Пообещай меня простить

Без происшествий отработав смену на следующий день, Аарон дождался Эндрю и, перекинувшись с ним парочкой фраз, передал ему товарные накладные новой поставки, которую ему необходимо будет вбить в базу данных электронного склада. Пока Эндрю сосредоточенно изучал документы, Аарон закрыл свою смену и хотел было уйти в комнату для персонала, но его замедлил ровный голос брата: — Я вчера долго думал и решил, что так и не закрыл полноценно перед тобой свой долг. — Как это? Ты же выполнил мою просьбу погулять вместе с Нилом… — Считай, что это и не просьба была вовсе. Так, мелочь. У меня появилась другая идея. — Какая? — с интересом спросил Аарон, внутренне испытывая слабую тревогу. От Эндрю можно было ожидать чего угодно, и его идеи могли не довести их до добра. — У меня есть предложение. Может сделаем тебе нормальный пирсинг? Аарон выразительно уставился на него, словно Эндрю предложил ему не пирсинг сделать, а голыми пробежаться по улице. — Зачем? У меня же уже есть один, и мне достаточно… — Я сказал — нормальный пирсинг, — фыркнул Эндрю, постукивая по своей левой брови — там, где находилась фальшивая серёжка у Аарона. — Ты думаешь, что твоя побрякушка выглядит натурально? Да любой человек, у которого есть пирсинг, сразу распознал бы в ней паль. Не знаю, по какой причине ты не делаешь настоящий прокол, но, может, пора? — Я не знаю даже… — замялся Аарон, поджимая нижнюю губу. — А… Э… Ты думаешь, что мне бы пошло? Эндрю не медлил и мгновенно кивнул. — Да. Тебе и эта хрень идёт, но она тебя сильно дешевит. Выглядит так, будто ты её на помойке нашёл. — Аарон сморщился ещё сильнее, и Эндрю поспешно вернулся к началу разговора. — Ладно, прости. В общем, я знаю крутого мастера, который сделает тебе всё по красоте. Он и мне колол пирсинг. Вот как? У брата был пирсинг? Эта информация заставила Аарона задуматься, пока его взгляд бесстыдно бегал по чужому лицу и другим, доступным взору участкам тела. — Не вижу у тебя украшений. А где ты его сделал? Вместо ответа Эндрю выдержал выразительную паузу, снова забирая с полки товарные накладные. — Много будешь знать, проблемы со сном начнутся. Иди давай домой, и если решишься, напиши мне вечером. И на наших выходных пойдём к мастеру. — Э, — насупился Аарон, пытаясь перехватить взгляд брата, но тот уже приступил к работе, игнорируя факт нахождения рядом напарника. — Так не честно, ты в курсе? Его продолжали демонстративно не замечать, но Аарон был не из робкого десятка — он продолжил ходить за Эндрю по пятам, заглядывая ему в лицо через плечо. — Ну скажи, тебе сложно, что ли? Кажется, его назойливое вмешательство в трудовой процесс никак не беспокоило Эндрю, но Аарон мог быть особо надоедливым, если очень хотел. Продолжая бубнить брату под ухом, он корчил недовольные рожицы, надувая губы словно капризный ребёнок: — Скажи, скажи, скажи-и-и! Почему ты скрываешь? Неужели ты член себе проколол? Эндрю укоризненно шикнул на него, да и Аарон сам смущённо заткнулся, понимая, что на них уже начали косо поглядывать покупатели. Мда уж, последнюю фразу про члены он явно сказал громче, чем следовало бы… — Бесишь, — коротко отреагировал Эндрю, но Аарона это ничуть не смутило: в голосе брата не было злости, лишь усталая обречённость. — Не буду я тебе ничего говорить, это слишком просто. А хотя… Давай так — я расскажу, если сделаешь себе нормальный пирсинг. По рукам? — По рукам! — не думая заулыбался Аарон, скрепляя договор с Эндрю крепким рукопожатием. Но уже через день, стоя рядом с Эндрю напротив дверей в небольшую студию пирсинга, разместившуюся между пекарней и магазином с детскими товарами, он пожалел о том, что так легко повёлся на тайну чужого члена. Тем более члена Эндрю… И то, всего лишь потенциального. Боже, ну какой же он придурок! Ведь не просто так никогда не делал себе настоящие проколы, на это была вполне себе обоснованная причина. И как теперь ему было отмазаться от похода к мастеру? Да никак! Эх, сам себя загнал в ловушку. Правильно говорят, что любопытство ни к чему хорошему не приведёт. Судорожно сглотнув, он кинул беглый взгляд на лицо Эндрю, прикидывая, есть ли у него шанс безопасно сбежать, но брат сделал шаг назад и встал позади, перекрывая все доступные пути к отступлению. Либо Эндрю чёртов экстрасенс с открытым третьим глазом, раз он так легко смог предугадать его действия, либо у него развилась удивительная способность тонко чувствовать малейшие колебания в душе Аарона, — и на второе втайне хотел надеяться младший, — в конечном счёте было ясно одно: сбежать, всё-таки, не получится. Значит, придётся терпеть. И собрать остатки своего растерянного мужества — он что, не мужик, что ли?! Проговаривая про себя, как заведённая кукла: «Мужик, мужик, мужик!», Аарон сделал короткий вдох, поёжился, и затем шагнул вперёд, натянутый как струна, рывком открывая двери. Эндрю шёл следом и сразу заметил, как дрогнула чужая рука, как хлопнула дверь об стену, и как на лице Аарона расцвело пунцовое сияние, выдавая волнение и стыд. Тактично промолчав, будто ничего особенного не произошло, Эндрю лишь тихо хмыкнул, стараясь лишний раз не провоцировать несчастного мученика на очередные нервные движения, и обогнул его застывшую в фойе фигуру, встречаясь взглядом с подошедшим мастером. — Привет, — кивнул он мужчине лет тридцати, с длинными чёрными волосами и такой же густой бородой. На его открытых руках пестрили разноцветные татуировки, а на брови и губе блестели шарики пирсинга. Этот мастер явно знал своё дело и постоянно тестировал новые примочки на собственном теле. Правда от этого Аарону не стало ни на йоту легче, а только живот болезненно скрутило. Мастер поздоровался в ответ и перевёл взгляд на застывшего возле дверей Аарона: — Это наш сегодняшний клиент? Ты чего там застыл, случилось что? — Нет, — на выдохе просипел Аарон, краснее ещё сильнее от того, как ужасно звучал его голос. Ну всё, пора завязывать строить из себя даму в беде, возьми же себя в руки! С такой установкой он двинулся за Эндрю и мужчиной, чувствуя, как под его ногами дрожит земля. Землетрясение? Скорее всего, нет. Всё намного банальнее — не так уж и просто справиться со своим чёртовым страхом… Аарон не заметил, как на автомате уселся в кресло напротив мастера, который разговаривал о чём-то с братом, но он всё не мог разобрать их слова — для него окружающий мир был в неком вакууме, откуда не доносилось ни звука. В тщетных попытках хоть как-то отвлечь свой встревоженный мозг, его глаза начали блуждать по комнате, где располагалась студия, но зацепиться было практически не за что. Стерильно-белые стены, которые никак не вязались с образом студии тату-мастера и пирсинга, а больше ассоциировались с больницей, отчего на душе становилось ещё поганее. Лишь коллаж из фотографии довольных клиентов в большой рамке и несколько дипломов, подвешенных над головой мастера, напоминали о том, что это была именно студия пирсинга, а не приёмная какого-нибудь врача-терапевта. Бррр… Всё дело в том, что Аарон боялся игл с самого детства. Для него каждый поход к врачу был тем ещё испытанием, а уж если ему должны были сделать укол… Пиши пропало. В лучшем случае для окружающих всё заканчивалось его истерикой, в худшем — расцарапанными руками и синяками, которые, в основном, доставались именно Эндрю, вынужденному водить своего младшего братика по врачам. Прокалывание кожи вызывало у него ужас такой силы, что мозг попросту отключался и оставались исключительно инстинкты, заставляющее бежать как можно дальше от источника опасности. И при таких вводных данных что уж было говорить о настоящем пирсинге! Этот идиотский, совсем детский страх врачей и игл значительно усложнял парню жизнь, но что-то сделать с этим было практически невозможно. С возрастом эта животрепещущая проблема стала менее острой, но до конца так и не исчезла. Иглы продолжали внушать ему тревогу и потаённый страх, и даже мысли, что он взрослый мужик, а не маленький ребёнок, не могли до конца привести в чувство. Однако Аарон держался как мог, стараясь не вызвать у окружающих мысли, что он струсил. Что бы могло произойти, прознай обо всём Эндрю, Аарон боялся даже подумать — лучше пусть его запрут в комнате с диким стадом ёжиков и дикобразов, чем брат узнает о его постыдной слабости! Рядом раздался скрежущий характерный звук трения латекса об кожу; застывший до этого взгляд Аарона дёрнулся в сторону и вернулся к мастеру, натягивающему на руки перчатки. — Мы только недавно переехали, ещё не успели сделать ремонт, — прокомментировал мужчина, замечая в чужих глазах немой вопрос. — Приходи к нам через месяц, не узнаешь это пристанище для душевнобольных. Прислонившийся спиной к стене Эндрю наполовину фыркнул, наполовину засмеялся, и даже Аарон позволил себе слегка приподнять уголки губ в робкую улыбку. Правда длилось счастье всего-то секунду… — Так вот, — продолжил мастер, обращаясь напрямую к Аарону. — Меня зовут Адам, а тебя? — Артур, — голос Аарона продолжал легко подрагивать, но уже звучал намного спокойнее. — Приятно познакомиться, Артур. Что будем сегодня тебе колоть? — Б… бровь. — Понял. Есть какие-то уточнения перед процедурой? Противопоказания? Непереносимость препаратов? Аллергии? На все вопросы Аарон отрицательно покачал головой. Как он помнил, проблем с препаратами у него никогда не было, как и аллергий. Хотя, если так подумать… А существовала ли вообще аллергия на эти чёртовы иглы, проделки сатаны? Было бы здорово, будь оно так. Но скажи он об этом, все бы подумали, что он трусливый сосунок. Поэтому на всё категоричное «нет». Мастер провёл ему лекцию по поводу процедуры и последующего ухода за проколом, какие таблетки в случае чего надо пить, как обрабатывать пирсинг, какие мази покупать. Затем они подобрали для Аарона самую красивую серёжку, но в памяти у него осталось немногое. По хорошему ему бы мастера слушать, а не ворон ловить, но как же сложно настроиться, когда внутри тебя ураган Катрина сносит все выстроенные ранее стены мужественности! Ему позволили откинуться на кресло и принять удобную позу для процедуры. Когда Аарон послушно лёг, напряжённый до такой степени, что на его шее можно было подсчитать каждую выступившую венку, мастер подкатил к нему на своём рабочем кресле и выжидательно навис, держа в руках обработанную иглу. Не сразу стало понятно, что за заминка произошла, однако Аарон сумел догадаться быстрее, чем над ним начал бы тихо усмехаться Эндрю, и скороговоркой выпалил: — Очки не снимайте, пожалуйста, сделайте мне прямо-так-если-можно. Адам промолчал, выгибая дугой бровь, но тут решил вмешаться Эндрю, голос которого стал намного ближе. Похоже, он решил сменить место обитания и приблизиться к действу на максимально возможное расстояние. — Знаешь, он у нас такой, парень с придурью. Чуть-чуть того. Можешь сделать, как он просит? — В целом, могу. Хоть это и странно, — почесал бороду мастер. — Лучше с ним не спорить, поверь мне. Зато он идеально подходит к твоей обстановочке, образцовый пациент психушки. У брата получилось немного разрядить обстановку, несмотря на то, что шуточки у него были весьма посредственные. Адам громко хохотнул, а Аарон дёргано улыбнулся, но для каждого в комнате оставалось очевидно, что он сейчас дико стрессует. Похоже, Эндрю решил не оставаться в стороне и помочь своему тревожному другу. Всё внимание застывшего, будто ваза времён Сун, Аарона, нацеленное исключительно на кончик иглы, поднесённой к его лицу, резко расфокусировалось, заново концентрируясь пониже локтя: Эндрю взял его за руку и переплёл их пальцы, давая знать, что он рядом. Вместе с этим его тёплое дыхание коснулось чужого уха, едва не задевая губами края ушной раковины: — Я буду с тобой, Арчи. До конца. От проникновенного шёпота Эндрю мурашки побежали по телу сами собой, распространяясь от уха, по шее и вдоль лопаток извилистым ручейком. Брат наверняка хотел ему помочь, поддержать, и, в общем-то, спасибо ему за попытку, которая, между прочим, оказалась успешной, ведь Аарон действительно перестал бояться. Он вовсе умудрился забыть о том, что с ним происходит в этот момент на этом кресле, ведь теперь у него появилась другая проблема, с которой необходимо было что-то срочно сделать. И эта «проблема» была пострашнее какого-то несчастного прокола… Приходилось сдерживать себя и не дёргаться, хоть невыносимо хотелось свести ноги, тем самым скрывая вызванный действиями Эндрю каменный стояк! Думать о том, что у него встал на собственного брата, Аарону было некогда. Об этом он успеет попереживать уже дома, ну а пока он молился всем богам, чтобы никто не посмотрел вниз и не обратил внимание на отчётливый бугорок в области его паха. Можно было сделать вид, что это всего лишь джинсы неудачно встопорщились, но какой смысл притворяться идиотом, когда вокруг были одни мужики? Его враньё моментально раскусят. И тогда атмосфера станет ещё более неловкой, чем прежде. Мысленно считая овец, чтобы наконец расслабить не вовремя взбунтовавшееся против хозяина достоинство, в реальность его смогли вернуть только слова мастера, убирающего использованный инструмент на столик. — Ну всё, процедура окончена. Если тебя будет что-то беспокоить, сразу сообщи мне. И это всё? Серьёзно? Он даже боли не почувствовал и не понял, когда Адам успел сделать ему прокол. Максимально удивлённый резкими поворотами, произошедшими с ним за последние пять минут, Аарон посмотрел в зеркало, которое держал перед ним мастер, и удостоверился, что украшение действительно было на месте. А он-то трясся, как суслик, и оказалось, что зря! Было бы чего пугаться… С другой стороны, кто знает, что бы изменилось, если бы Эндрю внезапно не решил приподнять его «боевой дух»… Боже, как же Аарону было стыдно! Стоило страху окончательно испариться, как на смену ему пришло чувство стыда. Капец, возбудиться от действий родного брата… Кто он после этого? Животное похотливое? Озабоченный извращенец? Или это естественная реакция организма? Да, последнее звучало логично. Неважно, кто бы его держал за руку и шептал на ухо, у него на любого бы встал в подобной ситуации. Поэтому можно сделать вид, что ничего не было, и забить — это не голос Эндрю был горячим и капец каким сексуальным. Нет. Просто момент оказался неудачным, только и всего, и не играло никакой роли, кто бы был на месте Эндрю, пусть хоть сам Папа Римский… Ой. Надо прекращать развивать эту мысль, а то он лишь глубже себя закапывал. Что было, то было. Оставалось надеяться, что о том, как его тело предательски с ним себя повело, никогда не узнает сам Эндрю. Краем глаза Аарон заметил довольного брата, который продолжал держать его за руку. Фух, кажется, тот ничего не понял, иначе не стал бы и дальше так беспечно гладить его пальцы. В голову прошмыгнула шальная мысль: «Интересно, что бы он сказал, если бы всё узнал?», но Аарон тут же от неё открестился, внутренне ругая себя за все смертные грехи, и ему стало настолько неловко, что хватило бы на двоих. Пришлось краснеть и за себя, и за Эндрю, который ни о чём не догадывался и не понимал, почему его друг поспешно убрал свою руку и старается не смотреть ему в глаза. Не так-то просто рассказать собственному старшему брату о том, что он случайно умудрился сотворить со своим младшим… Об этом хотелось поскорее забыть и никогда, подчеркнуть — НИКОГДА не вспоминать. Поэтому Аарон ничего Эндрю не сказал. А тот ничего у него не спросил. Сейчас у них была другая задача, и они её сделали. А что им пришлось для этого пережить, было не так уж и важно. Не замечая попытки Аарона расплатиться за процедуру, Эндрю аккуратно отстранил его плечом и сам заплатил Адаму, забирая у него памятку с расписанным комплексом ухода за проколом. На улицу Аарон вышел совершенно другим человеком — на его брови красовался новенький пирсинг, абсолютно не похожий на прежнюю блёклую копию. Потихоньку область вокруг серёжки начинала побаливать и зудеть, но Адам говорил, что это нормально и ничего страшного, потому Аарон не стал придавать зуду особого значения. Эндрю шёл так близко, почти касаясь его руки своей, что казалось, ещё немного, и Аарон снова почувствует тепло его пальцев на своей ладони. Смущение, которое успело пройти, снова одолело его взбудораженное нутро: по совершенно неопознанной причине ему стало сначала резко холодно, а после адски жарко. Беспокоясь, как бы он не заболел от пережитого страха и нервов, Аарон вымучено кашлянул, пытаясь расслабить горло, и из него вырвался то ли визг, то ли писк, отчего Эндрю не сдержался и кривовато улыбнулся. — Неужели так страшно было? — Почему сразу страшно? — пробурчал Аарон. — Ничего и не страшно… — под насмешливым взглядом Эндрю он вынужденно добавил: — Ладно, немного было. Но спасибо, без твоей поддержки я бы не справился. — Да ладно, я ничего такого не сделал. Ты сам со всем справился. Но почему ты не сказал, что боишься подобных процедур? Кинув на Эндрю косой взгляд, Аарон почувствовал лёгкую пульсацию в проколотой брови. — Я не хотел показаться в твоих глазах сопливым слабаком. — Кто сказал, что искренность делает из тебя слабака? — удивился Эндрю. — Жаль, конечно, что ты обо мне такого ужасного мнения, но даже будь ты прав, то какая вообще разница, что подумаю я? Главное, чтобы с тобой всё было хорошо. А что подумают другие… А не похер ли тебе на самом деле? Подумай об этом. Не сразу найдя нужные слова, Аарон какое-то время молча шёл рядом, пока не решился на откровенность. — Скорее всего, примерно с такой установкой я раньше и жил. Но до твоего уровня пофигизма мне ещё далеко, конечно. Эндрю одобрительно хмыкнул. Не теряя времени, Аарон задал ему вопрос: — Тебе не тяжело всегда находиться в бесконечной войне с остальным миром? Для этого есть какие-то причины? — Для всего есть причины. И для моего поведения тоже, — коротко отрезал Эндрю, давая понять, что ему не сильно хочется говорить на данную тему. — Тем более все, кто мне необходим, уже и так рядом со мной. На остальных мне плевать. — Завершил Эндрю мысль, окидывая Аарона тем самым тёплым взглядом, от которого у младшего начинало быстрее биться сердце. Неужели Аарон так сильно хотел услышать от брата добрые слова? Соскучился. Да, он очень сильно скучал по своему родному человеку. Кажется, его сердце уже давно знало о чём-то таком, о чём разум ещё не прознал. Желая частично поделиться своей переполняющей душу радостью с Эндрю, Аарон жизнерадостно заулыбался и потянулся к его плечу, но вместо этого врезался в спину Эндрю, неожиданно застывшего посреди полупустынной улицы. С шипением потирая нос, Аарон настороженно выглянул из-за плеча брата, не узнавая возникших перед ними незнакомцев. Парней было трое, по возрасту примерно их ровесники. Лица сосредоточенные, взгляды немигающие, недружелюбные. По их напряжённым позам, излучающим ауру пассивной агрессии, было понятно, что те пришли не светские беседы с ними вести и были готовы в любой момент ринуться в бой. Аарон прикинул в голове примерные параметры чужаков, затем быстро оценил состояние Эндрю. В целом, неплохо. Если начнётся мордобой, им будет явно несладко, но они смогут выстоять даже против троих противников одновременно. Главный парень из троицы сделал шаг вперёд навстречу братьям, демонстративно ведя плечами, и гаркнул в сторону Эндрю: — Вот мы и встретились, Миньярд. Ты тут недавно нагрубил моей девушке и очень её обидел, так что пришло время отвечать за свои проёбы. Парень, судя по всему, после своей напыщенной речи ожидал мгновенную реакцию от Эндрю, не важно, страх это или агрессия, но в итоге получил полнейшее безразличие. Эндрю молчаливо разглядывал его скучающим взглядом, не выражающим никаких эмоций, поэтому агрессору пришлось выкручиваться из ситуации, стараясь удержать свой ускользающий авторитет: — Ты меня не понял, мудила? Уже забыть успел? Тёмные длинные волосы, зелёные глаза, зовут Бриджит, учится в твоём универе на третьем курсе. Ничего не припоминаешь? — он угрожающе сдвинулся вперёд вместе со своими дружками, и только тогда Эндрю наконец начал действовать. — Я без понятия, о ком ты говоришь. Свали нахер, нам пора, — безразлично бросил брат, намереваясь уйти. Но парень был не готов так просто его отпустить, и Аарон, наблюдающий со стороны, видел чужой разбешённый взгляд. — Никуда ты не пойдёшь, пока на коленях не извинишься! — со злобой рявкнул пацан, разминая кулаки. — Ты думал, что может подкатить к моей девчонке, а когда она тебя отошьёт, раскрывать на неё свой поганый рот? Кажется, ты слишком охуел, поэтому тебя пора проучить. На бесстрастном лице Эндрю не дрогнул ни единый мускул, лишь бровь приподнялась вверх, всем видом крича: «что ты несёшь, душевнобольной?», по которой Аарон легко догадался, что всё было как раз таки наоборот. Скорее всего, это девушка этого недозащитника попыталась подкатить к Эндрю, а тот в своей привычной манере её проигнорировал. И уже после обиженная дамочка решила нажаловаться своему бойфренду, чтобы он защитил её, бедную и несчастную! Может, имело смысл объяснить этому недалёкому всю ситуацию, но разве он станет их слушать? Похоже, Эндрю сделал точно такой же вывод и потому не соизволил даже ответить грубияну, сжимая запястье Аарона пальцами. — Пойдём. Демонстративное игнорирование собственной персоны ещё сильнее разозлило негативно настроенного парня, который был не намерен терпеть подобное отношение в свою сторону. Не давая братьям уйти, он вцепился в плечо Эндрю, дёргая на себя: — Никуда ты не пойдёшь, педик! Дальнейшие события произошли так быстро, что Аарон даже отследить их толком не успел — глаза Эндрю за секунду потемнели, приобретая металлический блеск, а лицо искривилось в агрессивном оскале. Отпустив Аарона, он рывком отцепился от чужой хватки и уже сам начал доминировать над противником, с силой сжимая пальцы на его шее. Парень, не ожидающий такого резкого отпора, закряхтел и задёргался, стараясь ногой выбить коленную чашечку своему сопернику, но Эндрю был не дурак и держал его крепко, перекрывая поток кислорода. — Ты определись, сука, я педик или всё-таки трахаю твою девчонку, пока ты за дверью куколдишь? Впервые услышав подобное от Эндрю, Аарон с удивлением на него посмотрел, отмечая очевидное — судя по всему, этот идиот смог довести его до точки кипения, что сделать было крайне сложно. Да настолько, что Эндрю не выдержал и решился дать весомый отпор. Впрочем, так оно и было, и гад заслуженно получил за свои мерзкие слова в сторону брата, однако на этом разборки точно не закончатся. Тут уже не выдержали дружки главаря и кинулись на них с кулаками. Деваться некуда — драки было не избежать. И Аарон решил не оставаться в стороне. Это была первая в его жизни потасовка, но за Эндрю он был готов стоять горой до конца. До самой смерти. С боевым кличем бросаясь на двоих соперников разом, Аарон начал раздавать тумаки, неуклюже и не всегда попадая точно в цель, но желание защитить брата делало его намного опаснее, чем хладнокровного бойца Эндрю, знающего толк в уличных драках. Противники заметно растерялись, так же как и их главный, не ожидая от невысокого и неприметного, хоть и с виду неадекватного, паренька столь яростный натиск, но быстро пришли в себя и начали не менее ожесточённо наносить ответные удары. Поблизости не оказалось людей, которые могли бы вмешаться или вызвать полицию, из-за этого Миньярды не могли отступить первыми, как и нападающие, гордость которых была задета, хоть и первая сторона, и вторая несли значительные потери. Даже с численным перевесом атакующие не могли полностью задавить братьев, поэтому, видя, насколько те безбашенно продолжали борьбу, не думая останавливаться, они первыми начали потихоньку сдавать. Против опытного Эндрю, методично раздающего грамотно поставленные удары, им с их хреновыми навыками в драках нечего было противопоставить, а его дружок в стрёмных очках пусть был слабее, однако не брезговал вцепиться зубами или выцарапать глаза ногтями — по этой причине, как бы нелепо это ни звучало, именно этот шпендик нанёс им больше всего урона. Парням стоило перегруппироваться и изменить тактику, но тут по лицу Аарона потекла кровь, в мгновение ока меняя все планы. Испугавшись за свою характеристику и возможные проблемы, если этот ненормальный обратится в полицию или в больницу с травмами, нападающие резко прекратили драться, сбегая с места преступления. Братья остались одни, прерывисто дышали и смотрели им вслед до того момента, пока последний парень не скрылся в переулке, и только тогда смогли выдохнуть и расслабиться. Эндрю стоял позади и ещё не успел увидеть окровавленную физиономию Аарона, но зато услышал его голос, прерываемый тяжёлым дыханием: — И часто на тебя всякие козлы нападают? Эндрю ухмыльнулся через боль, смахивая кровь с разбитых костяшек. — Не часто. Обычно им хватает ума не связываться со мной. В этот момент к нему повернулся Аарон с кривой полуулыбкой, и всю весёлость Эндрю как рукой сняло. В его тёмных глазах, успевших просветлеть, проскользнула нескрываемая тревога, а рука судорожно рванула вперёд, останавливаясь в сантиметре от лица напротив. — У тебя всё лицо в крови! Тебе разве не больно? Аарон лишь отрицательно покачал головой, вытаскивая из заднего кармана телефон. Адреналин, бушующий в его взволнованном дракой организме, перекрывал болевые ощущения, однако, как только пелена начала спадать, возвращались и притупленные ранее ощущения. Когда он увидел себя на экране телефона, тупая боль постепенно давала о себе знать, но к счастью, не в полную силу. — Мда уж, ну и рожа у меня, конечно, — с наигранной небрежностью прокомментировал он, хотя картинка выходила удручающей, и по взволнованному лицу Эндрю было видно, в какую дрянную ситуацию они попали. Полнейшая жопа, дамы и господа! Аккуратно взяв Аарона за подбородок, Эндрю бегло осмотрел его лицо и констатировал: — Они тебе пирсинг вырвали, твари. Удивительно, что очки целы остались. Надо в больницу идти, тут зашивать придётся, походу. — Нет! — поспешно выкрикнул Аарон, напоминая: — Ты же знаешь, что у меня нет ни документов, ни страховки. Мне нельзя нигде светиться. Лучше я сам… — Да какой сам! — прервал его Эндрю. — Ты сам не справишься, тебе нужна нормальная помощь… Замерев на полуслове, Эндрю нахмурился ещё сильнее, невидящим взором утыкаясь собеседнику в район подбородка. Кажется, сейчас в его голове происходила какая-то ожесточённая внутренняя борьба, о которой Аарон совершенно ничего не знал, но по итогу брат с трудом принял решение и взял его под локоть, мягко, но крепко, давая понять, что он его не отпустит. — Пойдём ко мне, я тут неподалёку живу. Дома никого не будет, и я подлечу тебя как смогу. Его командный низкий голос не допускал возражений, а Аарон и не думал сопротивляться. Мысль о том, что он попадёт в свой собственный дом, пусть и таким странным образом, грела его душу. Всё бы ничего, и прошедшие неприятности можно было спокойно пережить, но тут боль с новой силой начала атаковать травмированную бровь, до этого проткнутую иглой, и чтобы не заставлять Эндрю волноваться ещё сильнее, Аарон незаметно скривился и невпопад сказал: — Жалко сережку. От страха чуть не обоссался, и всё зря. Эндрю привычно фыркнул, подыгрывая Аарону в его стремлении занять чем-то рот. — Ага, то ещё зрелище, я тебе скажу. Ты и так раньше красавцем не был, а теперь… Боюсь, что тобой будут детей пугать на улицах. — Очень смешно. Договоришься, я к тебе прилипну и буду всегда ходить с тобой, распугивая людей вокруг! — А я не против, — слишком серьёзно ответил Эндрю, без прежних игривых ноток в голосе. — Оставайся со мной. Всегда. Аарон не нашёл, что ему на это ответить. Несмотря на дискомфорт, вызванный нарастающей болью, он по какой-то причине смутился, не до конца понимая, что Эндрю хотел больше — чтобы он отпугивал от него людей или просто был с ним рядом. Ожидаемо для Аарона, они добрались до дома Эндрю буквально минут за десять. Что было весьма кстати — чувствительность полноценно вернулась, и режущую боль от раны становилось всё тяжелее терпеть. К тому же кровь успела засохнуть, покрывая лицо неприятной корочкой, вызывающей зудящую чесотку. Своей недовольной физиономией он в открытую демонстрировал все чувства, не скрывая их от Эндрю, заставляя его ускориться из-за снедающей внутри еле сдерживаемой тревоги и жалости: младший Миньярд в тот момент даже не догадывался, какую власть он уже имел над старшим, да и тот не до конца хотел с подобным мириться, но для них было уже поздно. А может, и к лучшему, что Аарон пока ни о чём не догадывался. Иначе сам бы сошёл с ума от переживаний, как курица-наседка. Зато в своём неведении он не замечал, как сильно тряслись руки Эндрю, как на его лбу появлялось всё больше и больше морщин, а душа изнывала от понимания, что он виноват в несчастьях друга. Из-за него началась эта грёбанная драка, и Аарон получил ранение. И за это Эндрю будет винить себя ещё долгое время. Наконец брат справился с замком и пропустил Аарона внутрь. Вдохнув побольше родного запаха, Аарон ненадолго забыл о своей боли, с интересом оглядываясь по сторонам. Всё было как и прежде: угловой столик возле дверей, над ним чёрная, местами облупившаяся вешалка, а в коридоре развешаны семейные фотографии вперемежку с дипломами и грамотами Эндрю. В дальнейшем мама повесит на стену почёта и немногочисленные наградные листы Аарона, ну а пока здесь гордо располагались его детские рисунки, несуразные и смешные, но невообразимо дорогие сердцу их матери. Отдавшись приятному чувству ностальгии, Аарон успел сделать несколько шагов, как в соседней комнате раздался неожиданно громкий бухающий звук, словно что-то весомое упало на пол. Эндрю тут же рванул вперёд, а Аарон встревоженно проследовал за ним, оказываясь на кухне, совмещённой с гостиной. От зрелища, что развернулось перед ним, к горлу подступил комок, а пальцы непроизвольно впились в ладони, оставляя на них болезненный красноватый след от ногтей. Для него это был ужас наяву, который страшился увидеть любой ребёнок на его месте. На полу, возле дивана лежала мама явно в нетрезвом состоянии, а над ней навис Эндрю, пытающийся аккуратно поднять её с пола. Женщина не сразу осознала, что происходит, но через десять секунд кое-как поднялась на ноги с помощью Эндрю, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд на лице своего сына. — Что ты тут дела-а-ешь, мил-лый? — Тише, мам, — оборвал её невнятную речь Эндрю, осторожно ведя маму в сторону её комнаты. Лишь когда за ними закрылась дверь, Аарон понял, что всё это время задерживал дыхание, боясь каким-либо образом вмешаться в столь сюрреалистичную картину. Мозг до конца не понимал, что он сейчас увидел и почему, ведь такого он никогда ранее не видел ни в детстве, ни в своём подростковом возрасте, и не знал, как вообще правильно реагировать. Почему мама была так пьяна, что не могла стоять на ногах и нормально разговаривать? Почему Эндрю не высказывал никакого удивления, будто для него поднимать мать с пола было привычным делом? И ещё тысячи вопросов «почему», на которые ответит было некому. В оцепенении Аарон сделал шаг назад, судорожно бегая глазами из стороны в сторону, а после застыл как вкопанный, будто только сейчас понял, где он собственно находится. И на землю его вернуло не что-то по-детски ностальгическое, увы, а ужасный бардак, который устроила мама на кухне. Повсюду валялись бутылки из-под алкоголя, разбросаны тарелки и кружки — что-то разбитое, а что-то ещё целое. Шкафы открыты, а их содержимое перевёрнуто верх дном — казалось, что кто-то активно рылся в их недрах, пытаясь найти нечто, что от него пытались спрятать. Эндрю прятал от неё алкоголь? Или ещё какие вещества похуже? Всё могло быть, и встревоженный разум начал подкидывать картинки одна хуже другой. Раз он не знал об алкоголизме собственной мамы, так почему бы они с Эндрю не могли скрывать от него и другую правду, что была намного страшнее? В гостиной ситуация была не лучше — везде были раскиданы вещи, грязные и чистые: футболки, штаны, и даже нижнее бельё. По полу разлетелись осколки от разбитой вазы, которую папа подарил маме на одну из годовщин их свадьбы. С силой заставляя себя оторваться от неприятного зрелища, Аарон сделал пару вдохов и выдохов, отступая к спасительной стене. По сути ничего не мешало ему самому оказать себе первую помощь, ведь он знал, где лежит их домашняя аптечка, но здравый смысл вовремя подсказал, что ему нельзя больше так глупо попадаться, как тогда, в магазине. Ничего страшного, дождётся Эндрю и полечится. Теперь брату не было смысла выгонять его из дома, ведь все самые неприглядные стороны их семьи он уже увидел. Дальше хуже уже не будет. Правда же? Через минут пять из комнаты вышел Эндрю. В звенящей тишине он прошёл мимо Аарона, прикрывшего глаза от боли и смятения, и подошёл к встроенному шкафу, на верхней полке которого хранилась аптечка. Без слов он вернулся к Аарону, взял его за руку и отвёл к дивану, усадив на единственное чистое место. Аарон позволил брату приспустить его очки на кончик носа, — Эндрю с уважением относился к его желанию не снимать с него очки, несмотря на то, что звучало оно абсурдно, — и протереть его лицо влажными салфетками. Следующим этапом была обработка раны перекисью и мазью, и от боли Аарон не знал, куда себя деть, в бессилии сжимая зубами нижнюю губу, но не допуская ни одного лишнего звука; в конце его ждала перевязка бинтом со стерильной ваткой. Эндрю видел, как тот мучается от резких болезненных спазмов, и с грустью вздохнул, понимая, что не в силах уменьшить его страдания. Шить рану он бы всё равно не решился, и раз Аарон категорически против врачей, вариантов особо не оставалось. Придётся оставить как есть. Единственное, что могло хоть как-то притупить боль, это таблетка обезболивающего, которую он дал парню вместе со стаканом холодной воды. — Пей. Если поднимется температура, дай знать. Эти слова были первыми за последние двадцать минут, прозвучавшие в стенах этого дома. Пусть голос Эндрю звучал слишком неестественно и безжизненно, Аарон был рад даже такой мелочи, и постарался благодарно улыбнуться. Получилось хреново, но и Эндрю не требовалось чего-то большего. Да, Аарон не знал, какую бурю эмоций вызывал в душе своего брата. А вот Эндрю в ту секунду окончательно смирился с тем, что он пропал в этом болоте по самые уши. Обработав незначительные царапины на лице Аарона, а после свои разбитые костяшки, Эндрю убрал аптечку на место и сел рядом с гостем, буднично смахнув на пол мятую футболку. В тишине они дождались, когда таблетка начнёт действовать, а затем синхронно поднялись на ноги, как по команде приступая к уборке. Со стороны их действия выглядели отрепетированными и тщательно продуманными, однако ничего подобного, само собой, не было. Аарон просто следовал за братом и помогал ему убирать битую посуду, собирал раскиданные вещи и ставил их на место, а Эндрю принимал это как должное, занимаясь своей частью уборки. Не было никакого смысла оправдываться, скрывать свой позор, и таким образом Аарон случайно оказался втянут в круговорот жизненных передряг семьи Миньярд, о которых Эндрю предпочёл бы помалкивать. Поздно. И они оба понимали эту простую истину — отныне их связывало нечто большее, чем просто дружба. Аарон и так об этом знал, а вот Эндрю только предстояло свыкнуться с данной мыслью. Периодически Аарон ловил на себе следящий взгляд Эндрю и кивал ему каждый раз, стоило их взглядам встретиться: всё хорошо, не переживай, я в порядке. Но кажется, Эндрю всё никак не мог успокоиться, и внешне расслабленная поза Аарона не способна была его обмануть. Впрочем, очевидно, что после увиденного всё определённо было не в порядке, и откровенного разговора никак не избежать. Приняв решение не тянуть с неизбежным, в бессмысленной надежде надышаться перед смертью, как только с уборкой было покончено, Эндрю заварил две кружки чая и поставил их на стол: одну перед Аароном, другую рядом с собой на противоположном конце стола. Начать тяжёлый разговор оказалось сложнее, чем мысленно прийти к его неминуемости. Эндрю с трудом находил нужные слова, и Аарон не мешал ему сосредоточиться, сохраняя вынужденную тишину. У старшего всегда были проблемы, когда дело касалось слов, в отличие от младшего, и ему требовалось чуть больше времени, чтобы собраться с мыслями. Но когда Эндрю удавалось найти искомое, его было уже не остановить. — Для начала я хотел бы извиниться перед тобой за весь этот беспорядок, — круговым движением руки он обхватил всё пространство целиком. — Я не знал, что мама будет дома. Она должна была быть на стажировке, честно. Только утром клялась, что всё изменится… Аарон мгновенно заметил, с какой неприкрытой болью Эндрю давались слова, и наконец заговорил сам: — А Аарон знает? Само собой, ответ был ему известен. Нет. — Нет, — ожидаемо ответил Эндрю. — Я успеваю прибраться за мамой до его прихода. Да и она старается не попадаться ему на глаза, когда пьёт. «Я бы сказал, что ей это прекрасно удаётся» — с тоской отметил Аарон, обхватывая ладонями кружку с чаем. — Если тебе не хочется рассказывать, то не мучай себя. Я всё пойму. Но Эндрю решительно покачал головой. — Поздно уже пить боржоми. Какой смысл закрывать на это глаза, если ты и так всё знаешь? Неважно, я справлюсь. Всегда справлялся. Его взгляд мазнул по подоконнику, где лежала пачка сигарет. Ему наверняка невыносимо хотелось курить, но Аарон помнил, что дымить непосредственно в самом доме он себе не позволял. А значит, и в этот раз сдержится и спокойно покурит чуть позже, когда придёт время успокоить нервы. — Так вот, — продолжил говорить Эндрю. — Проблемы начались уже давно. Мама и раньше часто пила, но пока папа был жив, ей удавалось держать себя в руках и не переходить грань. Но когда его не стало, она… Не выдержала. Сорвалась. Я пытаюсь спасти её, но у меня не сильно-то выходит. Необходимо следить за ней и днём, и ночью, но я не могу! У меня работа и учёба, а ещё нужно следить за тем, чтобы Донни… Аарон, — поправил он, — ни о чём не догадался. И в придачу к этому появилась новая проблема, которая подкинула мне достаточно головной боли. Хлебнув добрую порцию ещё тёплого чая, Эндрю устало потёр пальцами глаза. — Так получилось, что из-за прогулов её уволили с работы, и теперь мама не может оплачивать счета за дом, продукты, платить за мою учёбу и школу Аарона. Поэтому мне пришлось устроиться на работу и закрывать её долги, ведь иначе нашей семье будет совсем туго. К тому же я оплачиваю все её препараты, которые должны помочь бросить пить, и необходимые лекарства никто не отменял… Ты не подумай, я не жалуюсь. Она… не такая плохая, как могло показаться. Мама старается, правда, как может. Вот новую работу нашла… На словах о работе он осёкся, понимая, что с новой работой, похоже, ничего не получится, раз мама предпочла напиться, чем пойти на стажировку. Эндрю выглядел таким потухшим, таким беззащитным, когда откровенно рассказывал о собственном горе, впервые за всё время, пока они были знакомы, и Аарон едва сдерживал порыв его обнять. Приласкать. Утешить. Разве это плохо, просто побыть рядом, позволить другому поплакать в жилетку? Если бы Эндрю знал об их родстве, Аарон бы так и сделал. Но сейчас он переживал о том, что подобное будет не уместно. Поэтому максимум, что он мог себе позволить, это коснуться братской руки, успокаивающе проводя по ней пальцами. По Эндрю трудно было понять, что он думает по поводу чужих прикосновений, однако руку он не убрал. И этот микрожест, незаметный глазу, вселил в Аарона уверенность в своих силах. — Всё пришло к тому, что мои дни начали напоминать день сурка. Работа-дом-учёба-работа, и так по кругу, каждый грёбанный день. Я почти год не живу, а существую, пытаясь хоть как-то разнообразить свои серые будни, но ты сам видел, с каким трудом мне это даётся. Постоянно думать о том, что мы есть завтра будем, на что жить, и как платить по счетам… Лишь бы дожить до конца месяца. И всё по новой. При таких условиях о какой личной жизни может идти речь? Я кое-как свожу концы с концами, и в этом меня поддерживает лишь Рене, понимаешь? Чёрт, да я жить не успеваю, а ко мне все лезут и лезут, не понимая и не принимая отказы! — Ага, я заметил. Я не забыл, как ты относился ко мне в начале нашего знакомства, — напомнил Аарон, заставляя Эндрю неожиданно покраснеть, а затем язвительно фыркнуть. — А теперь вспомни, как ты себя вёл. Скажешь, любой адекватный человек не подумал бы, что ты психбольной? — Аарону на это возразить было нечего, и он кивнул с кислым выражением лица. — Вот и думай. Хотя, соглашусь, я чутка переборщил, когда назвал тебя сталкером. Так получилось, что мы встретились в не самое лучшее время, и я подумал, что ты очередной психопат, который следит за мной как умалишённый. Когда я только поступил в универ, многие пытались со мной подружиться, но мне в хер не упёрлась их дружба. А после начались признания в любви, и порой мой игнор срабатывал против меня — разные неадекваты начали преследовать меня. Сталкерить буквально везде: в универе, на улице, даже до моего дома добирались. И тогда мне приходилось действовать грубо и решительно. — Из-за этого о тебе ходит такая слава? — спросил Аарон, припоминая местонское чудовище. Но взгляд, которым одарил его Эндрю, был пропитан иронией и любопытством. — Слава? И что же обо мне говорят? — Ну, э… — смутился Аарон под взглядом янтарных глаз напротив. — Знаешь, ну… Я почти ничего не слышал, ведь был в твоём универе всего два раза, но… Да ладно, твоё лицо буквально кричит «отъебитесь от меня, иначе вам крышка», и ты думаешь, что я не могу сделать определённые выводы? — Думаю, можешь. Да и я догадываюсь, что ты там мог услышать. Сам-то привык не замечать, что треплют чужие языки, мне на них похуй. Лишь бы не трогали моих близких, а за себя я спокоен. Одно раздражает, что не все могут адекватно принимать отказы, и начинают капать мне на мозги. Ну, собственно, сегодня тебе не повезло столкнуться с шестёрками одной из таких ущемлённок, которую посмели проигнорировать. Выговорившись, с плеч Эндрю будто камень упал, и он стал выглядеть намного лучше, чем в начале разговора. К нему возвращалось прежняя уравновешенность и невозмутимость, а Аарон смотрел на него и не отводил взгляд, напрочь забывая о своём боевом ранении и прежних событиях. Как всё на самом деле оказалось просто и одновременно сложно! Теперь становилось понятно, по какой причине брат вёл себя так отстранённо и настороженно, почему никого не подпускал к себе и рычал как пёс, когда кто-то пытался нарушить его личное пространство. Больше он не казался социопатом, ненавидящем людей лишь по факту их существования, и разве кто-либо смог возразить, что у него не было достаточно причин избегать чужого внимания? Но оставалась другая, не менее животрепещущая тема. И что поделать с этим Аарон решительно не понимал. До сих пор в голове не укладывалось, как он жил себе, не зная, с чем каждый день сталкивались мама и Эндрю! Его брат ежедневно был в состоянии войны, причём на несколько фронтов — он боролся как с внешними, так и внутренними обстоятельствами. И самое страшное, оттого почти непобедимое, был мамин алкоголизм. Как же по итогу они вдвоём смогли справиться? Побороть недуг? Боже, каким же слепым идиотом он был, что не замечал очевидного! Зная всю правду от и до, у Аарона на душе стало ещё тоскливее, а воспоминания о предательстве по отношению к старшему брату накрыли волной безмерного чувства вины, с новой силой сдавливая горло мёртвой хваткой. Отвратительный. Мерзкий. Ничтожный. Чем Эндрю заслужил такого глупого, переполненного собственной гордыней младшего брата? Аарон был недостоин зваться его младшеньким, а уж тем более Миньярдом. Он не знал ничего, что окружало и его, и его семью, а воображал себя чуть ли не пупом земли! Почему он не мог поговорить с Эндрю по душам? Почему замкнулся в себе, считая, что вокруг все виноваты, а он весь из себя непонятый и обиженный? Да, тогда он был ещё ребёнком, но это никак не оправдывает того, сколько всего можно было избежать, не будь он самовлюблённым напыщенным индюком! Время неумолимо приближалось к вечеру. Вскоре домой вернулся маленький Аарон с продлёнки и очень обрадовался, когда встретил своего нового знакомого у них дома. Мальчик тут же потащил Аарона в свою комнату, желая похвастаться своими игрушками, и Аарон с улыбкой позволил себя утянуть, зная, что Эндрю последует за ними. Где-то с час они играли все вместе в разные настолки и игрушки, пока Аарон не осознал, что слишком уж засиделся в доме Миньярдов и ему пора в свою халупу. Пока он натягивал куртку в коридоре, а Эндрю любезно помогал ему одеться, его взгляд постоянно возвращался к двери в комнату мамы. Сегодня она больше не выходила из спальни, а значит, спала как убитая. Что было только к лучшему, если так подумать. Эндрю стоял чрезвычайно близко; он успел покурить, и от него доносился слишком знакомый запах сигарет и апельсиновой жвачки. Аарон не знал, как будет правильно закончить этот сумбурный вечер. У него слегка кружилась голова от впечатлений, таблеток и непривычных ощущений, которые появлялись у него каждый раз при взгляде на Эндрю, и от этого его мысли путались и не хотели собираться воедино. Неловко переминаясь с ноги на ногу, он осознал, что нужных слов всё равно подобрать не удастся, и позволил себе плыть по течению, не беспокоясь о каждом неровном шаге: — Спасибо, что смог довериться мне. Я сохраню твою тайну, можешь не… Один лишь взгляд, случайно брошенный в сторону. Туда, куда он и не думал смотреть. Но туда, куда его непреодолимо тянуло, словно судьба всеми силами намекала о том, как это важно — увидеть. На комоде в прихожей лежал с виду невзрачный документ, в котором удалось разобрать только две строчки: «Ходатайство о начислении пособия», и ниже «Отклонено», и в голове что-то резво щёлкнуло, переключая сознание из состояния «выкл» в необходимое «вкл». Аарон недавно вернулся со школы и с удовольствием набросился на сэндвичи, приготовленные братом. Ёрзая на стуле, он покачивал ногами и запивал всё это дело чаем, пока до его слуха не донёсся тихий голос Эндрю, звучавший приглушённо из приоткрытой двери: — Да, её уволили по статье, поэтому ей отказали в пособии! Они ничего не хотят выплачивать ей, Рене, поэтому говнят до последнего, ещё и характеристику портят. А утром вдобавок пришёл отказ на наше ходатайство, и теперь мы в полной заднице. Если так и дальше пойдёт… Дальнейшие слова брата разобрать не удалось, так как он предусмотрительно закрыл дверь, но Аарон не придал этому значения, мгновенно забывая о подслушанном разговоре. В силу возраста он не догадывался, насколько была важная данная информация, и поэтому легко переключился на более интересное занятие, чем расшифровка таинственных речей старшего. Прошло несколько дней, и в руки Аарона случайно попали документы, о значении которых он совсем не догадывался. Так получилось, что во время игры в индейцев, пробегая мимо пришедшей домой мамы, он не совладал со скоростью и неосторожно врезался в комод, с которого слетели те злополучные листы бумаги. Перепугавшись, вдруг мама его отругает, он поспешно собрал документы и хотел вернуть их на место, но зачем-то решил перед этим прочесть их содержимое. «Перечень необходимых препаратов»… Бла-бла-бла… Чек об уплате больничного счёта, выписанный в тот день, когда Эндрю привёл маленького Аарона на работу, в котором пациентом числилась Тильда Миньярд, а так же уведомление о задолженности по кредиту, сумма которого переходила все грани дозволенного. Будь Аарон взрослее, он пришёл бы в ужас, увидев такое, но тогда ему было всего семь лет. Зато взрослый Аарон всё прекрасно понимал, судорожно пытаясь отыскать в одинаковых цифрах дату взятия займа. И ему посчастливилось успеть найти нужное ровно до того момента, как мама вырвала из пальцев сына документы, забирая их в свою комнату Дата на бумаге удачно совпадала с реальностью. 20.03.nn года. Это произойдёт уже завтра. В реальном времени прошло не больше пяти секунд, но для Аарона они показались вечностью. Новая информация не просто удивила, она смогла шокировать, не давая Аарону полноценно отдышаться. Наверное со стороны он выглядел весьма странно, но мысли бежали быстрее, и он не мог позволить себе отвлечься на внешний мир, боясь потерять центральную нить. Всё окончательно слилось воедино, собирая пазл в цельную картину, которую Аарон легко мог прочитать от начала и до конца. Эндрю действительно в тот день ходил в больницу именно к маме, которая по какой-то причине попала в неотложку. Быть может, она опять упала где-то пьяная, или получила другую незначительную травму, и по этой причине Эндрю был вынужден оставить своего младшего брата вместе с Аароном, ведь тот ничего не знал о состоянии матери. Если с этим происшествием удалось частично разобраться, тогда что же это был за непонятный кредит, о котором Аарон ни слухом, ни духом? Завтра мама оформит кредит на огромную сумму, которую погасить самостоятельно будет не в состоянии. О чем речь, если даже с поддержкой Эндрю сделать это будет крайне проблематично! Вот она, причина, по которой брат будет вынужден бросить универ и пойти работать на тяжёлую работу! Похоже, ему станет не по силам и дальше тянуть их семью, ведь придётся оплачивать больничные счета, возвращать деньги за кредит и ещё содержать брата и маму, которые не могли самостоятельно о себе позаботиться. И всё это свалится на плечи одного единственного Эндрю… Боже… Именно этот эпизод станет катализатором дальнейших печальных событий, которые будут нещадно преследовать семью Миньярд многие годы. Почему же ты взяла этот кабальный кредит, мама? Какие у тебя могли быть причины? Неужели того, что ты и так взвалила на плечи своего двадцатилетнего сына все свои обязанности как матери, для тебя показалось мало? Эндрю проследил за взглядом замолчавшего Аарона и, обнаружив причину заинтересованности друга, поспешно убрал документы в комод, никак не комментируя свои действия. Аарон же будто не заметил изменений, произошедших прямо у него под носом, продолжая думать о чём-то своём. Его рука по привычке дотронулась до здоровой брови, и Эндрю этот жест показался знакомым. До такой степени, что непроизвольно захотелось самому пройтись большим пальцем по брови, так, как это делал только он. Сам себя не до конца понимая, он потянулся к пальцам Аарона, почти их касаясь, и прошептал на выдохе: — Ты в порядке? Лишь заслышав родной голос, Аарон дёрнулся всем телом с чувством, будто он вынырнул из холодного и глубокого ручья, который засасывал его на дно, и только Эндрю не дал ему окончательно утонуть. Переполненный благодарностью, он столкнулся взглядом с пальцами Эндрю и испуганно отшатнулся, будто брат ему ножом угрожал, а не руку протянул. Эндрю быстро убрал руку за спину, делая вид, что ему плевать, но глаза не могли обмануть — в них стояла тоска и обида. Очевидно, что такая негативная реакция Аарона достаточно сильно его расстроила. И Аарон прекрасно это понимал, однако был не в силах себя оправдать. Как можно было в двух словах объяснить брату, что он ощутил в тот момент? Само собой, прикосновения Эндрю не были ему противны, просто… На него навалилось всё одновременно — тяжёлые мысли о будущем, печаль от осознания, какая незавидная участь ждёт бедного Эндрю, а ещё он так не вовремя вспомнил о том, как у него встал в кресле у мастера… И ему было страшно от того, что теперь это могло войти в привычку. Что с этого момента он именно так будет реагировать на невинные прикосновения Эндрю, и никак иначе… Как будто у него было мало проблем! Спасибо тебе, чёртов организм, что ты решил очень «вовремя» поставить его перед фактом, что отныне быть ему больным извращенцем, у которого встаёт на собственного брата!