, затянуло всё, до чего могло добраться. Однако, хоть и с трудом, я мог узнать знакомые очертания. На улице уже были сумерки, зимой поздно встаёт солнце и рано уходит, возвращая мир во тьму. В лунном свете, этот пейзаж казался ещё более отвратительным, но я уже не боялся. Мне было просто мерзко. Я двинулся к дому. Красное нечто - или желе или черт его знает что, видимо было снегом. Я старался не думать о том, что это. Огромные мясные массивы, с паутиной твердых лезвий, наверное были деревьями. А вот дома оставили свою форму. Я вполне мог видеть их очертания, но вид портили разные наросты красного цвета и дрожащие отростки, прямо как у тех тварей. Я поднял взгляд в небо. Оно единственное не изменилось, оставалось все таким же красивым и синим. Прекрасное зрелище. По моей щеке одиноко скатилась слеза. Луна тоже осталась белой и ослепительно яркой. Засмотревшись, я запнулся и упал прямо в искаженный снег. Быстро поднявшись, я чертыхнулся и пошел дальше. Повезло что в рот ничего не попало. Идя по тропинке, которая была видна в этом скоплении желе, я вышел к своему дому. В окнах горел жёлтый свет. Наша калитка во двор была закрыта. Я отворил её, на этот раз коснувшись этой массы своей рукой. Мне нужно привыкнуть к этим ощущениям, чтобы не выделяться. На ощупь она была твердой и никаких жидкостей не содержала, поэтому я без проблем открыл её, но пришлось поломать голову, что из этих кусков мяса является крючком, однако я справился. Наша входная дверь была приоткрыта, я зашёл домой и не узнал его. Как и снаружи, всё было затянуто в этот кошмар. Лишь одна лампа осталась прежней, напоминая мне, какой мир я потерял. Наша подкова над дверью и вовсе вросла в эту пленку, лишь слабые очертания говорили мне, она всё ещё там. - Антон это ты? - раздался визг из кухни. Это мама. Я чуть было не разрыдался прямо на пороге. В глазах сильно защипало, но я взял себя в руки. Мне нужно терпеть. Это всё ещё моя мама, хоть и в облике страшного чудовища. - Д-да мам, я дома. - тихо сказал я, стараясь звучать как обычно. Этот безумный день все ещё продолжался, а я сражался с самим собой изо всех сил, чувствуя, что потихоньку сдаю позиции. В доме пахло просто ужасно, видимо мама готовила ужин. Раньше я терпеть не мог, когда она звала меня ужинать, пока я рисовал или занимался своими делами, но теперь я бы все отдал, чтобы хоть на секунду вернуть те счастливые моменты, которые я не ценил. Ссоры родителей, наш переезд, звери в моей голове. Все казалось таким ничтожным и маленьким перед огромной стеной, с которой я столкнулся. Моё сражение с самим собой никогда не прекратится, пока я жив. Каждая минута моей новой жизни, это преодоление своего страха и самого пугающего, что может быть в жизни любого человека. Одиночества. Я чувствую себя так одиноко, хотя я дома, в окружении родных. Быстро проскользнув в ванную, которую я еле опознал, я закрылся в ней и сполз по двери на уродливое желе. Даже если моя спина будет вся в этой грязной субстанции, мне все равно. Я тихонько сидел и молчал. Моя голова рождала сотни разных мыслей, объясняла их и отвергала с пугающей скоростью. Я неосознанно искал выход из моей ситуации. Множество раз я хотел пойти на крайние меры и все таки сдаться в психушку или разрезать себе руки. Но каждый раз меня останавливало моё обещание, данное самому себе. Мне нужно увидеть её. Мои длинные белые волосы скрыли половину моего лица. Я сидел так минут десять, а потом поднялся и принялся умываться. Раковина выглядела как моя парта в школе. Вполне нормальной, по сравнению с остальным миром. По крайней мере, я видел части её истинного вида, например кран, ручки и внутреннее углубление было нормальным, но её внешняя структура повторяла мясной вид снаружи. Щётка, как и ручка, выглядела нормально. А зубная паста, я уверен, наоборот, стала очень противной. Умывшись и напившись воды из под крана, я вышел из ванной. За дверью меня уже ждал маленький монстрик. - Антош ну чего так долго! - плюясь липкой слизью, проскрежетало чудовище, внутри которого была моя сестра Оля. Она сразу проскользнула мимо меня и нырнула в ванную, мигом закрыв за собой дверь своим маленьким щупальцем. Слава богу на меня ничего не попало. Я прошел в свою комнату. Отца, видимо, снова нет дома. Тем лучше. Видеть ещё и его в таком облике мне хочется меньше всего. Моя комната, как и ожидалось, стала выглядеть как в моем сне, где я в первый раз увидел Олю в облике монстра. Скинув рюкзак, я открыл комод и достал свой блокнот для рисования. Мои старые рисунки сохранили свой вид. Искажения не коснулись моих работ. Но почему? Я все ещё видел красивую Олю, мою маму и своего отца. Совершенно обычная внешность. Я грустно улыбнулся. Я уже начал забывать, как они выглядят на самом деле. Какие же они красивые... Я пришел к выводу, что благодаря тому, что я рисовал простым карандашом, моя болезнь не приняла эти рисунки за что-то положительное или отрицательное. Может она работает от цветовой гаммы? Как много вопросов, но желания искать ответы совсем не было. Я мог наслаждаться остатком своей прошлой жизни в своем увлечении и это меня немного успокаивало. Я захотел нарисовать Катю по памяти. Боюсь, если я увижу её завтра в школе, то мне будет очень тяжело. А так, я всегда смогу вспомнить, какой же красивой она была. Я начал рисовать подготовительные наброски и ни о чем не думать. Привычный процесс настолько поглотил меня, что я наконец-то расслабился за весь день постоянного напряжения. Больше не было монстров или мерзкого окружения. Был только я, мой блокнот и мое вдохновение. Красивые штрихи украшали моё искусство, плавно ложась друг на друга. Я выделял контуры тени, зарисовывал каждый изгиб волос, линий одежды, очертания лица, фигуры. Я хотел, чтобы это выразило моё состояние. Отразило то, что я ищу в этом мире. В каком прекрасном месте я хочу жить. С улыбкой на лице за долгое время, я выводил завершающие чёрточки. Мой грифель немного осыпался на бумагу, я поставил свою подпись. Антон Петров. Специально тренировал в Москве каллиграфическую версию своего имени и фамилии. Это очень стильно выглядит. Из бумаги на меня смотрела Катя Смирнова. Она счастливо улыбалась, её поза была расслаблена, школьная форма была насыщенной деталями. Вот здесь пуговка блестит на солнце. А здесь немного замялся воротник. Её руки были широко распахнуты в стороны, за её спиной была необъятная, свободная поляна. Там было много цветов и красивых бабочек. Рядом с поляной было море. Песок создавал плавный переход между поляной и водой, соединяя два разных мира. Уютное место. Я счастливо улыбнулся. Старый мир все ещё живёт во мне. Даже если я остался один, я все ещё могу рисовать. - Антон, ты ужинать будешь? - хлюпнуло за дверью. Я вздрогнул от неожиданности. Хорошо, что дверь была закрыта. Убирая альбом в ящик, я ответил. - Нет спасибо, я в школе наелся. - конечно,это была ложь. Я не съел ни крошки в школьной столовой. Сказал, что наелся перед школой. Но рано или поздно, мне придется привыкнуть давиться этой отравой. Или умереть. Я продолжил: - Я сейчас сразу спать лягу, устал я что-то сегодня. - сказал я своей маме, которая стояла по ту сторону двери. Были тревожные ощущения, как будто жуткий мимик прикидывается моей мамой, чтобы обмануть меня и потом, улучив момент, сожрать меня или убить. - Хорошо, спокойной ночи. Оля тоже уже спит. Не опоздай завтра. - послышалось оттуда и все стихло. Она ушла. Выдохнув, я взглянул на свою кровать. Мясная подушка и такое же одеяло, ждали меня. Будет нелегко. Я проплакал почти всю ночь. Моё сознание было на грани распада. В прошлом, я на вторую ночь увидел танец зверей из окна, но сейчас я забыл об этом. Моя ситуация была важнее. Мою голову больше занимали мысли о будущем. Я внутренне уговаривал себя прекратить эти мучения. Зачем мне проходить такой путь? Не будет никакой награды или наказания. Там не будет совсем ничего. Почему я все ещё остаюсь в этом мире? В чем смысл такого существования? Я так хочу домой, к своей семье. К своей сестре, маме и отцу. Так, под градом тяжёлых мыслей, я незаметно уснул.

***

Утром я проснулся, обнаружив себя с поджатыми коленями. Моё лицо всё распухло от слез. Часы показывали шесть утра. Очередной дерьмовый день. Поднявшись и выполнив утренние процедуры, я собрался и выскочил на улицу. Есть со вчерашнего дня все ещё не хотелось, но я чувствовал, это ненадолго. Скоро мне придется встать перед выбором. Но это будет потом. Я без приключений дошел до школы и переоделся в раздевалке. Медленно шагая, я снова поднимался на второй этаж в наш класс. На этот раз я пришел самый первый. Усевшись на свое место, я начал представлять, как будет выглядеть Катя в своем испорченном виде. Быть может у нее будет некое отличие? Может из-за того,что я считаю ее красивой, она наоборот, будет отвратительнее всех? Ох, я не хочу представлять это. Тем временем, мерзкие твари заполняли наш класс. Я сидел и игнорировал каждого, кто пытался со мной поздороваться. Я ждал лишь её. От нетерпения, у меня слегка дрожали пальцы и пересохло в горле. И вот, в класс просочилась Лилия Павловна, а за ней... Я не мог поверить своим глазам. Моё лицо замерло, а глаза вытаращились на это чудо, как на посланное мне благословение. Катя Смирнова. Настоящая. Нормальная. Красивая. Человечная. Она не была монстром. Не было отвратительных щупалец, страшной слизи. Она, как и я, передвигалась по этому миру на своих двух ногах. Её красивые волосы, казались мне самым ярким лучиком света, который я видел в своей жизни. Её глаза сияли и казалось, отгоняли демонов вокруг неё. Я готов был снова расплакаться, но теперь от счастья и дикой надежды. Я жадно рассматривал каждую деталь ее внешности, искал признаки искажения, но не находил. А потом, она заговорила. - Лилия Павловна, со мной все нормально! Я выздоровела! Мне нельзя много пропускать, да-да-да. - нежный, забытый звук высокого сопрано заполнил мои уши, избавляя от уже привычного скрежета. Мне в нос ударил запах ее клубничного шампуня и женских духов. Такие обычные человеческие признаки вызывали во мне высшее удовольствие. Я купался в человеке, под именем Катя Смирнова и не мог выйти на берег. Я снова оказался в своем раю. Она прошла в класс и села на своё место. Рядом со мной. Она взглянула на меня и её лицо привычно вернулось в холодную маску, которую она носила на людях, но для меня, это было дороже любого золота. - Так это ты, Антон Петров, да? - слегка недовольно спросила она, раскладывая свои учебные принадлежности. - Лилия Павловна попросила меня показать тебе школу, поэтому после уроков никуда не уходи, понял? Или я тебе устрою здесь весёлую жизнь, очкарик. Я медленно кивнул и она сразу потеряла ко мне интерес. Но мне было все равно. С этого момента, я нашел свою причину жить в этом мире. Прозвенел звонок на первый урок.