Даже если

Этот вечер вполне мог бы завершиться по плану Этери, но Арсений никак не хотел с ней прощаться. Они опять столкнулись на улице, Попов нарочно приехал ранее на такси, рассчитывая, что знаменитый тренер по фигурному катанию смилостивится и подбросит его хотя бы до ближайшей станции метро. Из-за этого он даже отказался от своей привычной осторожности, поскольку его известность рисковала привлечь лишние взгляды. Попов крался к автомобилю Тутберидзе словно ниндзя, стараясь проскользнуть мимо прохожих незамеченным, и то и дело поглядывал по сторонам. Ему чудилось, будто он решается на отчаянный поступок, ведь слежка за кем-то совсем не в его стиле. Однако сейчас Арсений считал, что если пропустит этот шанс, то потом всё потеряет. Этери Тутберидзе, устроившись в автомобиль, не сразу разглядела мелькнувшую фигуру за спиной. — Какая неожиданность! — Арсений склонился к окну водителя. Женщина удивилась, но не вздрогнула. — Что вы здесь делаете? Она приоткрыла стекло и строго прищурилась, глядя на высокого мужчину, который нагнулся, чтобы поймать её взгляд. — Шёл мимо, вдруг вспомнил, что отпустил шофёра, но не волнуйтесь, я позвоню, и меня увезут отсюда, — бодро сказал Попов. — Впрочем, я не стал бы возражать, если вы подбросите меня поближе к центру. — Ну что ж, садитесь, — без колебаний отозвалась Тутберидзе, демонстрируя свою отзывчивость. Арсений обогнул машину и устроился на пассажирском сиденье. Всё это он проделал проворно, но без лишней спешки. Внутри автомобиля витал приятный свежий запах с лёгкой цветочной ноткой, и царила идеальная чистота. Арсений ценил аккуратность, и в этой машине ему было особенно комфортно. Он украдкой наблюдал за блондинкой, стараясь не бросаться в глаза, восхищаясь ее силуэтом и серьезным выражением лица. — Хотите услышать любопытную деталь? — с азартом начал Попов, сплетая пальцы. — Давайте, — без особого интереса отозвалась Тутберидзе, пристегнув ремень. — Вам известно, что праворуких водителей гораздо больше, чем леворуких? — расплылся в улыбке Арсений. Попов нарочно выбрал эту ерундовую информацию, чтобы добавить чуточку безумия. Ведь только нелепость способна встряхнуть людей, вытащить из состояния задумчивости. — Вот это поворот, — еле слышно пробормотала Тутберидзе, удивлённо посмотрев на мужчину. — Может, завернем куда-то, полакомимся едой? — Попов бросил взгляд в окно. — Нет, благодарю, я измотана, — женщина коротко глянула на пассажира, — если желаете, могу высадить у кафе или ресторана? Арсений с досадой поджал губы, но энтузиазм не угасал, сдаваться он не собирался. Теперь требовалось перейти к прямым действиям, без недомолвок и увиливаний. — Этери Георгиевна, извините за такой интимный вопрос, — торопливо заговорил Попов, не позволяя вставить слово, — у вас есть кто-нибудь? Блондинка притормозила на красном сигнале и с усилием взглянула на Арсения, который уже смотрел требовательно. Глупо было бы не догадаться, зачем он спрашивает. Она растерялась, не зная, что сказать, поскольку в её жизни никого не было, кроме псов, а душу перед кем-то распахивать она не собиралась. — Может быть, — уклончиво отозвалась Этери, уставившись в лобовое стекло, — но вам об этом знать ни к чему. — А почему так? — не унимался Арсений, чувствуя прилив смелости. — Так будет, поскольку я этого хочу, — резко заявила Тутберидзе, — и не стоит далее возвращаться к этому вопросу. Я — не единственный вариант в вашей жизни. — Понимаете, Этери Георгиевна, я, в сущности, не легкомысленный человек и не стремлюсь ухаживать за каждой приглянувшейся женщиной. Кроме того, я пока не предлагаю ничего столь значительного. Мы могли бы просто побеседовать, чтобы познакомиться ближе. — Это как-то странно, — с лёгкой улыбкой произнесла женщина, стараясь смягчить напряжённость. — Что странного? — хитро улыбнулся Арсений, — Вас никогда не спрашивали, есть ли муж, дети? — Что в этом удивительного? — лукаво усмехнулся Арсений. — Вам раньше не задавали вопросов о семье, о наличии мужа или детей? — Не в подобной ситуации, — откровенно призналась женщина. — А если моё внимание выходит за рамки простого интереса, разве это запрещено? — Необходимо учитывать чувства второй стороны, дело не только в вашем намерении, — тихо произнесла Этери. — Хотелось бы, чтобы наши намерения сошлись, — с усмешкой проговорил Попов. — Речь не обо мне, и не стоит превращать это в шутку, — резко возразила Тутберидзе, давая понять всю серьёзность своих слов. — Простите, — с вежливой мягкостью произнёс Арсений, приложив ладонь к груди, — но вы же осознаёте, что мне хотелось бы увидеть хоть малейший отклик. Мы уже давно не подростки. Вы — восхитительная женщина и прекрасная душа, а мои намерения совершенно серьёзны. — Существует достаточно причин, чтобы вам не стоило посвящать мне своё время, — с тяжёлым вздохом ответила Этери, — возьмём, к примеру, годы: я ведь вас старше. — Чёрт, теперь придётся сознаться, что и мне не двадцать лет, — Арсений говорил непринуждённо, хотя в душе стремился опровергнуть все доводы Тутберидзе, доказать, что ничто его не останавливает, однако перебивать её он считал неучтивым. Этери в мыслях уже выстраивала ряд препятствий, способных помешать их возможным отношениям, и ей чувствовалось: если сейчас не удастся переубедить этого настойчивого Попова, она потерпит поражение. В сознании Этери уже выстраивалась цепочка барьеров, которые могли встать на пути их потенциального романа, и она внутренне осознавала: если сейчас не получится переубедить этого упрямого Попова, она проиграет. — Суть не в количестве моих аргументов, а в том, что мне это, в принципе, не требуется, — постаралась сказать как можно более убедительно Этери. — Меня такой расклад не устраивает, столь важный разговор — и без глотка вина, — сокрушенно выдохнул Арсений. Тутберидзе громко вздохнула, отдавая себе отчет, что так просто отвязаться от этого человека не выйдет, да и в глубине души ей нравилось его общество. Арсений покорял не одной лишь внешностью и талантом, но и непринужденностью в беседе, умением вовремя вставить своё слово, и при всей очевидности его чувств он оставался невероятно учтивым. Этери обернулась к окну и заметила за рулём соседнего автомобиля своего коллегу, Дудакова. Ей совсем не хотелось, чтобы Сергей Викторович увидел её с Арсением. Поэтому она быстро и ловко откинула спинку пассажирского сиденья, скрыв Попова от посторонних глаз. Арсений такого манёвра не ожидал и просто застыл в неподвижности, положив руки на живот. — Об этом я, разумеется, размышлял, однако, что вы захотите именно сейчас, — подобного поворота я никак не предвидел, — сдержанно усмехнулся Попов. — Умолкните, прошу вас, — с шипением произнесла Тутберидзе, сделав рукой прощальный знак своему приятелю в окно. Арсений, немного помолчав, закинул ладони под затылок и расплылся в довольной улыбке. — Столь необычного свидание в моей жизни прежде не случалось, — с лукавством в голосе заметил Арсений. — Это не свидание, — с облегчением выдохнула Этери, провожая взглядом удаляющийся автомобиль друга. Она притормозила у края дороги, чтобы немного перевести дыхание. — Я почти что валяюсь в вашей машине, — усмехнулся Попов, ощупывая рукоятку сиденья. Затем он вновь очутился с ней на одной высоте, осторожно пригладив пряди волос. На миг Арсений погрузился в размышления, не моргая впиваясь взглядом в тёмные очи напротив. Его дыхание замерло в груди, а сердце тревожно забилось чаще. Этери вглядывалась в его глаза, стараясь разгадать, о чём он думает. — Знаете, пожалуй, я здесь сойду, — внезапно засуетился Арсений. Он напугался своего порыва поцеловать эту даму, переступить запретные черты и всё погубить. — Как пожелаете, — кивнула Этери. — Однако я рассчитываю, что вы не откажетесь от новой встречи? — произнёс Арсений, выбираясь из автомобиля. — Зависит от цели, — улыбнулась Тутберидзе. — Чай, кофе и прочее в том же духе, — Попов склонился, чтобы ещё раз посмотреть на блондинку. — Я упорный. Этери прикусила нижнюю губу, как делала всегда в минуты лёгкого волнения, не зная, что сказать. — Молчание — это согласие, — подытожил Арсений, подмигнув, и после этого удалился.