Пообещай меня простить

Эндрю, как и обещал, на следующий день отработал смену, сходил в ближайшую закусочную перекусить, и после этого вернулся на работу, присоединяясь к Аарону в подсчёте товаров. С ним дела сразу пошли быстрее, и Аарон всё нарадоваться не мог, что рядом с ним, плечом к плечу, был его брат. Так приятно снова что-то делать с Эндрю, заниматься одним общим делом, представляя, будто они, как в детстве, играют в какую-нибудь настолку… Несмотря на то, что неподалёку присутствовали другие работники магазина, младшему всё равно казалось, что здесь они со старшим братом только одни. Довольно приятное чувство, которое, в кои-то веки, не омрачали печальные мысли из прошлого Аарона и будущего Эндрю. Братья работали быстро и оперативно, заканчивая подсчёты к половине третьего ночи. Не сдерживая зевка, от которого у Аарона аж слезы потекли, он снял перчатки и от души хрустнул пальцами. Эндрю уже успел подхватить коробки с мусором и неликвидом, выявленным в процессе инвентаризации, и вместе с другими уйти в сторону склада, пока его брат наводил финальные штрихи на полках. Поправил завалившуюся упаковку, проверил ценники и убедился, что поблизости не осталось пустых пакетов и остатков картона. Шикарно. Из них вышли реально офигенные напарники, что уж сказать. Так приятно Аарону давно не было. И даже тот факт, что все их разговоры касались исключительно рабочих вопросов, ничуть не расстраивал. Это ведь тоже одни из шагов к тому, чтобы стать для Эндрю важным человеком. Просто иногда эти шаги были с первого взгляда незаметны и малозначительны. Но Аарон-то всё прекрасно понимал. И этой ночью ему будут сниться лишь добрые сны. До четверга они не пересекались, но довольно часто перекидывались сообщениями. Аарон всё не переставал удивляться, почему Эндрю продолжал поддерживать с ним переписку, ведь казалось, ничего особенного между ними не происходило, но, ясно дело, и не думал жаловаться на такой подарок судьбы. Да ему и самому было интересно узнавать об Эндрю что-то новое. Их разговоры не переходили грань, выстроенную братом с самого начала, и были весьма осторожными и зачастую обезличенными, будто Эндрю одновременно не хотел ничего знать, и в то же время аккуратно прощупывал почву, куда он мог безопасно ступить. В случае же Аарона всё было намного проще — он следовал за тем, куда поведёт его братишка, боясь случайно сказать что-то лишнее, что мгновенно разрушит их слабые, ещё неокрепшие узы, и сведёт на нет предыдущую работу по сближению с Эндрю. И если так подумать, он делал всё правильно — о своём болтливом языке тяжело было забыть. Была б его воля, он давно задал бы Эндрю все вопросы, тревожащие его голову не один день, но приходилось быть осторожным, а не как всегда. Что парадоксально, не быть «братом Эндрю», а примерить роль его приятеля, который уважает чужие границы и пытается их не переступать. Для Аарона эта тонкая грань была едва уловимой: он путался, терялся, был в постоянном страхе и не знал, что ему говорить и делать. Два времени смешались в его сознании, иногда выдавая события, которые с Эндрю произойдут только в будущем, и безумно страшно проболтаться и нарушить ход времени в этом измерении… В общем, Аарону не позавидуешь. Он постоянно ходил будто по острию лезвия, заставляя себя десять раз подумать перед тем, чтобы что-то сказать или спросить у Эндрю. Хватит с него того, что он изначально произвёл о себе дурное впечатление, и наверняка брат до сих пор думает, что у него какие-то психические отклонения. Достаточно. В дальнейшем позориться перед Эндрю Аарон больше не планировал, поэтому, максимально собравшись, как мог, он дал себе обещание — стать лучшей версией себя. Ради своего любимого родственника. И был за себя горд, какой же он молодец! Осталось только не забыть об этом обещании в ту же секунду, когда он увидит Эндрю. Эх. Он правда будет очень-очень стараться! Так они и проболтали до наступления четверга, разговаривая обо всём и ни о чём одновременно. Пустой трёп, который так же незаметно сближал их, поэтому Аарон уже вовсю продумывал свои следующие действия, касающиеся не только их, но и Рене. Не стоило забывать о пассии брата, и он был наготове. Когда Эндрю скинул ему в сообщении время: «18:00», на руках у Аарона были нужные ему билеты, на которые он потратил достаточное количество денег, грустно провожая взглядом вывеску мексиканского ресторанчика, где давно хотел отведать известный на весь город буррито; дело было важнее. С по-мужски выступившей слезой на глазах он прошёл мимо, направляясь в сторону университета Эндрю, старательно не замечая, как глухо и печально мычит желудок. Эндрю стоит оценить его мучения по достоинству, иначе… Ух, лучше братишке не проверять его нервы на прочность! Возле зоны отдыха, прямиком напротив двух лавочек, покрытых слоем пушистого снега, его уже ждал Эндрю, куривший сигарету. Брат снова ушёл с головой в цифровой мир, что-то быстро набирая в телефоне, тем самым отдаляясь от мира реального как можно сильнее. Сначала Аарон хотел снова посетовать на отчуждённость Эндрю, но не успел — его взгляд наткнулся на двух студенток, которые проходили мимо занятого брата и явно пялились на него, не скрывая своего интереса. Одна из девушек театрально захихикала, пытаясь привлечь внимание погружённого в телефон Эндрю, но тот, на секунду оторвавшись от мобильника, провёл по ней пустым взглядом и снова отвернулся. Не добившись от парня нужной реакции, другая студентка громко и недовольно цокнула, бросая что-то про «много о себе возомнил, местонское чудовище», и гордо прощеголяла мимо под ручку со своей подругой. Эндрю и бровью не повёл, зато Аарон напрягся, прищуренным взглядом проводя парочку нахальных девиц. Кто они такие, что позволяли так выражаться в сторону Эндрю? Раз не добились его внимания, значит, можно пользоваться такими грязными приёмами? Как детсадовцы, ей богу. Под кожей словно прошёлся ручеёк липких мурашек, в голове что-то щёлкало, разжигая огонь праведного недовольства. Местонский выродок… неудачник… Его тоже так дразнили в школе, когда он учился в младших классах. И это воспоминание больно жгло, пробивая током до самых кончиков пальцев. А Эндрю было ещё хуже, ведь его даже в университете продолжали стыдить за собственное происхождение, на которое он никак не мог повлиять! Дети были жестоки. Но некоторые взрослые ничуть их не лучше. Кажется, Аарон ещё долго мог переполняться злостью, но тут его отвлекла вибрация телефона, исходящая из кармана. На ходу вытащив мобильник, он заметил сообщение от Эндрю и резко отпустил ситуацию, сдерживая смешок. «Ты где потерялся? Мне что, вызвать службу спасения на твои поиски?». Очень остроумно, братик. А ещё смешнее становилось оттого, что Аарон опоздал всего-то на одну минуту. Тяжело же ему придётся, такому нетерпеливому… Подойдя чуть ли не вплотную, Аарон насмешливо выдохнул Эндрю на ухо: — Скорую себе не забудь вызвать. Эндрю отшатнулся от него, как от чумного больного. Испуг быстро пропал из его глаз, но поза продолжала оставаться напряжённой. — Зачем ты ко мне так подкрадываешься? Я тут чуть инфаркт не схватил! — Поэтому я и попросил вызвать ещё и скорую, — засмеялся Аарон. — Или лучше позвать священника? Может он выгонит из тебя демона сквернословия… Эндрю ощутимо ткнул его локтем под рёбра, но Аарон легко отделался: его куртка защитила от чужого рукоприкладства. Впрочем, на лице Эндрю не читалось недовольства, а значит, всё в порядке. Хотя бы пока. И те офигевшие студентки никак его не задели. Или он их не слышал? Было бы неплохо. Так, по крайней мере, можно было надеяться на то, что брат хотя бы не постоянно слышит обзывательства в свой адрес. — Ладно, пойдём, — отвлёк его голос Эндрю. Аарон послушно двинулся следом к уже знакомому входу в университет. — На этот раз тебе даже не понадобится твой «малолетний Брюс Уэйн», я сам выписал на тебя в деканате пропуск для гостя. Он ехидно усмехнулся, наверняка довольный собой. Аарон же решил промолчать, понимая, как бы глупо выглядела попытка переубедить Эндрю. Он тоже усмехнулся, будто принимая иронию в свою сторону, но как бы не так. Если брат думал, что Джереми не существует, то Аарон же знал, что его ещё маленький друг живее всех живых. Только доказать это пока не мог. Как и говорил Эндрю, Аарон спокойно прошёл мимо охраны, не испытывая никаких трудностей. Ещё повезло, что сегодня работали другие люди — если бы те охранники случайно его узнали, неудобных вопросов было бы не избежать. Уж лучше так. Эндрю повёл его по холлу в один из коридоров, рассказывая о том, что им предстояло сделать. Аарон слушал его внимательно, но вдруг медленно остановился, обращая взгляд куда-то в сторону, вынуждая и брата непонимающе затормозить. В здании почти не осталось студентов: непонятно, кого же мог случайно увидеть его спутник. Однако, когда Эндрю, проследивший за Аароном, увидел, к кому тот подошёл быстрым шагом, его брови удивлённо приподнялись вверх. За секунду он оказался рядом с парнем, который был удивлён не меньше его, правда испытывая удивление совсем иного рода. — Привет. Ты опять к маме пришёл? — обратился Аарон к Джереми, сидящему на лавочке с книгой на коленях. — Здравствуйте, — поздоровался с Миньярдами мальчик, протягивая руку Аарону и по-деловому её пожимая. — Ага. Мы сегодня вместе идём в магазин. Кстати, а как ты без меня сюда попал? — Сегодня всё официально, мы тут по делу. — Широко улыбнулся Аарон. Эндрю не вмешивался в разговор, не отводя оценивающий взгляд от его лица. — Понял. О, хорошо, что я тебя встретил! Джереми убрал книгу в сторону и полез в карман своего рюкзака. Порывшись немного, он вытащил из недр коричневый платок, который показался Аарону знакомым. Точно, это был его платок, который он отдал Джереми, чтобы тот мог вытереть кровь. — Вот, я всё хотел отдать, да не знал, когда мы увидимся… — Не стоит, — мягко покачал головой Миньярд, отстраняясь. — Оставь себе. Такой себе подарок, конечно, но он точно тебе пригодится. Школьник молча кивнул, убирая платок обратно в рюкзак. На этом они распрощались, и Аарон продолжил путь вместе с Эндрю. Между ними ненадолго воцарилось молчание, а затем Эндрю глухо спросил: — Ты же не хочешь сказать, что весь тот бред про школьника был правдой? — Именно это я и хочу сказать, — подтвердил Аарон. Весь его вид так и кричал «а ты мне не верил!», но вслух он ничего не говорил. Эндрю был не дурак и сам всё понял. — Прости, что не поверил тебе. Аарон лишь благодушно отмахнулся. — Я бы тоже сам себе не поверил. Не парься. Эндрю снова притих. В его голове можно было буквально увидеть, как двигаются различные шестерёнки, складывающие всю известную информацию в одну единую картину. Вдруг его губы приподнялись в саркастическую улыбку — похоже, он что-то умудрился вспомнить. — Слушай, а это случайно не тот самый друг, с которым ты поспорил тогда? — Поспорил? — Аарон непонимающе уставился на него. — Ну тогда, когда ты подошёл ко мне с ахинеей про прощение, — подсказал брат, заставив Аарона в очередной раз поругать себя за излишнюю болтливость. Что ему, блин, теперь сказать? Что он дружит с младшеклассником? Или что он чёртов болтун, который не знает, когда нужно вовремя заткнуться? Выбор пал на первое. Лучше так, чем убедить Эндрю в том, что он только и делает, что ему врёт. — Ну типа того. Если ты обещаешь, что не вызовешь на меня копов, я всё объясню. — Он тяжело выдохнул, забираясь с Эндрю по лестнице. — Сложно объяснить, но я его давно знаю. Видел впервые тогда, когда спас от задир, но по факту… Короче, так получилось, что наши мамы дружат. Но я его увидел только пару недель назад, когда переехал в этот город. Представляешь, вот это совпадение, да? Они успели добраться до нужного места, а Эндрю всё не спешил отвечать. Его взгляд, проникающий будто через грудную клетку в самое сердце, смущал Аарона и пугал, но он терпеливо ждал вердикта. Наконец брат выдохнул, сжимая пальцы на ручке двери: — Странно, конечно, но всякое бывает. Я тебе уже один раз не поверил, а в итоге вон оно как вышло. Смотри сам, чтобы тебе эта дружба боком не вышла. Аарон послушно закивал, проскальзывая в зал следом за Эндрю. Ну и хорошо, что они всё уладили. Проверить его слова Эндрю всё равно не сможет, а так он хотя бы обезопасил себя. И Джереми заодно тоже. Оказалось, что они пришли в просторное помещение, напоминающее зал для тренировок по единоборствам. Только здесь не было ни тренажёров, ни матов, а всё заполнено стульями, огромным количеством реквизита, состоящего из картонных декораций домов, деревьев, машин и чего-то малопонятного, по типу солнца с человеческим лицом, а так же гардеробными стойками с костюмами. Повсюду ходили студенты, царило непривычное оживление, от которого Аарон успел отвыкнуть. На работе он был периодически окружён людьми, но всё-таки оказаться в студенческой тусовке, пропитанной совсем другой атмосферой, — это совершенно другое. Их присутствие не сразу заметили, но через несколько секунд кто-то окликнул Эндрю и поздоровался с ним, получая в ответ короткое приветствие. Рядом прошла девушка с разноцветными волосами, и Эндрю спросил у неё, где сейчас находится Рене. Она указала в сторону дверей в другое помещение, в котором, как думал Аарон, находилось музыкальное оборудование и дополнительный свет. Поблагодарив девушку, Эндрю уверенно подошёл к двери и, не дожидаясь Аарона, зашёл внутрь. Повторив за братом, Аарон огляделся по сторонам. Эта комната оказалась меньше предыдущей, но не менее плотно забитой. Двое смуглых парней несли на себе огромный динамик, и Аарон посторонился, давая им дорогу. Когда те исчезли за дверьми, он обогнул занятых студентов, сидящих на корточках возле странной на вид машины, тыкая в неё отвёрткой, и увидел Рене неподалёку. Она разговаривала с рыжеволосым парнем, давая ему указания, записанные в тетрадке. Рядом с ней появился Эндрю, словно призрак, передвигающийся бесшумно, и Рене повернулась уже к нему, заканчивая предыдущий разговор. Аарон двинулся навстречу парочке, а мимо него, буквально в сантиметре от его плеча, расслабленно прошёл рыжий парень. Неожиданно яркие голубые глаза бесстыдно прошлись по его лицу, загадочная улыбка привлекла мимолётное внимание. Затем парень ушёл, и Аарон постарался побыстрее выкинуть его из головы, переключаясь на дело, для которого он сюда и пришёл. Эндрю уже ждал его, пиля нетерпеливым взглядом, а Рене застенчиво улыбалась, приветственно махая рукой. — Вот эти коробки и аппаратуру вам надо будет перенести в актовый зал, а оттуда забрать мешки с костюмами на сортировку. Справитесь? — спросила Рене, указывая на небольшую гору коробок. Аарон прикинул в голове, сколько это может занять времени, и удовлетворительно кивнул. Справятся, куда они денутся. Эндрю, похоже, посчитал так же, поэтому без лишних слов приступил к делу, приподнимаясь на носочках за верхней коробкой, в которой что-то громко дребезжало. Интересно, конечно, что же хранилось в этих таинственных коробках, а спросить как-то было боязно… Особенно при взгляде на лицо Рене, которая хоть и улыбалась, но весьма двусмысленной улыбкой. Хотя, скорее всего, Аарону просто показалось. Давно он не чувствовал себя героем фильма, пора была снова представить, что он этакий шпион, которому поручена важная миссия — перенести груз из точки «а» в точку «б». И он выполнит её во что бы то ни стало. Весело напевая себе что-то под нос, он взял другую коробку и снова отправился за Эндрю. Ему показали, где находится актовый зал, и теперь он мог спокойно переносить коробки и в одиночестве, специально не дожидаясь своего брата. Впрочем, не они одни переносили разную аппаратуру и другие вещи, так что остаться одному Аарону точно не грозило. И Эндрю, прекрасно это понимая, всё равно держался с ним рядом, не отходя далеко. До конца неясно, делал ли он это осознанно или случайно, но младшего грели мысли о том, что старший не хочет от него уходить. Даже если они просто молча выполняли свою работу, присутствие брата в поле его зрения давало сразу плюс тысячу очков к повышению мотивации и морального духа. Спустя почти два часа они наконец закончили переносить вещи и собрались в том же зале, что до этого был заполнен различным хламом. Сейчас здесь стало немного свободнее, но место одного заняло другое, и в целом общая картина не сильно изменилась. Подтянулись последние участники театрального кружка и их помощники, раздались хоть и усталые, но весёлые голоса, поздравляющие друг друга с окончанием работы. Кто-то из парней пожал Аарону руку, другой похлопал его по плечу, а вот прикосновения к Эндрю все старательно избегали. Видимо все местные студенты были в курсе его нелюбви к чужим касаниям. Да и вообще Эндрю не выглядел особо дружелюбным, поэтому его предпочитали благодарить издалека, за исключением некоторых избранных, которых можно было пересчитать по пальцам одной руки. К брату подошли две девушки и тот самый рыжий парень, а к Аарону, той же летящей походкой, которой она выходила из магазина, приблизилась Рене, отвлекая от дальнейшего наблюдения за Эндрю. И это, в общем-то, к лучшему, так как он и сам хотел пообщаться с ней наедине. Он предложил девушке немного отойти, чтобы их разговор не прерывали шумные голоса студентов, разбирающих коробки и мешки, и она с удовольствием согласилась. Очутившись в относительной тишине между двумя чёрными мешками, увесистой горой возвышающимися над людьми, Аарон обернулся к Рене и дал ей возможность первой высказаться. — Огромное спасибо тебе, Артур, ты нам очень помог! Конечно это не последний наш переезд, так сказать, ибо наше выступление пройдёт только через месяц, но всё равно твоя помощь неоценима. Постоянно перетаскивать реквизит туда-сюда, разбирать и чистить костюмы, чинить аппаратуру и настраивать свет с музыкой так утомляет, — вздохнула девушка, потирая глаза пальцами. Мда уж, не лёгкая эта работа, играть в студенческом театральном кружке! — Да ладно тебе, Рене, не стоит благодарности. Мне самому было приятно помочь и тебе, и Эндрю, — успокоил её Аарон, легко погладив по плечу в поддерживающем жесте. — Если тебе ещё нужна будет помощь, обязательно зови, хорошо? Рене кивнула, улыбаясь ослепительной улыбкой. — Хорошо, я запомнила. Потом не говори, что не знаешь, что за странная девчонка из театрального пытается затащить тебя в подсобку! Ну Рене, ну шутница! Кажется, Аарон не планировал от неё убегать, а теперь появились сомнения… Ладно, это всё шутки, и они оба это понимали. Заболтавшись с Рене, Аарон успел позабыть, что он сам хотел сделать, но уголки бумаги, которые он задел пальцами в кармане, напомнили о главной теме сегодняшнего разговора с девушкой Эндрю. — Послушай, ты умеешь хранить секреты? — заговорщически прошептал Аарон, сверкая улыбкой. Рене кивнула, крайне заинтригованная неожиданной сменой вектора беседы. — Так вот. Держи, — он вытащил из кармана слегка помятые билеты в театр. — Тут такое дело… Ты же знаешь Эндрю, он человек гордый и никогда бы не принял у меня этот подарок, но он так хотел пойти с тобой на спектакль! Рассказывал мне об этом постоянно, да только денег ему не хватало. Поэтому ты можешь позвать его сама и сделать вид, что это ты его пригласила? Он сунул билеты прямо Рене в руки, однако девушка не спешила их принять. На её лице снова отразилось недоумение, как тогда, в магазине, заставляя Аарона вновь задаваться вопросами, что не так, а в глазах промелькнул огонёк недоверия, как будто ей казалось, что парень над ней подшучивает. Но Аарон был серьёзен как никогда, и постепенно до Рене дошло, что он не шутит. И тогда она засмеялась в голос, звонко и естественно, смущая своим поведением растерянного Миньярда. Отсмеявшись, она смахнула выступившую слезу с уголка глаза и погрозила Аарону пальцем. — Я поняла, чего ты хочешь добиться. Только не могу понять, зачем. Признавайся, те цветы же были не от Эндрю. — Аарон не успел ни слова сказать, как Рене продолжила. — Не отрицай, я знаю. И Эндрю всё знает. Только он ничего тебе не скажет, а я скажу. Прекращай нас сводить, это капец как странно. Если ты считаешь Эндрю своим другом и думаешь, что ему от этого будет лучше — ты не прав. Мы с ним друзья. И точка. Других вариантов нет и не будет. Рене на секунду остановилась, чтобы перевести дух, и мягко отодвинула от себя руку Аарона, в которой он сжимал билеты. — Надеюсь, мы друг друга поняли. Честно говоря, я удивлена, что у Эндрю появился друг, о котором я ничего не знаю, хотя он мне всё рассказывает, но да ладно. Ума не приложу, с какого перепугу ты решил, что мы пара, но раз такое дело, то знай — мы это делали только для мамы Эндрю. Притворялись парочкой. И на этом всё. — В смысле притворялись парой? — ошарашенно переспросил Аарон, окончательно запутываясь в своих воспоминаниях. По сути слова Рене им не противоречили, но зачем? Зачем Эндрю это было нужно? Для чего он обманывал маму, делая вид, что он и Рене встречаются? Какой вообще был смысл во всём этом спектакле? Рене, видя неподдельное изумление в глазах Аарона, поняла, что наговорила лишнего, и схватила его за руки, неосознанно сжимая пальцы чуть сильнее, чем следовало. — Я не знала, что ты не в курсе! Я думала, тебе Эндрю и об этом рассказал! Что уж, что сделано, то сделано. Слова не воротишь. Я не буду просить тебя притвориться, что ты ничего не слышал, но и рассказать больше я не могу. Извини. Спроси об этом у Эндрю: если он посчитает нужным, сам тебе расскажет. Рене всё говорила и говорила, давая время Аарону прийти в себя. Неожиданно, конечно, слышать столько новостей разом, и это неприятно сбивало с толку, но ему нельзя было замыкаться в себе, ведь рядом был человек, который нуждался в его поддержке. Руки девушки на его запястьях дрожали, и Аарон попросту не мог оставить её в таком тревожном состоянии. — Всё в порядке, Рене, — голос Аарона звучал почти нежно, доверительно. — Ничего страшного. Ты не сказал чего-то такого, что я не знал бы об Эндрю, а если и не знал, то всё равно бы в скором времени у него всё выпросил. Я обязательно поговорю с Эндрю и извинюсь перед ним за своё идиотское поведение. И ты меня прости. Это больше не повторится. Маленькие женские пальцы перестали впиваться в кожу; плечи Рене расслабились, и на лице появилось нескрываемое облегчение. Всё-таки у Аарона получилось достучаться до её встревоженной души! Может, так и появляются новые друзья, кто знает? И в этом у Аарона катастрофически не хватало опыта, как и в любви. Но с Рене ему хотелось быть чуточку добрее, немного мягче, чем с другими людьми. Судя по всему, он не далеко от брата ушёл и начал понимать, почему тот дружит с этой добрейшей души девушкой. — Без проблем. Я на тебя и не была в обиде, а вот насчёт Эндрю утверждать не могу. Ему не сильно нравится, когда кто-то настойчиво лезет в его личную жизнь. Обещай с ним это обсудить и всё решить, чтобы между нами не осталось неловкости. — Обещаю. — Заверил Аарон, смущённо улыбаясь. Куда деваться, раз сам заварил эту кашу, ему и расхлёбывать. — Только что мне теперь с этим делать? — Его растерянный взгляд вернулся к изрядно помятым билетам. — Я на них пол зарплаты потратил… — Не, ну если ты настаиваешь, — Рене резво выхватила билеты из его рук — в её глазах играли весёлые, хитрые чёртики, такие же, какие Аарон очень редко видел в глазах своего брата. — Я всё же приглашу Эндрю в театр. Но только как друга. Нет, всё-таки Рене была офигенной подругой, и Эндрю с ней очень повезло. Почему они не могли быть парой Аарону ещё предстояло узнать, но то, что Рене оставалась с братом даже в качестве друга, вполне достаточно. Такие друзья, как Рене и Джереми, встречались один раз в жизни, и никто не смог бы их заменить. Те самые друзья, что знали тебя лучше, чем ты сам, готовые всегда прийти на помощь без лишних слов и объяснений. И те, кто стоял за тебя горой, безоговорочно выполняя любые твои просьбы, порой очень странные и где-то даже идиотские. — Ты крутая, правда. Реально, я не вру. Слушай, а можно мне тоже стать твоим другом? — заворожённо прошептал младший Миньярд, утопая в лисьей ухмылке напротив. — Что, тоже хочешь бесплатно сходить в театр? Ну и хитрый же ты! — засмеялась девушка, так заразительно, что Аарон не смог сдержаться и засмеялся в голос. — Чего вы тут ржёте, как кони? — за спиной послышался низкий голос Эндрю, незаметно подошедшего к развеселившейся парочке. — С кем ты там в театр собралась? — задал он вопрос довольной Рене. — С Артуром! — радостно сообщила подруга. — Только ему надо будет спросить у моего парня, отпустит ли он нас вдвоём. Лицо Эндрю всего секунду выражало лёгкое непонимание, а после он криво улыбнулся, вместе с Рене окатывая Аарона выразительным взглядом. — Ну, думаю, Артур обязательно всё узнает у твоего парня, а я за ним прослежу. Так ведь, местная Пэтти Стенджер? Аарон решил промолчать. Для полного «счастья» не хватало наговорить ещё больше ерунды, чтобы потом брат дразнил его до скончания веков! Распрощавшись со студентами и Рене, братья вышли из университета и остановились рядом с автобусной остановкой. На улице успело потемнеть, и пошёл снег. Аарон наблюдал за тем, как снежинки неспешно кружились в воздухе, падая на его ладони и рукава куртки. Эндрю стоял очень близко, и вторя Аарону, не отводил взгляда от тёмного неба, окрашенного чёрными полосами. Снежинки забрались в его волосы и мех на капюшоне, делая его вид ещё более сказочным, нереальным. Эндрю сейчас казался фантастическим снежным принцем — светлые волосы, белоснежная кожа и красные от холода щёки, белые ресницы, обрамлённые снежными хлопьями… Стоило Аарону засмотреться на него, и он пропал. Просто стоял и смотрел, не в силах отвернуться от столь печальной и одновременно завораживающей картины. Редко получалось увидеть Эндрю в таком состоянии. Беззащитным, задумчивым, в каком-то смысле трогательным. И безумно одиноким. — Спасибо ещё раз, что помог. Завтра нам на работу, так что… — его голос звучал ровно, как и всегда, но Аарона чужие речи не смогли обмануть. Его слова говорили о том, что пора идти домой, но вот глаза кричали совершенно о другом. Аарон слишком хорошо знал, почему люди иногда вот так стоят на улице, смотрят на снег и не двигаются, не переживая о том, что могут простудиться и заболеть. Порой важнее остаться один на один с собой, в другом месте, зачастую в толпе безликих незнакомцев, лишь бы подальше от своей родной обители. Потому что в их доме не всё в порядке. Потому что им больно возвращаться в свой собственный уголок, который должен был быть их крепостью, но по какой-то причине вместо этого превратился в удушливую клетку. Эндрю выглядел точно так же, как когда-то в зеркале отражался сам Аарон. Всматриваясь в его отчуждённый взгляд, обращённый в пустое чёрное небо, голову непроизвольно посещали далёкие воспоминания из детства, которые Аарону никогда не удастся забыть. Они вечно будут преследовать его, как напоминание обо всём плохом, что он совершил из-за собственного эгоизма и юношеского максимализма. Он видел тяжёлый, переполненный бессловесной печалью взгляд Эндрю дважды. Впервые Аарон заметил эту тихую грусть во взгляде брата именно тогда, когда так безжалостно кинул привезённый им подарок ему в ноги, при этом яростно огрызаясь на мать и её попытки смягчить ситуацию. Ему было всего тринадцать, и казалось, что только его мнение было правильным, что только оно имеет значение. И плевать, какие оправдания могут быть у глупого старшего брата, который стал для него чужим человеком. Его никогда не было в его жизни, так пусть он больше в ней и не появляется! Ядовитые слова больно ужалили Эндрю, отравили сердце ядом потери, от которого он уже никогда не сможет избавиться. Но Аарон даже не пытался думать о том, как сильно ранит своего брата. Ему было глубоко плевать на всё, что не касалось его ущемлённого эго. Тогда он отказался сказать старшему хоть слово, всем видом показывая, как сильна его обида, что он был готов вычеркнуть родного человека из своей жизни, и Эндрю с трудом принял его выбор. Брат не хотел давить, не хотел быть тем, кто сломает своего младшенького, как когда-то пытались сломать его, поэтому он сдался. Лучше пусть ненавидит его, пусть проклинает. Но при этом живёт своей спокойной жизнью, окружённый друзьями и любовью мамы, не зная, какой тяжёлый выбор был вынужден сделать Эндрю, чтобы ему подобный выбор сделать никогда не пришлось. Аарон не смотрел на него, демонстративно уводил взгляд. Однако всё равно случайно заметил безжизненную позу, опущенный взгляд, направленный на никому не нужный подарок. Те глаза Эндрю, в которых в тот момент окончательно погасла жизнь, Аарон будет помнить вечно. Во второй раз Аарон столкнулся с Эндрю примерно через полгода после своего дня рождения. Он видел в окно, как брат подошёл к двери, остановился, будто раздумывая, и замер. Он не пытался нажать на звонок, постучать или открыть дверь ключом, ведь это был их дом, и у него были собственные ключи. Нет. Эндрю просто стоял и смотрел на старенькую входную дверь в надежде, что ему кто-то откроет. И Аарон догадывался, чего добивался старший брат, ведь дома, кроме него, никого сейчас не было. Но нет. Не сегодня. Он был ещё не готов и до сих пор злился на непутёвого старшего братца. Поэтому Эндрю продолжал бессмысленно стоять на крыльце, а Аарон продолжал на него смотреть, не зная, для чего всё это. Какой-то бестолковый процесс, в котором не было ни капли логики и смысла… Вот Эндрю устал стоять, повернулся, в последний раз окидывая родной дом взглядом. А в его глазах, давно потерявших былой блеск и задор, Аарон увидел безжизненную пустоту в выжженном дотла сердце. Уже никогда не будет как прежде — успело пролететь в голове Аарона-подростка, и по спине побежали колючие мурашки, обжигая тело холодом. Он не понимал, что с ним происходит, лишь на интуитивном уровне догадываясь, что сейчас произошло на самом деле. Эндрю простился с ним. И его взгляд усталого человека, который потерял то единственное, ради чего он жил и боролся — последнее, что останется ему от старшего брата. Аарон корил себя за то, что он даже не попытался понять Эндрю. Не хотел брать ответственность и признавать свои ошибки. И не попросил у брата прощения. И отныне никогда больше не попросит. — Слушай, может, пойдём ко мне домой? — неожиданно вырвалось у Аарона, заставляя Эндрю перевести на него потемневший взгляд, постепенно обретающий ясность. Ну вот кто его за язык тянул! Поддался атмосфере и ляпнул такое… Аж самому стало стыдно, ведь брат наверняка откажется идти к малознакомому парню неизвестно куда! А собственно куда Аарон вообще планировал его отвести? В заброшку, в которой сам нелегально прописался? Боже, какой же псих… Эндрю точно откажется и сделает всё правильно. Любой бы на его месте моментально отказался от этого бредового предложения. Но тут случилось нечто из ряда вон выходящее, возбуждая внутри Аарона удивление, подобное шоку. Эндрю не проигнорировал его приглашение, не ответил жёстким отказом, а произнёс всего одного слово хриплым от молчания голосом: — Пойдём. Само собой Аарон не был ясновидящем, способным забраться в голову брата, и его замешательство можно было понять. Откуда ж ему было знать, что творилось в запутанных мыслях Эндрю, который, по правде говоря, сам себя не понимал? Всё его естество кричало о том, что этому парню нельзя так безрассудно доверять. Что он никогда не поступал так беспечно, предпочитая оставаться в стороне. Но почему-то именно к этому «Артуру» его невыносимо тянуло. Эндрю не понимал, каким образом мутный парень, показавшийся с первого взгляда поехавшим сталкером, так легко забрался к нему в душу, но увы, уже было поздно пытаться исправить эту «оплошность». Если бы Эндрю честно рассказал всё Аарону, поведал про своё взявшееся из ниоткуда притяжение, тогда младший смог бы сложить два плюс два. Но Эндрю ожидаемо молчал; им ничего не оставалось, как отправиться в место, которое Аарон считал своим домом. Старшего брата ждал огромный сюрприз, который ещё надо было как-то объяснить — именно этим был поглощён Аарон всё время, пока они шли до пункта назначения. Впрочем, пусть считает его бездомным. Хуже ведь всё равно уже быть не может, не так ли? Добравшись до пустынного дома, Аарон повёл Эндрю своим привычным путём через задний вход. Нужно отдать брату должное, ведь он не послал всё к чертям, а послушно шёл следом, наверняка задаваясь сотнями вопросов, что он здесь вообще забыл, и куда его жизнь шальная завела. Не пытаясь разобраться в причинах непривычного поведения Эндрю, Аарон просто тихо радовался тому, что тот оставался рядом, и двигался вперёд. Ключ в его пальцах немного дрожал, но это не помешало открыть замок и впустить Эндрю. В комнате было не так уж темно, как могло показаться на первый взгляд — из окна лился ровный лунный свет, позволяя оглядеться и не потеряться в незнакомом помещении. Аарон забрал у брата куртку и повесил её вместе со своей на крючок, затем провёл быструю экскурсию по квартире, в которой по факту нечего было и показывать. Свет включать они не стали, решая, что его и так достаточно: в противном случае пришлось бы задвигать плотные шторы, через которые с улицы невозможно было увидеть свет там, где по идее не должно быть посторонних. Аарону даже не пришлось объяснять всё это Эндрю — тот сам быстро догнал, что к чему, и удобно устроился на кровати, давая напарнику лечь рядом. Однако Аарон считал, что ему нужно сказать хоть что-то внятное в своё оправдание. — Ты же знаешь, что я от родителей сбежал. И вот. Ничего лучше я не нашёл. Но это всё не навсегда, — он сделал круговое движение рукой, охватывая всё пространство целиком. — Под «всем» ты имеешь ввиду эту квартиру или вообще всё? — уточнил Эндрю и повернул в его сторону голову. Было не сложно понять его намёк. Всё: их работа, их город. И его время, о котором Эндрю не догадывался. — Всё. Короткий ответ. Короткий кивок. Кажется, Эндрю ждал от него именно такой ответ, и по его ничего не выражающему лицу, слабо освещаемому полоской света из окна, сложно было хоть что-то прочитать. Всё ли ему равно или же что-то ёкнуло внутри? Аарон даже не догадывался, а спросить боялся. С Эндрю было сложно, порой невыносимо, и каждый раз страшно, вдруг он заденет что-то не то, и брат вспыхнет как спичка? С ним приходилось действовать вслепую, словно по минному полю, и это вызывало у Аарона в душе глубокое, со временем не проходящее чувство тоски и тревоги. Не потому что брат стал для него чужим. А потому что Эндрю сам довёл себя до такого состояния, что одиночество казалось ему предпочтительнее, чем тепло другого человека и его доброе слово. Наверное, во всём мире, не считая своей семьи, лишь Рене он мог доверять. А остальных избегал как огня, и Аарону казалось, что делал он это не совсем по своей воле. Так сложилось обстоятельства, о которых ему ещё предстояло узнать, и познавать глубины души Эндрю представлялось той ещё задачей. Но Аарон не привык отступать и бояться трудностей. Хотя, если так подумать, даже в собственной семье он притворялся другим, играл роль, не показывая того, что на самом деле испытывал. Почему Эндрю скрывал от него с мамой всю правду? Почему? Бесконечные вопросы больно царапали в солнечном сплетении, но Аарон знал: ещё рано. Если сейчас спросить Эндрю в лоб, в лучшем случае он получит ледяное осуждение. Всему своё время. Со стороны Эндрю послышалось шуршание — он приподнялся, упираясь локтем в матрас. Подавшись вперёд, он слегка навис над Аароном, а в его глазах поблёскивали далёкие огоньки. — Почему ты сбежал из дома? На это были серьёзные причины? — Не знаю, — пожал Аарон плечами. — Не знаешь, серьёзные или нет? — Не знаю, какие причины будут серьёзными именно для тебя. Если мы не сошлись во взглядах на жизнь, это считается серьёзной причиной? — Смотря какие у вас были взгляды, — был дан простой ответ. Аарон призадумался. Может, стоило рассказать Эндрю правду? Ту, которую он имел право сказать без рисков. И он по итогу решился. — Мне просто было очень тяжело оставаться с родителями. Я хотел другой жизни, не такой, какая была у нас, — честно признался Аарон. — И я понял, что больше не могу. Не могу быть в той атмосфере, в которой хотелось выть волком. Понимаю, что не только мне было тяжело, но и моей… моим родителям тоже, но и дальше падать в ту бесконечную бездну, в которую нас загнала жизнь, я был не в силах. Думаю, когда мы разъехались в разные стороны, нам всем стало чуточку легче. — Ты так действительно считаешь? — Да. Эндрю не сводил с него взгляд, размышляя о чём-то своём, глубоко личном. — Ясно. В твоей семье случилось нечто такое, что разделило вашу жизнь на до и после, как я понимаю? — Частично… Эй, вообще-то это не честно! Почему только я должен всё рассказывать? — укоризненно цокнул Аарон, шуточно сводя брови на переносице. Эндрю внезапно улыбнулся, и его улыбка не казалась неискренней или насмешливой, а вполне настоящей, хоть и малость уставшей. — А как будет честно? Младший Миньярд сделал вид, что раздумывает над этим несложным вопросом. — Давай откровение на откровение? Я ответил на твой вопрос, сейчас ты ответишь на мой. И так по порядку. — Звучит не очень. Такая себе идея, — ожидаемо отреагировал Эндрю, но Аарона уже было не переубедить. И он это прекрасно понял по чужому нетерпеливому взгляду, закатив глаза. — Хрен с ним, ладно. Давай, дерзай. — О`кей, — Аарон победно потёр руки, выбирая, какой из вопросов он задаст первым. Чего-чего, а этих самых вопросов у него в избытке, и не все можно было в открытую задавать брату. Пришлось начать с малого и действовать по порядку, чтобы в край не запутаться. — Так вот, начну с того, что извинюсь перед тобой. Мне очень жаль, что я полез к тебе и Рене со своими глупостями. Подобное я больше не повторю. — Ну слава всем богам, что до тебя дошло, — язвительно фыркнул Эндрю. — Ага, дошло. Только спасибо Рене, а не богам, она мне всё объяснила. Она сказала, что вы друзья и не более. А почему? Ты совсем не рассматриваешь её как свою девушку? — Я никого не рассматриваю как свою девушку, — довольно грубо отрезал Эндрю, отворачиваясь к окну и скрещивая руки на груди. Эх, похоже, Аарон неправильно задал свой вопрос. Опять разозлил брата… Однако сказанного не воротишь, да и они договорились отвечать откровением на откровение. А значит, нужно двигаться дальше, несмотря на то, что Эндрю мог в любой момент послать его далеко и надолго. Слабоумие и отвага — вот главный девиз Аарона по жизни. А ещё упёртый характер, которым он пошёл в своего старшего брата. — Почему? Есть какие-то причины, почему ты сейчас не хочешь заводить девушку? Довольно продолжительное время он прожигал взглядом профиль Эндрю, который словно не замечал ни его присутствие, ни его вопрос. Но чёрта с два Аарон сменит тему, не дождётся — в этой «игре» кто кого он мог легко посоревноваться со своим братом в умении выводить людей из себя. И похоже, на сей раз победа осталась за младшим братом. Демонстративно вздохнув, да погромче, чтобы Аарон точно понял, какой же он доставучий и бесящий тип, Эндрю рывком повернулся на плечо, возвращаясь взглядом в его глаза: — А ты не думаешь, что настолько личную информацию не рассказывают всем подряд? — Думаю, — согласился Аарон, добавляя тихо-тихо полушёпотом: — Только я думал, что я не все подряд. Бровь Эндрю поползла вверх, на миг обнажая его истинные эмоции. Собственно и Аарон не ожидал от себя такого, искренне не понимая, с чего он сделал подобные выводы. Разве брат хоть раз за всё время сказал ему, что он для него особенный? Намекнул хотя бы взглядом, что они не просто напарники по работе, а кто-то намного ближе? Нет, конечно, не было такого. Так почему же? Его сердце отчаянно хотело, чтобы Эндрю перестал видеть в нём постороннего человека. Он хотел, чтобы брат снова полюбил его, чтобы дарил ему особенную улыбку, чтобы был рядом и защищал, и как в детстве крепко держал за руку. Конечно сейчас они выросли, но это потаённое, по своему детское желание младшего брата играть важную роль в жизни старшего, продолжало гореть в глубине души даже двадцатилетнего Аарона, который, казалось, частично остался в том переломном моменте, когда Эндрю ещё был жив. И где он так и не смог сказать своему брату, как сильно он в нём нуждается. Пока Аарон усиленно мучался от воспоминаний в своей голове, Эндрю боролся со своими демонами и не понимал, что с ним происходит. Он непривычно колебался, хотя будь он с кем-то другим, помимо Рене, давно бы уже встал и свалил отсюда подальше. Но с Артуром так не получалось. У него не получалось. Сложно было объяснить это чувство, которое он испытывал к этому странному пареньку, появившемуся в его жизни словно из воздуха, и собственные противоречивые мысли сводили его с ума. Хотелось не молчать, не прятаться в колючую броню, как он давно привык, а раскрыться тому, кого он знал от силы недели две. Разве это нормально вообще? Нет, конечно. Эндрю всё это осознавал. Но, противореча убеждениям, которые формировали его личность годами, со скрипом решился признаться в своей тайне, красочно матеря и себя, и свои глупые чувства, делающие из него полнейшего идиота. Для него тоже было поздно. Потянувшись, он взял Аарона за руку, едва ощутимо касаясь подушечками пальцев венки, в которой громко бился учащённый пульс. — Спрашиваешь причину? Всё просто — у меня скорее встанет хрен от этого простого касания, чем от прикосновений к любой девушке. Даже к самой красивой гёрле из группы поддержки. Договорив, он тут же убрал руку, оставляя Аарона с неприятным ощущением пустоты. Место, где его касался брат, горело огнём. Почти обжигало. — Понятно. — Голос предательски дрогнул, но Аарон замаскировал свою оплошность кашлем. Вроде пронесло. Зато стало многое понятно. Ну, Эндрю достаточно красочно всё объяснил, чего уж тут может быть непонятного… И это нисколько не удивляло. По правде говоря, нечто такое от Эндрю он и ожидал. Узнав о его ориентации, Аарон не станет относиться к своему брату по-другому. Это совсем ничего не меняло. Какая разница, кто нравился старшему? Девушки, парни, не важно. От того, что Эндрю был геем, он не становился неведомой зверюшкой с чужой планеты. Поэтому его младший брат тоже не посмеет его ни в чём упрекнуть. — Тебя это не смущает? — спросил Эндрю, царапая пальцем бровь. — Не-а, — легко отозвался Аарон, поигрывая бровями. — Кстати, надеюсь, ты в курсе, что сейчас потратил свой вопрос. Эндрю наигранно охнул, хватаясь за сердце. — Реально? Ну ты и жмот, конечно! — Ну и пусть, зато у меня остался вопрос. Так что моя очередь. Брат не стал сопротивляться, великодушно давая Аарону право продолжить. Пришло время снова выбирать из череды подготовленных вопросов нужный, раз уж Эндрю был необычайно разговорчивый. Казалось, что сейчас был самый подходящий момент, чтобы спросить у него по поводу мамы и его липовых отношения с Рене, ведь неясно, выпадет ли им в будущем ещё одна возможность так поговорить по душам. Аарон было открыл рот, готовый задеть животрепещущую для него тему, но почти сразу его закрыл. В груди снова появилось то предостерегающее чувство, похожее на интуицию, кричащее о том, что делать этого не нужно. Не сейчас. Слишком много сокровенного за раз Эндрю не решится рассказать, только отношения попортят. Лучше затронуть какую-нибудь нейтральную тему, которая сильнее раскроет личность брата, но не поставит его в уязвимое положение. — У тебя есть братья или сестры? — Аарон выбрал неожиданный даже для себя вопрос, подкладывая руку под голову. Эндрю закрыл глаза, едва заметно вздохнул, и снова их открыл. А после его губы тронула нежная улыбка, адресованная не Аарону, а кому-то другому, кого он любил безусловной родственной любовью. Впрочем, Аарон знал одно — брат Эндрю и он сам были одним и тем же человеком. — Да. Младший брат. А у тебя? — Ага. Старший брат, — Аарон перевёл взгляд на тёмное звездное небо. — Был. Уточняющих вопросов от Эндрю не последовало. Подобное не требовало каких-то дополнительных объяснений, да и Эндрю обладал неплохой чуйкой, помогающей понимать близких ему людей с полуслова. Сейчас он терялся в догадках, почему подобное происходило с Артуром, но Аарон не мог ему никак с этим помочь, зная природу их странных отношений. Может брату стало бы намного легче, узнай он всю правду, но младший Миньярд всё равно не станет трепаться обо всём попусту. Как-то не шибко хочется к чертям уничтожить всю Вселенную из-за одной случайно сказанной правды! — А вот, похоже, то самое «до и после», — после минутного перерыва резюмировал Эндрю, не дожидаясь от собеседника подтверждения. Его рука залезла в карман, невесомо задевая рядом лежащую руку Аарона, и вернулась в исходное положение с каким-то предметом. Приглядевшись, Аарон смог увидеть, что это была пачка сигарет. — У тебя можно курить? — вежливо спросил Эндрю. — Ну… думаю, можно. Видишь же, что у меня здесь нет хозяев. Эндрю понимающе кивнул, доставая из пачки две сигареты. Аарон не успел ни слова сказать, как он зажёг сразу обе и одну протянул ему. — Я не курю, — отказался Аарон, на что Эндрю лишь покачал головой. — Я знаю. Но сейчас тебе это нужно. Может, это действительно было так. Раньше Аарон никогда не курил, хотя под рукой почти всегда были сигареты. Ему нравился не вкус табака, а запах, напоминающий о родном человеке. Поэтому, решившись, он взял предложенную ему сигарету и сделал короткий вдох. Дым всё равно успел ударить в лёгкие, выбивая из него дух, но кашель он сдержал, сглатывая неприятный комок в горле. Отдохнув, он попробовал снова: на сей раз было намного легче. Эндрю предпочёл сохранять тишину, просто находясь рядом, и его тёплое дыхание, которое Аарон чувствовал каждой клеточкой своего тела, в темноте ощущалось особенно значимо. Оно внушало ему непоколебимое чувство защищённости. Его брат был вместе с ним. Дышал одним воздухом. И был живым. Иногда двум одиноким сердцам физически необходимо было вот так лежать на кровати, плечом к плечу, курить сигареты и смотреть в тёмное окно, за которым их ждал целый мир со своими радостями и печалями. Один не ведал, почему неконтролируемо тянется к почти незнакомцу, второй же просто радовался тому, что может видеть другого живым, может коснуться его тёплой руки и почувствовать запах табака на его коже. И неважно, что в этом мире они были чужими. Кровь не водица: она чувствовала своих. Сигареты истлели до фильтра. Два брата лежали неподвижно, боясь спугнуть этот момент единства, продолжая переживать свои собственные бури в душе под огромным зимним звёздным небом.