Даже если

Через неделю после последней встречи Арсения и Этери, оба погрузились в свои дела, отложив личные мысли на второй план. Этери полностью отдалась тренировкам, порой забывая о новом знакомом, а Арсений, окруженный коллегами и друзьями, умело скрывал свои чувства, не желая никого посвящать в свои переживания. Матвиенко, казалось, замечал перемены в друге, но они тут же рассеивались, когда Арс вновь погружался в свою обычную непринужденную манеру общения. Арсений по-прежнему думал об Этери, её почти неземной образ постоянно возникал в его мыслях, и порой ему казалось, что она вот-вот появится рядом. Была ли у него хоть какая-то возможность, он и сам не знал. В пятничный вечер компания вновь собралась в офисе, чтобы обсудить свежий замысел; Стас с энтузиазмом излагал свои планы, а остальные внимали, изредка вставляя шутки. Арсений, по своему обыкновению, устроился на диване, уставившись в телефон, где беззвучно шло интервью Тутберидзе, и пытался уловить суть разговора. Однако постоянные отвлечения на общий разговор помешали ему сосредоточиться. Впрочем, это не имело особого значения — одно лишь наблюдение за человеком, вызывавшим у него смутное влечение, заставляло сердце биться чаще. Попов оглядел приятелей, прикидывая, кому из них он мог бы в принципе доверить свои душевные терзания. Шастун ещё не дорос до понимания таких чувств и вряд ли смог бы предложить мудрый совет, хотя, в крайнем случае, на него можно было бы попробовать положиться. Матвиенко, вероятно, отреагирует спокойнее, отметит, что это, возможно, лишь временный интерес, и порекомендует либо получше присмотреться к ситуации, пофлиртовать, либо не торопиться с выводами. Позов обладает большей житейской мудростью и опытом, способен хранить секреты и проявляет понимание. На его поддержку Арсений вполне мог рассчитывать. Размышления о личном всё сильнее отвлекали Попова, мешая сосредоточиться на служебных обязанностях. В конце концов, он не сдержался и отправил Тутберидзе в мессенджере краткое: «Здравствуйте, надеюсь, вы успели заскучать?». Отправив сообщение, Арсений уставился в экран с мыслью: «До чего же я дошёл?». Ответа не было около десяти минут. Попов уже начал сомневаться в правильности своего импульсивного поступка, совсем не соответствующего его стилю, и собрался удалить написанное, но тут пришёл ответ. С волнением, словно подросток, Арсений начал читать полученное сообщение. Вас взломали, Арсений? Попов расплылся в довольной улыбке и тут же отписался в ответ. Будь мой аккаунт взломан, я бы не смог напомнить тебе о том, что было в твоей машине. Краткий ответ от Этери вызвал у него прилив радости и воодушевления. В его глазах в тот момент появился весёлый, озорной огонёк. Коллеги заметили, что Попов отстранился от общего разговора, и принялись подшучивать. — Наверное, порно листает, — с хитрой усмешкой высказал предположение Сережа. — Да нет, просто глохнет на старости лет, не слышит нас, — съязвил Дмитрий. — С кем-то очень важным чатится, — хихикнул Антон. Однако всё, что говорили приятели, Арсений пропустил мимо ушей. Сейчас его мысли были заняты другим — решались вопросы сердца. Неспешно Этери стала печатать сообщение. Вам стоит поработать над своими манерами. Попов представил, как бы прозвучал голос тренера, на её лице наигранная строгость, лёгкая ухмылка. Этери находясь на тренировке, нашла время, чтобы прочитать сообщения Попова. Она не была сердита, напротив, ей было приятно, что такой занятной человек как Арсений, не забыл про нее. И все же она не могла отвечать ему взаимностью, боясь быть легкомысленной, открытой как многие девушки. На экране телефона она снова увидела сообщение. В одиночку, боюсь, не справлюсь, откажете помощь? Тутберидзе непроизвольно закатила глаза, быстро ответив. Арсений, у меня нет времени, простите. Убрав телефон, Этери закрыла лицо руками, чтобы собраться с мыслями. Попов в это время тяжело вздыхая, думал писать ли ей снова или лучше навестить лично.

***

В оживленном баре Арсений отыскал спокойный уголок, где не было лишних глаз — во всяком случае, подвыпившие посетители не обращали на него и его приятеля никакого внимания. Этим приятелем был Дима Позов. Арсению сейчас как никогда требовался совет и поддержка, и он решил открыться другу. Сначала они потолковали о постороннем, Арсений выжидал подходящий момент для разговора по душам. Они пили пиво, но Попов старался сдерживаться. — Димон, вот скажи, если бы ты всерьёз к кому-то проникся, а человек этого не замечает, как бы ты поступил? — осторожно начал Арсений. Позов задумчиво уставился в свой бокал, оттопырив губу, его мысли заработали активнее. — Сейчас я не лучший советчик, — вздохнул он, вспомнив о недавнем разрыве с Катей. — Да брось, просто в теории, — настаивал Попов. — Ну, наверное, мало было бы просто говорить о чувствах. Нужно что-то доказать на деле — совершить какой-то нестандартный поступок, может, подготовить особый подарок, — размышлял вслух Позов, подперев голову рукой. — К примеру, что именно? — с любопытством поинтересовался Арсений. — Ты у меня спрашиваешь? Да ты и сам мастер на всякие неожиданные поступки, — усмехнулся Дима. — У тебя ведь постоянно полно задумок. — Согласен, но если человек сам по себе скрытный, сдержанный, то мои выходки могут его оттолкнуть, — неуверенно произнёс Арсений. — Часто наши предположения расходятся с реальностью. Внешняя серьёзность порой обманчива, стоит присмотреться — и обнаружится настоящий остряк. Дима неспешно сделал глоток пива, выдержав небольшую паузу. — Та самая женщина, о которой я предполагаю? — Я не знаю о каких женщинах ты размышляешь, — тихо рассмеялся Попов. — Новая знакомая, недавно была у нас на шоу, — с намёком в голосе сказал Дмитрий. — Это не имеет значения, — отрезал Арсений. — Напротив, очень даже важно, — протянул Попов, — чтобы я мог оценить, какой способ подойдёт. Если это та самая, то задача усложняется: она не менее скрытна, чем ты, о её личной жизни известно мало. Но у меня есть ощущение, что ей импонирует некая доля чудаковатости в окружающих. Возможно, и ты ей приглянулся. Арсений внимал словам приятеля с особым сосредоточением, подобно доктору, выслушивающему назначения. — Я что, похож на сумасшедшего? — пошутил Попов. — Между психом и человеком с небольшой долей безумия есть разница, — пояснил Позов, отхлебнув ещё раз. — Тебе требуется совершить нечто решительное. — К примеру, написать стихи, сочинить песню, подарить енота? — начал перечислять Попов, наклоняясь к другу для секретности. — Енота? — усмехнулся Дмитрий. — Это в твоём стиле. Песня, кстати, неплохой вариант. — Я пошутил. Я не умею ни петь, ни играть. К чему пугать человека? Позов, потягивая пиво, смотрел на друга с умным видом, словно Сократ, сидящий возле своих учеников. Знаешь, что в действии больше всего трогает? Когда человек, не обладая особым даром, всё равно пытается его явить, доказывая, что ради чувств готов на всё. Попов, слушая Диму, усмехнулся и тоже сделал глоток пива. — Не уверен, — Арсений покачал головой, — выходит скорее жалко. Вряд ли это кого-то поразит, а вот внимание медиков привлечёт — запросто. — Ты совершишь то, чего для неё ещё никто не делал. Такое запоминается, удивляет, но приятно, — настаивал Позов, слегка запнувшись в конце. После ещё двух кружек Дима окончательно убедил друга, что нужен какой-нибудь яркий поступок. Оба были навеселе, но мыслили здраво. — Давай, как в клипе Quest Pistols, споёшь под её окном? Музыку и слова найдём, помогу, если что, — настойчиво предложил Позов, искоса поглядывая на Арса. — Не знаю, — сомневался Арсений. — Для такого я ещё недостаточно пьян, чтобы весь двор будить. Да и певец из меня, мягко говоря, неважный. — А если я буду возле тебя, получится? — протяжно спросил Дмитрий, кивая в сторону приятеля. — Ты что, меня пытаешь? — Для нас это же обычное дело, мы на сцене и не так выкручивались. — Но она не просто зритель, не какая-нибудь поклонница. Она серьёзная, деловая, даже на кофе со мной не согласилась, — легко и убедительно объяснял Арсений, стараясь донести до друга её особенность, настоящий уровень, несравнимый с другими. — Хватит нести эту ерунду, надо действовать, — уверенно заявил Позов, отправляя в рот горсть орешков. — Хорошо, хочешь, чтобы я опозорился? Пошли, — Арс ударил ладонью по столешнице и поднялся резким движением.

***

Арсению потребовалось около десяти минут, чтобы уговорить Даниила Глейхенгауза передать адрес его коллеги; в ход пошли даже обещания бесплатных концертных билетов. Пока Попов беседовал с Даниилом по телефону, стоя на улице, Дмитрий в это время подбирал минусовку, слегка покачиваясь на месте, и во все не от холодая. На улице стоял зимний холод, однако обоим казалось, что вполне комфортно. Наконец, получив искомое, друзья отправились на задуманное. Спускалась ночь, улицы были почти пусты. Время летело незаметно, и Арсению показалось, что дорога заняла не так много времени. Всю дорогу Попов говорил о Кате, сожалея, что их отношения закончились. Арсений поддерживал приятеля, утверждая, что не всё между ними потеряно. Добравшись до цели, мужчины вышли из такси, оглядывая роскошный дом. Арсений не знал, в какой именно квартире жила Этери, и даже не представлял, на каком она этаже. — Димон, мы и правда идиоты, — нервно рассмеялся Попов, откинув голову. — Ты вообще понимаешь, в каком месте мы оказались? Тут живут сплошь солидные персоны. Сейчас ещё кто-нибудь полицию наберёт. — А мы кто по-твоему? — медленно проговорил Дмитрий, хватая приятеля за плечо. — Ты ж не какой-то пьяница, ты известный актёр, вернее, юморист. Ещё автографы начнут просить. Не трусь. Попов достал из пачки сигарету и прикурил, а Арсений задумчиво уставился на высокий фасад дома. — Не, мы всё-таки простые люди, не надо мне тут звездить. Закон для всех один. — То, что я назвал тебя юмористом, это не про звёздность, — усмехнулся Попов. — Хватит упираться, мы уже на месте, она, наверное, дома. Так, сколько время-то… вот, десять часов. — Мы совсем с ума сошли, все уже давно в постелях, сладко спят, — с тревогой в голосе произнёс Попов. — Да всего пять минут пошумим и всё, — уговаривал Дима. — Она тоже, возможно, спит, так нельзя же, — Арсений схватился за голову. — Да нет, она не спит, — твёрдо заявил Позов. — И что, я просто так встану и запою? — нерешительно спросил Арсений. — Может, она и не услышит. — Орущего всегда слышно, — Дима достал телефон. — Конечно, аппаратура бы не помешала, динамик помощнее. — Жалкое это смотреть, — усмехнулся Попов. — Я бы и на синтезаторе сыграл, но его у нас нет, — Дмитрий пожал плечами. — Придётся импровизировать. Он включил трек на полную громкость, и раздалась глухая музыка. — Ты мне что, Сектор Газа включил? — изумился Попов, раскрыв рот. — Лирика, мне нравится, — довольно улыбнулся Позов. — Это полностью испортит впечатление, — Арсений покачал головой. Дима проигнорировал слова друга и громко, точнее, на всю глотку завёл песню. Сигарета мелькает во тьме Ветер пепел в лицо швырнул мне И обугленный фильтр на пальцах мне оставил ожог Скрипнув сталью, открылася дверь Сперва Арсений жмурился от того, как ужасно это звучало. Но на припеве он всё же подхватил песню. Ты со мною забудь обо всём Эта ночь нам покажется сном Я возьму тебя и прижму, как родную дочь. Нас окутает дым сигарет Оба пели изо всех сил, временами брали правильные ноты, но в целом это напоминало тех самых подвыпивших людей под окнами, по которым так и хочется что-нибудь запустить. За всем этим действом из своего автомобиля наблюдала сама Тутберидзе. Она поздно возвращалась домой и в полном недоумении смотрела на эту картину. Не в силах больше выносить такое натужное пение, Этери вышла из машины, опасаясь, что соседи вызовут наряд полиции. Твердым шагом она подошла к двум мужчинам. — Это что такое? Услышав за спиной знакомый голос, Арсений мгновенно замолк и обернулся. Позов, следуя примеру друга, тоже прекратил петь. — Здравствуйте, — улыбнулся Попов, уперев руки в бока. Лицо тренера было сосредоточенным и даже суровым. — Что вы здесь устроили? — строго поинтересовалась она. — Прокладываю путь к вашему сердцу, Этери Георгиевна. Аплодисменты можете приберечь, — с пылом заявил Попов, смотря на женщину с пьяной восторженностью. Дмитрий смутился при виде той самой женщины, которая покорила сердце его друга. В данной ситуации Тутберидзе имела над ними полный перевес. — Арсений, вам стоит изменить перестроить маршрут до дома, — посоветовала Этери, внимательно глядя на двоих мужчин. — Вы что, выпили? — Нет, просто чуть-чуть, — резко парировал Попов, приближаясь к блондинке. — От вас у меня голова кружится сильнее. — Стойте-стойте, — Этери выставила ладонь, останавливая его. — Вам нужно протрезветь, сейчас разговаривать бесполезно. — А мы и не станем разговаривать, есть и другие способы объясниться, — хитро усмехнулся Арсений, проводя языком по губе. Дима отошёл в сторонку, чтобы не мешать приятелю и не смущать никого из них. Будь сейчас светлее, Арсений мог бы разглядеть лёгкую краску на её щеках. Но, к её удаче, он ничего не увидел. Он не стал медлить — протянул руку и коснулся мягких завитков её волос, будто прикасаясь к чему-то гораздо более важному. — Арсений, успокойтесь, я устала и мечтаю только о доме, — Тутберидзе отвела его руку в сторону. Попов обижено надул губы, жалобно посмотрев на блондинку. — Если я уйду, всё начнётся сначала, вы опять станете избегать меня, — продолжал настаивать Попов. Этери, будучи по натуре отзывчивым человеком, осознавал, что оставлять двоих в таком положении нельзя. — Ладно, все разговоры в сторону. Оба — быстро за мной.