Снова свет

Плотные глянцевые мазки краски гладко ложились на шершавую бумагу. Руки работали уверенно, будто были запрограммированы творить нечто прекрасное. Уилл оторвал взгляд от рисунка, чтобы дать глазам отдохнуть от монотонной работы, и окинул взглядом уже привычную ему комнату. Плакаты, стопки комиксов на полках, груда учебников на захламленном столе, слегка приоткрытый шкаф. Комната Майка никогда не знала идеального порядка. Казалось, она была прямым воплощением его мыслей — такая же сумбурная и пронизанная лёгкими нотками безделья. Уилл приходил сюда почти каждый вечер, чтобы рисовать в нужной ему обстановке. Дома у него уже почти не осталось свободного места — всё было завешано рисунками. Тем более эту картину нельзя было писать без присутствия Майка. Тот сам попросил нарисовать её — как воспоминание о Хоукинсе. О нас... о друзьях. На первый взгляд — просто пейзаж. Тот самый холм, где когда-то стояла радиовышка Дастина, чтобы связаться со Сьюзи. С возвышенности открывался вид на маленький спящий городок. Небо было залито золотым закатным светом. И если присмотреться… среди высокой травы, почти сливаясь с тенями, стояли едва заметные фигуры. Четыре силуэта поменьше — Оди, Макс, Лукас и Дастин. Они не были детализированы, это были просто тени, уходящие в свет. Но двое людей выделялись чёткими линиями. Уилл внимательно изучал завивающиеся волосы парня, который сидел на своей кровати, облокотившись на спинку, и читал комикс, периодически хмуря брови. Он разглядывал эти волосы каждый раз, словно в первый. Сейчас он пытался повторить завитки тонкой кистью на холсте, но вдруг замер, поглощённый более детальным изучением родных черт. Майк оторвал глаза от комикса, будто почувствовав на себе этот пристальный взгляд. Мольберт был повёрнут от него, поэтому картину он видеть не мог. — Что-то не так? — недоумённо спросил Майк. — Всё так. Картина почти готова, — с лёгкой улыбкой ответил Уилл, любуясь своей работой. Услышав это, Майк живо поднялся, с горящим от интереса взглядом обошел Уилла и встал у него за спиной, склонив голову к его плечу. Он с восторгом разглядывал ещё не законченную, но уже живую картину. Его глаза бегали по холсту. Он никогда не понимал, как люди могут так реалистично воплощать мгновения красками. Майк положил подбородок на плечо Уиллу и задумчиво пробормотал: — Она... совсем другая. Уилл продолжал работать над светом над соснами. — Какая? Майк, не отрывая взгляда от холста: — Та, первая. Та, что ты нарисовал. С драконом и... Напряжение повисло в воздухе. Они оба знали, о чём речь. Это был первый раз за долгое время, когда Майк снова вслух упомянул ту картину. Они уже давно всё обсудили, давно решили, как будут относиться друг к другу. Но воспоминание о разрывающей боли, которая горела в груди в тот день в фургоне, когда Уилл дарил картину Майку, всё ещё бьют по больному прошлому. Сейчас Майк рядом с ним, медленно и постепенно учится принимать себя и свои чувства такими, какие они есть. Он не позволяет себе большего чем обыкновенная тактильность. Объятия, прикосновения… он пока что не рискует делать смелые шаги. Хотя иногда глядя на Уилла ему так и хочется сделать с ним что-нибудь непристойное, что-нибудь такое, чего он никогда не пробовал. Майк всё ещё стыдиться этих желаний, поэтому всё, что он может сейчас дать Уиллу, это ласку тёплых рук. Уилл на секунду замер с кистью в руке: — Та картина была про героев. Про долг. Про битву, которую ты должен был выиграть. Его голос звучал ровно, но слишком тихо. Майк осторожно положил ладонь на пояс Уилла. Тот сквозь ткань одежды почувствовал её тепло. — А эта? Уилл слегка расслабился, чувствуя опору за спиной, его лопатки плотно прижались к груди Майка. Они уже не стеснялись трогать друг друга, привыкнув к этой долгожданной близости. — Эта... про то, что было до всех битв. Или... про то, что должно было остаться после, — тихо сказал он, откладывая кисть и вытирая руки тряпкой. — Там, на той, герой смотрел вдаль, на свою следующую цель. А эти... — он кивнул на силуэты на новом холсте, — они просто идут вместе. Пока есть свет. Внимательно вглядываясь в детали, Майк подметил: — Здесь больше воздуха. Больше... простора. И света, да. — Он сделал паузу. — Мне жаль, что я тогда... не понял. Уилл ответил резко, но без злобы: — Ты и не должен был. Ты должен был видеть в ней то, что тебя сплотит с близкими. Так и было задумано. Это звучало и как оправдание, и как констатация болезненного факта. Майк приподнял подбородок и теперь смотрел прямо на Уилла, щекоча его щёку тёплым дыханием. — Но теперь я вижу. Его фраза повисла в воздухе, перегруженная смыслами. Видит новую картину? Видит старую по-новому? Видит Уилла? — Я возьму её с собой в колледж, — оторвался Майк от плеча Уилла и сделал шаг назад. Уиллу пришлось обернуться, чтобы прочесть его реакцию. — Зачем? Она же... про детство. Там будут твои новые друзья, учёба... Майк перебил его, твёрдо глядя прямо в глаза: — Именно поэтому. Чтобы помнить, с чего всё началось. Чтобы помнить, кто я... на самом деле. И кто был рядом. — Он сделал глубокий вдох. — Эта — честная. В ней нет шифров. Только мы. Так, как это было. И... как, наверное, должно быть. Уилл глянул в окно. Темнота наступила мгновенно, он даже не успел заметить, как пролетело время. — Мне нужно идти. Я должен был появиться дома до темноты, — с легкой паникой в голосе протараторил Уилл. — Может, всё-таки останешься? Или хочешь ехать в такую погоду? — Я не предупреждал маму. Ты же знаешь её — она вечно переживает, — Уилл начал суетливо складывать краски и кисти в чехлы, закидывая их в рюкзак. Они вдвоём вышли из комнаты. Спускаясь по лестнице, парни смеялись, шутя о чем-то своем. — Всё, я приду к тебе завтра утром. Как только проснусь — сразу к тебе, — прошептал Уилл, мягко обнимая Майка на прощание. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы прижаться к высокому парню всем телом. — Я уже не могу дождаться, когда ты её дорисуешь, — Майк крепче сжал руки на спине Уилла. —Ага. Уиллер отстранился, заглянул в тёплые зелёные глаза Уилла, затем взглянул на часы. — Беги уже. — До завтра. — До завтра... Уилл медлил, на лице играла загадочная улыбка. Он всё ещё поддерживал зрительный контакт, словно хотел что-то сказать. Но в конце концов просто упёрся лбом в лоб Майка, игриво толкнул его, улыбнулся и вышел за дверь. Майк закрыл её на защелку. Теперь его ждала глухая тишина дома. Где-то на крышу упали первые капли дождя. На улице неприятно моросит, и эта морось шуршит по черепице. Майку останется только томительно ждать завтрашнего утра. Родители с Холли уехали на неделю в другой штат к родственникам. Нэнси — на подготовительной программе в колледже. А его оставили за главного, следить за домом. Мама и не настаивала на том, чтобы Майк ехал с ними. Парень он уже немаленький, способен прожить неделю самостоятельно… вот только одному — слишком тихо. В комнате Майка теперь сохла картина. Он умолял Уилла несколько недель, чтобы тот позволил наблюдать за процессом её создания. Но Уиллеру больше нравилось смотреть не на картину, а на самого парня — на то, как он сосредоточенно смешивает краски, пытаясь получить нужный оттенок, как щурится, выводя мелкие детали. Уилл всегда был так поглощён процессом, и Майку это невероятно нравилось. Он подумал о том, чтобы Уилл благополучно добрался до дома. Немного замешкавшись, засмотревшись на входную дверь, он всё ещё стоял посреди холла, будто надеясь, что Уилл вдруг вернётся. Майк встряхнул головой, развернулся к лестнице и замер, поставив ногу на первую ступеньку. Звонок в дверь. Прошло буквально минут пять — Уилл не мог успеть далеко уехать. Может, что-то забыл? Майк распахнул дверь — и то, что он увидел, повергло его в шок. Его друг стоял в растерянной позе, сжимая руль велосипеда. Лицо блестело от капающего с неба дождя. Грудь его быстро вздымалась от прерывистых, нервных вздохов, одежда была вся в грязи и успела намокнуть за время, пока тот был на улице. По скуле стекала тонкая струйка крови. На виске и подбородке красовались ещё пара ссадин. Было видно, как Уиллу тяжело стоять. Он отпустил руль велосипеда, который с грохотом упал на крыльцо, и схватился за плечо, будто ощущая в нём тупую, пронизывающую боль. — Что случилось? — тревожно, но мягко спросил Майк. Он шагнул к Уиллу, чтобы тот мог на него опереться, но тот не мог вымолвить ни слова из-за тяжёлой, сбитой одышки. Что могло произойти за такой короткий промежуток времени?