Хранитель нейтральных земель

Лайрен и Каэлан вернулись домой с наступлением сумерек. Они вошли не как обычно — не как братья, один — уставший учёный, другой — бравый воин, отряхнувший с сапог пыль службы. Они вошли вместе, плечом к плечу, оба в грязи, оба с лицами, отмеченными глубокой серьезностью и усталостью другого рода — не физической, а моральной. Запах леса, железа и подсохшей крови влетел в прихожую вместе с ними. Илина, привстав на диване, ахнула, увидев их. Аэлин и Лориэн встали, мгновенно оценив их состояние. — Мы собрали склад смерти, — первым нарушил тишину Каэлан. Его голос был хриплым, лишенным привычной иронии. Он скинул плащ, и на каменный пол с глухим стуком упал небольшой, жутковатый трофей — один из тех самых капканов, уже обезвреженный. — Вот такой. Их было больше десятка. И не только они. Лайрен молча опустился на стул, его пальцы дрожали, когда он пытался расстегнуть застёжки на жилете. —Он… Эрик… он чуть не попал в один. На наших глазах. Услышал щелчок и отпрыгнул так, что сбил Ренана с ног. А на его месте… — Лайрен замолчал, глядя на зияющие зубья капкана на полу. Этого было достаточно. Лориэн побледнел. Аэлин поднесла руку ко рту. —Боги… он жив? —Жив, — ответил Каэлан. — Но это… это не просто старый хлам, отец. Часть ловушек — свежие. Кто-то ставил их недавно. И это на нейтральной земле. Рядом с нашими границами. — Вы нашли того, кто это сделал? — спросил Лориэн, его дипломатический ум уже рисовал мрачные картины провокаций. —Нет. Только следы. Человеческие, не эльфийские. Но это ничего не значит, — Каэлан провёл рукой по лицу. — Эрик сказал, что будет прочесывать дальше сам. Но он… он один. А этих ловушек, я уверен, по всему лесу ещё десятки, если не сотни. Рассказ полился дальше. О найденных и спасённых существах, о том, как Эрик, весь в крови с ночной вылазки, вёл их и показывал каждую опасную точку, о его ледяной собранности после инцидента с капканом, о его благодарности, вырвавшейся с трудом, но искренней. — Он пригласил нас на следующую проверку, — закончил Каэлан. — Сказал, что признателен. И что если мы хотим, можем помочь с другим сектором. — Он посмотрел на отца. — Я согласился. Это уже не просто помощь сестре. Это… обязанность. Перед лесом. И перед ним. Лайрен наконец поднял голову. Его зелёные глаза горели в полумраке комнаты. —Он пригласил и меня. Завтра. К озеру. Он… он доверяет. Не полностью, нет. Но допускает ближе. После сегодняшнего. В его голосе звучало нечто большее, чем радость. Было почтение. И осознание той цены, которую Эрик платил каждый день за своё одиночное дежурство. Илина, слушавшая, затаив дыхание, прошептала: —Он… он как настоящий герой. Только не из песни. Из… из грязи и крови. — Именно так, дитя, — тихо сказала Аэлин. — Самые настоящие герои редко бывают чистыми и сияющими. Они пачкают руки, чтобы другие могли оставаться чистыми. И сегодня наши сыновья пачкали руки вместе с ним. Лориэн долго смотрел на капкан на полу, потом на сыновей. —Вы сделали важное дело. Не только очистили землю. Вы построили мост. Из уважения и общей пролитой грязи. Каэлан, организуй постоянные патрули для проверки приграничных секторов. С согласия Хранителя, разумеется. Лайрен… — он перевёл взгляд на младшего сына, — продолжай быть этим мостом. Учись. И… поддерживай его. Ему, кажется, этого очень не хватает. Позже, когда Лайрен мылся, смывая с себя грязь и запах страха, он думал не об опасности, а о моменте, когда Эрик, уже уходя, обернулся и пригласил его к озеру. В этом приглашении, в этой усталой, почти незаметной улыбке, было больше тепла и доверия, чем во всех предыдущих их встречах. Сегодня они были не учёным и феноменом, не гостем и хозяином. Они были… союзниками. Ненадолго, на одно опасное дело, но были. И когда он ложился спать, в его комнате теперь лежало три реликвии: яблоко в склянке, комок глины и маленький, согнутый кусок той самой проволоки от силка, который он незаметно подобрал. Каждая — метка на карте его перемен. А завтра ждало озеро. И возможность просто быть рядом, без смертельной опасности, но с тем же чувством, что сегодня — чувством, что он на правильном месте, делая что-то по-настоящему важное.