Даже если

Движимая порядочностью и добросердечностью Тутберидзе оказалась в щекотливой ситуации: она приняла двух едва трезвых гостей в своем жилище, что явно шло вразрез с ее обычными принципами. Ситуация усугублялась тем, что ей пришлось предложить им угощения, включая чай и кофе. Арсений, оказавшись в незнакомой обстановке, испытывал сильное смущение, осознавая свое неподобающее поведение. Несколько минут он молчал, опустив взгляд, в то время как Позов, казалось, совершенно не отдавал себе отчета в происходящем, не понимая, куда его привели и почему с него сняли куртку. Этери с легкой иронией наблюдала за мужчинами, поддразнивая их фразами вроде «Куда подевалась ваша храбрость, артисты?» или «Что, голос пропал?». Наконец, Арсений, собравшись с духом, присел за кухонный стол и заговорил. — Обычно я подобным образом себя не веду, — произнес он. Не знаю, как у вас принято, но сегодня вы показали себя не с самой выигрышной стороны, — произнесла Этери, подходя к плите, чтобы включить чайник. Дима, сидя напротив приятеля, молча водил пальцем по столу, будто рисуя на нем незримые узоры. — А с какой же? — с недоумением спросил Арсений. Его взгляд был прикован лишь к хозяйке, хотя на просторной и дорогой кухне было на что посмотреть — на убранство, картины, напольную плитку. — Вы ведете себя нагло, поступая так, как вам вздумается, не считаясь с чувствами окружающих, — ровным тоном заявила Тутберидзе, на мгновение обернувшись. — Давайте начнем с того, что вы меня покорили, честно, я не могу думать ни о чем, кроме вас, — начал объясняться Арсений, обретая уверенность с каждой фразой. — Вы меня игнорируете, не отвечаете на мои чувства. Да, вероятно, стоило найти иной способ заинтересовать вас, но пиво и отчаяние вытеснили все разумные мысли. — Я, кстати, Дмитрий, — неожиданно вставил Позов, обращаясь к светловолосой женщине. Всем своим видом он демонстрировал полную трезвость, лишь глаза его чуть заметно моргали. — Мы с вами уже виделись, Дмитрий, — Этери приподняла брови. — Но сейчас мы знакомимся в более свободной, дружеской атмосфере, — парировал Позов, опершись подбородком на ладонь. Арсений бросил короткий взгляд на хозяйку, криво усмехнувшись от смущения. — Рада познакомиться, Дмитрий, — произнесла Этери, снимая чайник с конфорки. Она аккуратно налила чай Арсению, а Диме приготовила кофе, после чего поставила на стол нарезку из сыра и колбасы. — Не нужно, мы не голодны, просто садитесь… садись рядом, — Попов мягко взял женщину за запястье, глядя ей в лицо. Этери резко отдернула руку, плотно сжав губы. — Прости, мы правда не хотим есть, — добавил Арс. — Мне нужно позвонить, можно я пройду в другую комнату? — Позов приподнялся и попытался выбраться из-за стола, движения его казались неуклюжими и медленными. — Гостиная, как раз дальше по коридору, следующая дверь, — доброжелательно произнесла Тутберидзе, беря мужчину под локоть, чтобы помочь ему подняться. — Показать дорогу? — Не стоит, я не маленький, — Дима выпрямился и взглянул на женщину, которая была чуть выше его. — Как знаете, позже принесу свежее бельё и приготовлю кровать, — Этери отпустила его руку. — Хватит уже с ним возиться, — фыркнул Арс, отхлебнув чаю. — А вы не завидуйте, кстати, спать будете вместе, — заявила Тутберидзе. — Я вам настолько неприятен? — усмехнулся Попов. — Вам нужно присмотреть за другом, чтобы его вдруг не вывернуло в неподходящем месте, — прямолинейно, хотя и грубовато, сказала Этери, напоминая гостю о своём непростом нраве. Арсений с недоверием прищурился, тихо хмыкнув, удерживаясь от своих обычных странных шуток. — Он же не собака, чтобы блевать где придется, — сказал Попов на вдохе, скрестив ноги. — И мне больше по душе проводить ночь с женщинами. — Может, и вам уже пора спать? — Этери покачала головой с неодобрением. Дима безмолвно и незаметно скрылся в спальне Тутберидзе, явно не туда, куда его направляли. — Я еще не хочу, — Арсений поднялся и сделал шаг к Этери. — Заметил, ты так и норовишь затащить меня под одеяло: сначала в машине, теперь здесь. Это, конечно, возбуждает, но давай не торопиться, а? Этери пристально смотрела ему в глаза, мысленно обливая его ледяной водой. — Хватит все сводить к одному, — сквозь зубы бросила Этери. — К чему именно? — хитро улыбнулся Арсений. — Не будем об этом, — Тутберидзе поспешно обошла Попова. Попов устало вздохнул, зажмурившись. Он не знал, куда деться от нарастающих чувств. В груди ломило, внутри все горело. Он был готов сломать себе руки, лишь бы не коснуться Этери и не разрушить все. Многие женщины давно отдали бы ему всё, стоило ему лишь приблизиться. Но только не Тутберидзе. Она внушала трепет, страх, неуверенность. Многие мужчины робели перед ней, не зная, как сделать шаг, какой ключ подобрать к ее сердцу. Этери прятала свои чувства под маской равнодушия, оставаясь холодной и недоступной, словно Снежная королева. Попов, подобно многим, стремился отыскать хотя бы малейшую возможность приблизиться к её сердцу. Теперь он осознал, что обычные, избитые приёмы ухаживания здесь неуместны. — Ты, наверное, устала? — тихо поинтересовался он. — Если бы я устала, меня здесь уже не было бы, — ответила Тутберидзе, принимаясь убирать со стола. — Давайте, я помогу? — Арсений взял одну из кружек. — Не нужно. Этери поспешно продолжила уборку сама, забрав у Арсения кружку с остатками кофе. Она сосредоточенно вымыла посуду, протёрла стол, убрала продукты в холодильник. Попов всё это время наблюдал за ней, воображая, словно они — муж и жена, и эта обычная домашняя суета — их общее, наполненное теплом и спокойствием, существование. — Ну что, покажу вам комнату? — Этери обернулась к Арсению, вытирая руки полотенцем. Арсению пришлось резко вернуться из своих грёз к реальности. — Ведите, — поднялся Попов, вытянув руки вперёд, как будто для надевания наручников. — Ох, Арсений, Арсений, — Тутберидзе покачала головой и направилась в коридор. Всё могло бы идти как задумано, если бы Этери не обнаружила в своей постели крепко спящего Позова. Даже вдвоём с Арсением им с трудом удавалось его приподнять, и чем активнее они старались, тем сильнее он увязал в матрасе, словно растекаясь по нему. — Ну ладно, — выдохнула блондинка, опускаясь на край кровати и переводя дух, — я могу в зале прилечь, а вы в гостиной. Попов присел рядом, проводя тыльной стороной ладони по влажному лбу. — Как-то неудобно получается. Сейчас я его с этой кровати стяну. — Вы и так уже «украсили» мой вечер, — вздохнула Тутберидзе, — куда уж лучше. — Мне правда очень жаль, что всё так сложилось, — искренне произнес Попов, бросая взгляд на Этери. Её лицо освещалось слабым светом из коридора, а тени мягко выделяли выразительные скулы и губы, рисуя четкий изящный профиль. Попов засмотрелся на эту картину и лишь спустя мгновение осознал, что Этери слегка повернула голову в его сторону, устремив на него взгляд. — Может, выпьем? — неожиданно предложила Тутберидзе. — А если я соглашусь, последует какая-нибудь шутка? — усмехнулся Арс. — Из-за своей работы вы во всём ищете повод для шутки? — Я в первую очередь актёр, а уже красавец мужчина, и так далее. Этери не стала ни шутить, ни спорить. Молча поднявшись с кровати, она вышла из спальни. Арс развернулся к спящему Позову, слегка хлопнул его по ноге. — Спасибо, Димка, — произнёс он, тоже поднимаясь на ноги.

***

Этери расположилась на диване в гостиной, тогда как Арсений устроился на полу, прислонившись спиной к этой же мебели. Они уже успели опорожнить по первому бокалу красного вина и теперь неспешно потягивали второй. — Ну что, Арсений, расскажите немного о себе, — уже более непринуждённо произнесла Тутберидзе, слегка покачивая ногой. — А что особенного рассказывать? Родился, перебрался с места на место, теперь вот живу, — Попов запрокинул голову, чтобы взглянуть на Этери. — Надеюсь, ещё поживу. — Какая же длинная история, — усмехнулась светловолосая женщина. — Зато очень увлекательная, — парировал Арсений, допивая свой второй бокал. — В мире столько молодых и красивых девушек, ну скажите, зачем вам я? — с лёгкой шуткой в голосе проговорила Тутберидзе. — Может, их и немало, но мне необходима лишь единственная, — совершенно серьезно произнес Попов, подтянув колени к себе. — Давай начистоту: мне уже не двадцать, чтобы гоняться за молодыми. — Понимаете, я не идеальна. Я резкая, многого требую, да и ко многому могу оставаться совершенно равнодушной, строгая порой. — Это так говорят про тебя или ты на самом деле так думаешь? — И то, и другое. Этери сказала это с тихой грустью, но уверенно, задумчиво уставившись в ковер. Арсений поставил бокал на пол и пристально, почти пронзительно, посмотрел на Тутберидзе. — А я вижу тебя совсем иной. Ты прячешь свои чувства, потому что боишься довериться людям, ошибиться. Но внутри ты очень ранимая, добрая, отзывчивая. Я ведь тоже многое скрываю — у нас есть что-то общее. Этери внимательно слушала своего собеседника, ощущая искренность в каждом его слове. Арсений не хотел, чтобы это прозвучало как утешение или лесть, а было воспринято как простая правда. — Вы умеете говорить комплименты, — произнесла Тутберидзе, ставя свой бокал на ближайшую тумбу. — Это не совсем комплимент, — Попов приподнялся на коленях и развернулся, оказавшись лицом к лицу с блондинкой. — Я в людях обычно не ошибаюсь. Он приподнялся выше, осторожно положил ладонь ей на колено, внимательно следя за её реакцией. На этот раз Этери не отстранила его руку, а вопросительно смотрела ему в глаза. Ей было любопытно, на что решится Арсений. Хватит ли у него смелости. С улыбкой он прикоснулся губами к женскому колену, чувствуя под ними материал тренировочных брюк и согревающее тепло кожи. Этери застыла без движения, её лицо ничего не выражало. Попов неспешно приблизил своё лицо к её лицу, ощущая, как его горячее дыхание касается её кожи. Он не торопился прикасаться к ней, наслаждаясь её лёгким напряжением, сжатыми губами. Так близко можно было разглядеть, как пульсирует жилка на её шее, расширенные зрачки, лёгкий румянец на щеках. Сам Арсений тоже волновался: сердце стучало чаще, сознание мутнело от опьянения, но не алкогольного, а от нахлынувшего возбуждения. — Ты прекрасна, — тихо сказал Арсений, наклоняясь к её уху. Тутберидзе прикрыла глаза, приготовив руку, чтобы в нужный момент отстранить Попова. Она изо всех сил сопротивлялась внутреннему порыву. Его синие глаза будто пронизывали её, а притягательная внешность начинала оказывать своё действие. — Я не трону тебя без твоего согласия, — тихо проговорил Арс, уперев ладони в спинку дивана. — В таком случае тебе предстоит ждать бесконечно долго, — Этери делала усилие, чтобы голос звучал ровно. — Наконец-то мы перешли на «ты», — с лёгким наклоном головы заметил Попов. — Это уже прогресс. Арсений бережно взял её за подбородок, с такой осторожностью, будто держал в пальцах тончайший фарфор. Его захватило тепло её нежной кожи, вид соблазнительных губ, аромат пышных волос. Попов утратил всякое самообладание. Нежно прикоснувшись губами к уголку её рта, он медленно переместился к середине, погрузившись в сладостное единство поцелуя, где растворились двое. Он и сам не понял, как оказался сверху, уложив Этери на диван. Всё происходило будто в тумане. Его руки обхватили её талию. Тутберидзе тоже не могла осознать, как позволила мужчине целовать себя, касаться изгибов её тела. Его губы скользнули вниз, к её шее, оставляя на нежной коже жаркие следы поцелуев. Этери, учащённо дыша, впустила пальцы в его густые волосы. Внезапно она очнулась и резко оттолкнула Арсения от себя. — Кажется, мы совсем забылись, — Этери села, закрыв лицо ладонями. Попов был ошарашен. Его словно оглушило. Глупая обида вспыхнула на мгновение, но разум быстро прояснился, и он взял себя под контроль. — Мы же не сделали ничего плохого? — тяжело вздохнув проговорил Арс. — Этого не должно было произойти, — Этери резко поднялась с дивана. — Мы не пара, разве не ясно? Арсений с раздражением смотрел на блондинку, не находя слов. — Уже поздно, пора спать, — засуетилась Тутберидзе, забрав оба бокала. — Почему не пара? — тихо проговорил Попов, хмурясь. — Между нами есть что-то, и ты это знаешь. — Мы выпили, я, кажется, тоже. Вот и всё, — пыталась убедить себя Этери. — Алкоголь тут ни при чём. Без него я был бы даже смелее, — Арсений уверенно встал. — Это ты боишься. — Только не надо сейчас лезть в душу. Ложись спать. Этери вышла в соседнюю комнату. Арсений медленно ходил туда-сюда, пытаясь привести в порядок свои мысли.