Помни меня

1994 год. Апрель. 12:00. Аэропорт. Трап самолета. После двухчасового перелета из Чикаго в Нью-Йорк люди толпятся возле пункта выдачи багажа. Молодой мужчина в черном длинном тренче поверх строгого делового костюма, выхватывает маленький чёрный чемодан с багажной ленты, вытягивает ручку и смотрит на наручные часы. Спешить некуда — выставка как раз откроется через час, как и было указано в приглашении. Майк выходит из аэропорта. В воздухе пахнет большим городом, дождём, резиной и чем-то незнакомым. Желтое такси подъезжает прямо ко входу. Водитель помогает упаковать чемодан в багажник и вежливо открывает дверь автомобиля, как самому почётному пассажиру. Майкл и не был особо простым пассажиром. Перспективный редактор-критик знаменитых журналов и новостных газет, которые читает вся Америка, параллельно занимающийся написанием фантастических романов. Но это уже было так, «чисто для души», как говорил Уиллер сам в каком-то интервью. Устроившись на заднем сидении машины, он смотрит в записку, которую за это время успел перечитать раз 40. Здравствуйте, уважаемый Майкл Уилер! Приглашаем вас в субботу, 24 апреля, в 13:00 на выставку художественных работ "Мост". Адрес: 420 Кент-Авеню, Бруклин, Нью-Йорк 11249. Ждём с нетерпением. Уилл Байерс будет рад вас видеть. Майк называет адрес водителю и погружается в бесконечный поток мыслей, из которого будто никогда и не выбирался. Он не знает, чего ожидать. Они не виделись и не общались около года. В тот день Джойс Байерс плакала в трубку Майку, говоря о том, что произошел несчастный случай и реабилитация будет долгой. «— Не приезжай! Как бы этого не хотел, пожалуйста, не надо приезжать! — пытаясь подавить слёзы, повторяла она. — Ему просто первое время нужен покой. Если хочешь... если хочешь, я могу передать ему что-нибудь от тебя. Привет, новость или письмо. — Но как я могу не приехать. Я понимаю, мы с ним давно не общались. Но если случилось что-то серьезное, я просто обязан знать, — серьёзным тоном настаивал Уилер. — Милый, всё будет в порядке, я тебя уверяю. Вы сможете поговорить чуть позже. Не сейчас. Просто... — она замолчала на несколько секунд, обдумывая то, что скажет дальше, — он не тот... ему просто нужно время. — Но миссис Байерс... — Я свяжусь с тобой позже, береги себя.» Гудки. Майк прокручивал этот телефонный разговор каждый божий день перед сном и не мог понять. Что значит «не тот». Вырос? Изменил личность? О самом худшем исходе ему думать не хотелось... В конце концов, он ждал. Мечтал увидеться с ним снова, а тем более посмотреть на его картины. Отсутствие ответов на его письма и звонки ощущались как пропасть между двумя важными составляющими вселенной. Когда-то лучшие друзья — нынешние незнакомцы. Сейчас же образ лучшего друга детства постепенно испарялся. Друга, который был лучом света в дождливые дни, победой в проигрышном раунде, хорошим финалом в ужасной истории. Он был добром и честностью среди подлости и ненависти. Уилл был неотъемлемой частью, без которой жизнь казалась просто бесполезным существованием. И именно сейчас Майку подвернулся шанс. Приглашение от некого менеджера-агента. Благодаря такой работе, ему часто удавалось посетить самые необычные и неординарные мероприятия в Чикаго. Но когда в письме от агентства социально-культурных инициаций Нью-Йорка он увидел то самое имя, он без раздумий в тот же вечер купил последний билет на самолет, забронировал номер в гостинице в двух шагах от места выставки и начал просто ждать того самого дня, когда сможет возобновить связь с некогда самым лучшим человеком в его жизни. 13:10. Он практически один из первых посетителей выставки. Перед ним открываются просторные светлые залы. Белые стены развешены совершенно разными работами. От абстракции до фантастических пейзажей. Это даже не было похоже на какую-то одну технику, это было множество техник, которые слились в одну. Сначала Майк просто блуждал по залам, пока не забрел в зал с портретами. Ничего не ожидая, он поднял глаза и впал в ступор, увидев первую картину. С большого холста на него смотрел он сам. Молодой улыбающийся парень, лет 16. Чёрные кудрявые волосы, немного закрывающие уши, тёмные пронзительные глаза, светящиеся подростковым азартом. Нос, скулы, родинки, веснушки. Всё в точности как в жизни. Гиперреалистичность. Вскоре он обратил внимание на остальные портреты. В каждой картине он видел отражение себя. В разных ракурсах и позах. В разной одежде. Маленький, взрослый, улыбающийся, сосредоточенный. Разный. Но везде он. Зал начал постепенно наполняться людьми. Кто-то обсуждал детали, вставляя в разговор художественные термины, которые Майку было не понять. Но чем больше людей появлялось в портретном зале, тем больше он ощущал себя раздетым догола. Будто все смотрят на него, весь мир его видит. Так и было, ведь его лицом были усеяны все стены огромного помещения. Это было даже... жутко. — Как правильно передан свет. Вы не знаете, кто этот человек? — Какая манера, какая динамика, очень точно переданы движения! — Может, это его муза или тайный возлюбленный ? Майк слышал голоса людей не вокруг себя, а в голове. Они отдавались звоном в ушах. Все говорили о нём, все глаза были устремлены на него. Он не привык к такому. Вечно сидящий в своем личном кабинете, погруженный в свои миры. В собственное сознание. Он знал слишком много, но его не знал никто. Как человека. Как профессионала своего дела — знали, а самого его — нет. Он, кажется, перестал шевелиться, только бегал глазами по своему же лицу в разных формах. Ему пришлось переосилить себя, чтобы повернуть голову в сторону. Не зря. У дальней стены стоял молодой мужчина в строгой белой рубашке. Он разговаривал с кем-то не менее строгим, жестикулировал, указывая на свою картину, задумчиво что-то объяснял. Если бы между ними не было такой пропасти, Майк бы налетел на него с вопросами. Что ты творишь? А меня предупредить не подумал? Думаешь, я хотел, чтобы моё лицо висело у всех на глазах? Вдруг Уилл на минуту отвлекся от диалога и скользнул взглядом по залу. Глаза задержались на Майке. Он будто узнал его среди всех присутствующих. Уилл жестом указал подождать своему собеседнику и сам направился к Майку. Черт, он приближается. Что сказать? как поприветствовать? Майк сглотнул. Он ещё никогда так не нервничал при встрече с лучшим другом детства. — Добрый день. Я... — он протянул руку, которую Майк не сразу сообразил пожать. — Не могу поверить... я нашел вас. Я автор выставки. Заметил, как вы смотрите на меня, подумал, может, вам что-то подсказать? Майк непонимающе смотрел на такое знакомое лицо. Он немного поменялся, вытянулся, но всё ещё ниже его. Возмужал. Больше не слабый маленький мальчик. Глаза всё те же — глубокие зелёные. Но в них нет... признания? Почему он к нему на «Вы»? — Уилл... — тихо сказал Майк, сводя брови к переносице. — Мистер Байерс, попрошу. Слова ударили по сердцу. Что?