Вопрос Предназначения
8 февраля 2026 г., 09:00
Кметы чеснок в превеликом множестве поедали, а большей верности ради ожерелья чесночные на шеи понавешали. Некоторые, особливо девушки, цельные головки чеснока запихивали себе куда только можно. Все село преужасающе чесночным духом воняло, кметы мыслили, будто в безопасности обретаются и теперь уже ничего им упырь учинить не сумеет. Како же велико было изумление, когда упырь, в полночь налетевши, вовсе не испугался, а токмо хохотать почал, зубьями от веселия скрежеща и насмехаясь. «Славно, – кричал, – что вы сразу же нашпиговалися, потому как теперича я вас жрать стану, а заправленное мясо больше мне на вкус приходится. Посолитесь еще и поперчитесь, да и о горчице не позабудьте».
Сильвестр Бугиардо.
Скальгримм пришёл в лазарет четверть часа назад и теперь сидел подле наставника. Мышовур до сих пор не очнулся, настолько серьёзными оказались увечья, полученные в схватке с носфератом. Ученик друида ничего не говорил, сохраняя священную тишину. Лишь про себя молился всем богам, чтоб его дражайший учитель скорее пришёл в себя. На глаза наворачивались слёзы, но Скальгримм твёрдо держал их в узде, не позволяя выйти наружу. Разревевшись делу не поможешь, этот урок он понял ещё с далёкого детства. И в момент нападения носферата, когда Скальгримм только и мог, что рыдать и смотреть, как его собратьев и стражников разрывают на куски, а Мышовур, использовав слишком мощное заклинание, сумел сбросить гадину с обрыва в реку, утверждение о бесполезности слёз подтвердилось. Именно из-за того заклинания наставник находился без сознания. Магическое истощение, вот сильнейшее увечье, полученное в битве с вампиром. Скальгримм ожидал прибытия чародейки, что поможет наставнику, но оная, по неведомым причинам, задерживалась. – Где… – слабый голос едва не ускользнул от ушей Скальгримма. Ученик тотчас вскинул голову. – Наставник Мышовур? Вы очнулись? Друид беспокойно обвёл лазарет глазами. Скальгримм незамедлительно взял кувшин и налил наставнику чарку воды. – Не напрягайтесь, наставник Мышовур. Вот, выпейте. Не спешите. Сделав несколько глотков, друид отстранился от чарки. Сухие губы покрылись влагой, дыхание из прерывистого слегка выровнялось. – Где… он… – Кто? Носферат? Не бойтесь, я нанял ведьмака, дабы он тварюгу изловил. – Нос…ферат… – прокашлялся Мышовур. – Он… приближённый… короля… цинтриец… Скальгримм замер. – Не может быть. В-вы бредите! – Прошу… сообщи… всем… Очи Мышовура закрылись. Друид снова впал в забытие, оставив ученика в замешательстве.***
Бромстриг на коленях стоял в своих покоях. Пред ним, сидя на кровати, раздвинула ноги юная девица, на которой из одёжи имелся только шарф, свисавший с шеи и прикрывавший левую грудь. Она была не из знати. Служанка, коих в замке полно, но именно её Бромстриг выбрал за небывалую красоту для удовлетворения собственных фантазий. Девица, впрочем, не возражала. Советник короля Дагорада любил, когда над ним властвует женщина. Девица, имя которой Марилия, в обычной жизни и помыслить не могла бы, что сможет помыкать кем-то, а сейчас… она могла сказать самому Бромтригу, грозному и уважаемому человеку лизать ей пятки и сомнений не возникало. Он выполнит её наказ. Иногда у воистину выдающихся людей бывают крайне странные наклонности. Тихий стук в дверь прервал акт доминации женщины над мужчиной, что не понравилось обоим участникам сего действа. Они и рады были б проигнорировать злосчастный стук, да только некто по ту сторону двери оказался крайне настойчивым. Казалось, что при желании этот человек и мёртвого достать сумеет. Марилия забралась под одеяло и отодвинулась в тень, дабы её не заметил незваный гость, даже ежели Бромстриг впустит его. Девица уже не раз так делала, особенно когда к нему приходили другие советники или слуги. На сей раз незваный гость носил другой статус. Марилия не видела его, но голос узнала. Начальник стражи. – Милсдарь Бромстриг, – говорил Доллан полушёпотом, – мы отыскали вампира! Даже сейчас Марилия услышала, как Бромстриг громко сглотнул. Он всегда так делал, когда нервничал или был сильно возбуждён. Она успела выучить его привычки. – И где эта погань? Не томи! – Разрешите войти? Это… это лучше говорить за закрытыми дверьми. Бромстриг выругался, но отступил, впуская начальника стражи. Марилия сильнее вжалась в кровать. – Ну, чего молчишь? Говори давай! Где этот вампир сран… Послышался звук разрывающейся плоти. Бульканье. А затем чавканье. Марилия выглянула из-под одеяла и тотчас зажала рот от испуга. Страх молнией пробежался по телу. Доллан, лицо которого стало похожим на морду летучей мыши, впился в шею королевского советника. Кровь тоненькой струйкой стекала с шеи по плечам и рукам на пол. Спустя минуту начальник стражи отпустил Бромстрига. Обмякшее тело рухнуло, глухо ударилось об пол. – Основное блюдо я поел, – не своим голосом молвил Доллан, – теперича время для десерта! Взгляд его был направлен на Марилию.***
Медальон задрожал, указывая направление. Койон, бродивший по замку с мечом наперевес, увидел приоткрытую дверь. Лучины коридор не освещали, но то и не требовалось юному ведьмаку. Он и без того мог прекрасно видеть даже в темноте. Его, пусть и слегка неправильно мутировавшие глаза справлялись с этой задачей в разы лучше простых человеческих. До обострившегося под влиянием эликсиров слуха донеслось мерзкое чавканье. Означало сие лишь одно. Носферат уже принялся за трапезу. И теперь оставалось надеяться, что съел он не так много людей. Койон зашёл в комнату. Первым, что он увидел, оказался труп Бромстрига, советника короля Цинтры. И на кой он вообще запоминал его имя… – Всё-таки ты блефовал, – проговорил Доллан, оторвав губы от растерзанной шеи незнакомой ведьмаку обнажённой девушки. – Можешь, значится, сражаться. Совесть тебя не заела так нагло лгать? Койон пожал плечами. Хоть и было темно, он прекрасно знал, что начальник стражи видит его. У вампиров зрение не хуже, а даже лучше, нежели у ведьмаков. – Как ты узнал, что это я? Ведьмак просто указал на медальон. Носферат лишь хохотнул, и в смешке его не чувствовалось ничего хорошего. Угроза напитала воздух в покоях Бромстрига. – Ваши безделушки на нас не реагируют. Не знаю как обстоит дело с катаканами и прочими, но на нас, носфератов, точно не действуют. – Верно. – Впервые Койон подал голос. – Дело в яде, который всё ещё не выведен из твоего тела. А вернее в одном магическом компоненте. Медальон среагировал и на Бромстрига, должно быть он принимал какие-то магические снадобья, посему я не был уверен, кто из вас носферат. Теперь уверен. Вампир состроил гримасу, напоминавшую нечто среднее меж злобной ухмылкой и звериным оскалом. Лицо его начало меняться. – Давно я не бился с кем-то из вашего цеха. Лет эдак сто пятьдесят, плюс-минус лет пятнадцать прошло. Тогда ещё была жива Аэлирэнн… глупышка. Но непреклонная. Эта черта мне в ней всегда нравилось. Сия эльфка умела идти до конца. Это её и погубило… это и людская жадность. Гран Пассата и затем удар из классического молинетто. Койон действовал быстро, но всё равно меч просвистел в дюйме от шеи вампира. Носферат отпрянул, зашёл ведьмаку за спину, но тот, резво развернувшись, рубанул наотмашь. Клинок упёрся в когти-стилеты, а затем оба врага отстранились. Держали дистанцию. – Знаешь, ведьмак, – проговорил Доллан, теперича уже совсем не похожий на человека. Серокожий нетопырь без крыльев, на голову выше человека. – я ведь разумен. Умею чувствовать душевную боль, могу радоваться, грустить, влюбляться… а ты готов убить меня за мои предпочтения в еде? – Кого ты обмануть пытаешься, мышь нелетучий? – огрызнулся Койон. – Ты убиваешь не только от голода ведь. Что тебе понадобилось от этого друида, как его там… Крысовур… нет… Мышовур! Что ты с него требовал? – Знаешь, что есть Величайшее Предназначение? Не для вас, жалких людишек, вовсе нет. А для нас, созданий совершенно иного, более могучего порядка. Койон не опускал меча. Продолжал молчать, оценивая противника. – Развитие. – Продолжал Доллан рычащим голосом. – Эволюция. Вот основа нашего мира. Того, в котором мы пребывали до Сопряжения Сфера. Выживает сильнейший, наиболее приспособленный. Даже становясь Скрытыми вампиры не заканчивают свою эволюцию. Просто протекает она существенно медленнее. Ибо нам необходимо нечто, что может создать необходимый толчок. Живительную искру для запуска процесса. Оная мне и требуется. У Мышовура она есть. И я её заполучу. Вампир и ведьмак одновременно бросились друг на друга. Их диалог из словесной формы перешёл в физическую. Вероятно, с летальным исходом для одного из них. Они обменивались ударами, отходили, а затем вновь нападали. И разговор меча и когтей, понимаемый лишь ими, протекал в своём неповторимом темпе. Враги читали движения друг друга, ждали, пока кто-то из них совершит ошибку. И первым дождался носферат. Уличив момент, он увернулся из-под взмаха клинка, сократил дистанцию и вцепился клыками ведьмаку в левое плечо. Койон сжал зубы так, что оные едва не затрещали, но не вскликнул. Перехватил меж обратным хватом и, что было сил, вонзил кровососу в спину. Доллан, делав три глотка ведьмачьей крови, резко отпрянул и взвыл. И виной тому являлся вовсе не меч, угодивший в спину. Горло обжигало так, словно в него залили расплавленное железо. – Неужто моя кровь невкусная? – не удержался от комментария Койон, вернув меч в исходное положение. – Должно быть приправа в виде Чёрной Крови слегка горчит. Ведьмак применял сей эликсир впервые. Главный его минус в том, что приносить пользу он начинает лишь тогда, когда вместе с ведьмачьей кровью попадает в тело кровопийцы. Иными словами, вампир сперва должен покусать и испить крови, и только затем отрава пропитает его тело. Но и плюс у этого эликсира соответствующий. Отрава столь сильна, что от нескольких глотков вампир окажется при смерти. Даже такой сильный, як носферат. Куда эффективнее простого яда, наносимого на меч. Вампир напал вновь, но клыки и когти цели не достигли, уперевшись в невидимый щит. Пальцы раненой левой руки Койона с огромным трудом сложились в Знак Квен. А носферат, тем временем, начал харкать кровью. Своей и ведьмачьей вперемешку. Доллан, осознав свою беспомощность, метнулся прочь из комнаты по тёмному коридору. Койон предполагал, куда тот направится. Вернее, даже знал почти наверняка. Посему ведьмак, выбежав из комнаты рванул в сторону лазарета. К Мышовуру.
