Помни меня

Уилл его не узнает. — Уилл, это я. — Прошу прощения, молодой человек? Слова застряли в горле. Майк не понимал, что происходит. Всё казалось сном, фильмом, розыгрышем. Если это шутка, то она очень несмешная. Зачем было приглашать его на выставку и вести себя так глупо. Пока Майк завис в раздумьях, художник осмотрел свои картины с каплей недоверия в глазах. Он не верил самому себе. — Это вы... Это действительно вы... Скажите, кто вы такой? — Уилл, ты издеваешься? Это я, Майк. Майкл... Уилер. Ты меня не узнаешь? — всё ещё в недоумении спрашивал Майк. — Нет, я-то вас узнаю, но я вас не знаю. — Как так? — Я просто не помню, извините. До Майка начало доходить. Парень перед ним не врет. Он говорит на полном серьёзе. Глаза и вправду остались теми же, пытливыми, тёплыми. Но в них нет чего-то прежнего, какой-то искорки, которая всегда была адресована только ему. С ним что-то не то, что-то не так. У него проблемы? — Уи... мистер Байерс, рад знакомству с вами. — эти слова было произносить так непривычно. — Почему вы рисуете только этого человека? ...меня? — Я не знаю. Вы просто единственный, кого я помню после аварии, не считая маму и брата. Я первый раз вижу вас в живую, но почему-то у меня ощущение, что мы были знакомы. В голове Майка начинают всплывать фрагменты телефонного разговора, и он не может оторвать взгляд от парня напротив. Такого знакомого, почти родного, но такого чужого. — Мы... мы лучшие друзья детства. Простите, не хочу вам задавать неудобный вопрос, но... авария? — не мог не поинтересоваться Майк. Ему надо убедиться, что это всё не один большой розыгрыш. — Автокатастрофа. Диагноз «Эпизодическая амнезия». Если простым языком, я потерял память. Не полностью, а эпизодами. Это как кино, понимаете? — Уилл воодушевленно смотрел на растерянного Майка, будто был рад такой уникальной встрече. — Вот, допустим, я не могу воспроизводить некоторые воспоминания, как фильм в голове. Они просто стёрты. Фрагменты большего периода моей жизни просто отсутствуют и врачи не знают, можно ли их восстановить. Но я помню чувства, эмоциональные привязанности. Я помню, что ощущал, но не помню, когда и при каких обстоятельствах. С точки зрения медицины всё намного сложнее.... — И ты... действительно не помнишь наше детство? Как мы катались на велосипедах? Как играли в D&D? И как... Можно было не продолжать. По разочарованному взгляду парня можно было понять, что он понятия не имеет, о чём сейчас говорят. От этого осознания Майк не знал, куда себя деть. И всё-таки он летел сюда не ради картинок, а ради человека, который теперь, как оказалось, совсем его не знает. — Вы и правда талантливы, — спустя полминуты созерцания настенных шедевров тихо констатировал Майк. — Я не знал, что могу выглядеть вот так. Теперь я понимаю, как меня видят другие. И это великолепно. Но почему я? Если ты сказал, что... — Потерял память, да. Но я сам этого ещё не понял. Я просто вижу ваш образ. Постоянно. Я помню вас во всех деталях, но не помню кто вы есть. Мне говорят, у меня как у художника отличная визуальная память. Либо вы играли какую-то очень важную роль в моей жизни. Майку всё ещё тяжело воспринималось на слух это официальное обращение. Слышать от такого человека, как он обращается на «Вы», это болезненно. Кажется, сейчас кровь из ушей польётся. — В общем, я приехал по рабочему заданию. Мне нужно написать рецензию на вашу выставку, по заказу журнала American Art Merits. Так что... я должен увидеть остальные залы. — объяснил Майк. На какое-то время он и забыл, что, по сути, поездка была по приглашению, на котором спокойно могла настоять его организация. — Я останусь здесь, — ответил Уилл, немного печально. — Мне нравятся ваши работы, я напишу потрясающий отзыв, обещаю. — эти слова оставили улыбку на лице Уилла. — Мне нужно идти. — Разумеется, спасибо, что пришли. — проговорил он как-то погруженно, неохотно. Майк уже делал шаг, чтобы отдалиться, но вдруг парень окликнул его: — Мистер Уилер. — он дождался, пока тот обернется, и продолжил. — Может, мы с вами как-нибудь выпьем кофе? Не сегодня. В течение недели, если вы свободны. Для Майка это звучало как маленькая победа. Будто он ехал только за этим. Несмотря на то, что последние новости его потрясли, это пока что была самая лучшая фраза из всех ему сказанных за сегодня. — Да, конечно. Я все 2 недели буду в Нью-Йорке. Только, как с тоб... с вами связаться? — загоревшись, протараторил Майк. — Мой менеджер с вами свяжется. Он даст вам контакты. Не переживайте. И он начал переживать ещё больше. Они больше не связываются по рации, не созваниваются по телефону. Они не могут просто прийти друг к другу в гости и позвать гулять. Всё так строго и официально. По-чужому. Неприятно и непривычно. — Буду ждать. Тогда... до связи, мистер Байерс. — До свидания, мистер Уилер.