Даже если

Несмотря на отказ Арсений не сдавался, хоть по виду тренера было заметно что еще немного и пошлет его куда-нибудь. К моменту когда почти весь тренерский штаб молча покинул каток, Тутберидзе все еще стояла возле Попова, точнее он преградил ей дорогу. — Извините, Арсений Сергеевич, но мне пора, — наконец Этери слегка отодвинула настырного мужчину в сторону, чтобы пройти вперёд. Импровизатор соблюдал правила приличия, отошёл в сторону держа руки при себе. — Этери Георгиевна, а скажите вы даете уроки взрослым? — спросил Арс. — Только если на мастер-классе, — обычном тоне сказала блондинка, слегка замедлив шаг. — личные занятия я для взрослых не провожу. — А можете хотя бы оценить мой уровень, насколько я плох? — Попов пошёл за тренером, оставляя дистанции между ними пару шагов. Этери мало чем можно было заинтересовать, но все что касалось с фигурным катанием, непроизвольно включало в ней специалиста. — И зачем вам это? — он повернула голову к мужчине. Арсений слегка улыбнулся, осторожно перелез через бортик оказавшись на льду. Тутберидзе с намеком взглянула на часы, но уходит не спешила. — Я же актёр, — с гордостью произнёс Попов, откинув руки в стороны, — может так сложится, что мне предложат сыграть тренера по фигурному катанию. — В качестве консультанта я не выступаю, — Этери увела взгляд. — Может не сегодня, а в другой раз? — Арсений подошел к бортику вплотную, остановившись прямо напротив тренера. — Прежде всего, где же ваши коньки? — с долей укоризны поинтересовалась Тутберидзе. — А во-вторых, для съемок фильма вам организуют любой необходимый уровень. Он был настроен серьезно и не собирался отступать от этой темы. Женщина в ответ лишь шумно выдохнула и отрицательно покачала головой. Сохраняя интригу, Тутберидзе ловко раздобыла для актера коньки, просто вручив их ему без лишних разговоров. Сама она не стала переобуваться, а вышла на лед для подстраховки, мысленно опасаясь, "а вдруг еще что-нибудь сломает". Арсений молча надел чужие коньки и умело их зашнуровал. К удивлению тренера, он держался на льду довольно уверенно, показывая хорошее скольжение. Этери не стала требовать от него выполнения сложных элементов, а лишь погоняла по кругу, настаивая на поддержании ровной спины и нужного темпа. Время от времени она подходила к Арсению, как кукловод двигая его руками и ногами, демонстрируя правильное положение тела. Он беспрекословно следовал ее указаниям, как говорится "сам на это подписался". — Ну что скажете? — с усмешкой поинтересовался Арсений, подъехав ближе к наставнице. — Для любителя прилично, — максимально непредвзято отозвалась Этери, оценивающе осматривая Попова. — Но и руками нужно не забывать работать. Арсений ехидно улыбнулся, и Тутберидзе сразу осознала, что спровоцировала непристойные намёки, и тут же исправилась. — Они не должны быть как палки, как сейчас у тебя, что это такое вообще? — она слегка потрясла его руку. — Я ведь не профи, что имею, то и показываю, — невозмутимо ответил Попов, прикусив губу. — Хорошо, на этом, пожалуй, закончим, — подытожила Тутберидзе. Арсений кивнул в знак согласия, так же не спеша переодел коньки, бросив мимолётный взгляд на тренера, которая безмолвно следила за каждым его движением. — Слушайте, давайте честно, я понимаю, зачем вы здесь, — произнесла блондинка с тяжким вздохом, — и сразу скажу, не стоит даже пытаться. Вы просто потеряете время. Арсений не дал ей закончить фразу и тут же перебил. В его глазах сверкал огонь, а губы тронула лукавая усмешка. — Неужели вы знаете, чего я хочу? — Мне кажется, да, — ответила Этери с легкой неохотой, потупив взгляд. — И что же? Скажите вслух, — Арсений отодвинул коньки в сторону, — вдруг мы имеем в виду разные вещи? — Скорее всего, вы проявляете ко мне некий интерес, — предположила Тутберидзе. — И ? — с интригой спросил Арсений. Этери нарочито нахмурилась, давая понять, что ей совсем не хочется отвечать на эту провокацию. Она пыталась сохранять спокойствие, чтобы не поощрять его самоуверенность, и всем своим видом демонстрировала безразличие. Но угнаться за мыслями и действиями Арсения было невероятно сложно. Он был словно сорвавшийся с поводка пес, убегающий от своего хозяина, который наивно полагал, что тот просто вышел по нужде. — Мне пора идти, и вам тоже, — уверенно заявила она. Попов поднялся со скамьи, набросив пальто. Он снова стоял перед Этери, смущаясь под ее пристальным взглядом. Ни одна женщина прежде не вызывала у него подобных чувств. — Значит, если мы уходим, нам в одну сторону? — Арсений Сергеевич, я сейчас серьезно, предлагаю разойтись, — отрезала Этери, слегка откинув голову. — Зачем вы меня делаете таким старым, Этери Георгиевна, — без улыбки, но с теплотой произнес Попов, рассматривая ее лицо, — Давайте просто Арсений? Может, тогда и на "ты" перейдем? — Меня устраивает "вы", — возразила она. — У нас ведь, деловые отношения? Между ними было совсем немного места. Арсений старался не вторгаться в ее личное пространство и встал так, чтобы Тутберидзе могла легко пройти к выходу. — Неужели нельзя сначала просто подружиться? — мягко спросил импровизатор, делая почти щенячий взгляд. — И для чего это? — с тихим вздохом произнесла женщина, стараясь не задеть Попова при проходе. — Потому что мне этого очень хочется, — спокойно ответил Арсений, — и у вас нет оснований возражать, к тому же, я не самый ужасный человек на свете. — Хорошо, обдумаем, примем решение, — Этери согласилась кивком головы и грациозно направилась к двери, взяв по пути забытые, на какое-то время, цветы. Попов, с чувством облегчения, был рад, что Тутберидзе не оставила букет без внимания, а взяла его с собой, видя в этом знак того, что у него ещё есть надежда.