Хранитель нейтральных земель

К концу дня, когда солнце уже клонилось к вершинам деревьев, они вышли на опушку. Картина была одновременно удручающей и впечатляющей. Посреди небольшой поляны лежала груда металлического хлама: десяток ржавых капканов разных размеров, несколько петель из почти невидимой, но невероятно прочной проволоки, пара самодельных ловушек с заострёнными кольями. Это был музей жестокости и небрежения. Рядом, под присмотром двух эльфов, тихо лежали спасённые существа: молодой олень-шипорог с перебинтованной, но, к счастью, не сломанной ногой; пара лесных ласок, запутавшихся в силках; и даже крошечный, перепуганный ежовик-светляк, чей колючий панцирь застрял в расщелине западни для мелкой дичи. Все они были обработаны, перевязаны и теперь лишь тихо дрожали или смотрели круглыми глазами на своих спасителей. Эрик стоял перед этой кучей, руки в боки, его спина была прямой, но всё тело выдавало глубочайшую усталость. Кровь на его одежде подсохла, смешавшись с новой грязью и потом. Он молча смотрел на результаты их труда. Каэлан подошёл к нему, сняв кожаные перчатки. —Всё. Весь сектор прочесали трижды. Думаю, чисто. Но дадим заявку на магический скрининг на остаточной магии металла — на всякий случай. Эрик кивнул, не отрывая взгляда от капканов. —Хорошая работа. Ваши люди… дисциплинированные. Не навредили ничему живому. Спасибо. Это «спасибо» прозвучало тяжело, как будто вырвалось против его воли, но было искренним. — Это мы должны благодарить, — серьёзно сказал Каэлан. — За урок. И за то, что не дали сегодня никому из моих ребят попасть в эту… — он кивнул на груду, — помойку. Особенно после того случая у бука. Я… никогда не видел такой реакции. Ты среагировал быстрее, чем я успел бы меч вытащить. Эрик лишь пожал плечами, как будто речь шла о чём-то незначительном. —Инстинкт. Когда живешь тут, он обостряется. — Он обернулся к Лайрену, который молча наблюдал за ним. — Ты сегодня тоже хорошо поработал. Не испугался, когда пришлось держать того шипорога, пока я резал проволоку. Лайрен почувствовал, как по его щекам разливается тепло. Эта простая похвала значила для него больше, чем все академические награды. —Я просто делал, что ты говорил. — Это и есть самое сложное, — Эрик повернулся к отряду. — На сегодня всё. Отнесите этих бедолаг на нашу сторону границы, к теплым родникам. Я завтра их заберу. А это, — он ткнул носком сапога в груду металлолома, — расплавьте. Или утопите в самом глубоком ущелье. Чтобы больше никогда никого не покалечило. Приказ был отдан так естественно, что ни у кого не возникло и мысли ослушаться. Эльфы принялись аккуратно грузить спасённых зверей на импровизированные носилки из плащей и веток. Эрик отвел Лайрена в сторону. —Скажи своему брату, что… я признателен. И что если он захочет, мы можем в следующем месяце проверить сектор у Скалистого ручья. Там ходят слухи о кабанах-призраках, но я подозреваю, что слухи эти из-за старых капканов, которые clank-ают по ночам. — Я передам, — Лайрен обещал. Он видел, как Эрик старается держаться прямо, но его веки уже предательски слипаются. — А ты? Ты… как? Эрик на мгновение замер, будто вопрос был на незнакомом языке. Потом махнул рукой. —Устал. Но дело сделано. Это главное. Теперь тут будет безопаснее. Хотя бы на время. — Он посмотрел на Лайрена, и в его глазах, таких усталых, мелькнуло что-то похожее на доверие. — Завтра, если ничего не случится, буду у озера. Придёшь? Это было уже не просто «может быть». Это было приглашение в место, которое, как Лайрен знал, Эрик считал своим личным убежищем. — Приду, — ответил Лайрен без колебаний. Эрик кивнул, коротко и почти невидимо улыбнулся, а затем, не прощаясь, развернулся и зашагал в глубь леса, к своим пациентам и ночному обходу. Он шёл, слегка пошатываясь, но его силуэт на фоне темнеющих деревьев по-прежнему выглядел незыблемым. Как скала, которую весь день долбили волны, но которая всё ещё стоит. Лайрен с Каэланом и отрядом молча двинулись в обратный путь, неся спасённых существ и тяжёлое знание о том, какая хрупкая грань отделяет жизнь от мучительной смерти в мире, который они всегда считали просто «природой». И Лайрен понимал, что видел сегодня Эрика не только как целителя, но и как солдата на невидимой войне. Войне против человеческой (и эльфийской) глупости, жадности и равнодушия. И этот солдат, несмотря на всю свою усталость и кровь на руках, только что одержал важную победу. И пригласил его, Лайрена, стать если не соратником, то хотя бы частым гостем в своём тылу. Это было больше, чем он мог надеяться.