Часть 4
Иван вылетел из аудитории так, будто за спиной у него что-то взорвалось. Тяжелая дверь с грохотом ударилась об стену, и этот звук эхом разнесся по пустому коридору, но Кисе этого было мало. Его буквально разрывало изнутри.
Его трясло. Киса привык, что его слово — закон, а его взгляд заставляет людей отводить глаза. А тут какая-то «московская фарфоровая кукла» не просто не испугалась — она залезла ему под кожу и методично, с ледяным спокойствием, выпотрошила всё его нутро.
Но сквозь ярость пробивалось другое, пугающее чувство. Дикий, неправильный азарт. Соня Раевская стала первым человеком за долгие годы, который не прогнулся. Она ударила его, его же оружием, только вместо кулаков использовала слова, которые били точнее пули.
Его ладонь, которой он сжимал её руку, всё еще горела. Он чувствовал её холодную кожу и то, как она, несмотря на дрожь, сжала его пальцы в ответ. Это была борьба, и Киса впервые почувствовал себя по-настоящему живым в этом сером Питере.
Когда Хенк и Зуев вышли следом и притормозили рядом, Киса резко развернулся к ним. Его лицо было бледным, а глаза бешено блестели.
— Чё встали? — рявкнул он так, что Хенк невольно напрягся. — Киса, ты чё, из-за девки так завёлся? — Хенк попытался звучать спокойно, но в голосе сквозило недоумение. — Она же просто мажорка заносчивая.Иван подошел к другу вплотную, схватил его за куртку и притянул к себе, глядя в упор.
— Она не мажорка, Хенк. Она... она сумасшедшая. Она мне в лицо сказала, что я пустое место.Он оттолкнул Хенка и с силой ударил кулаком в каменную стену. Боль в костяшках немного протрезвила его, но не успокоила.
— Она думает, что победила, — прошептал он, тяжело дыша и глядя на свои разбитые руки. — Думает, что может так просто меня вычеркнуть.В голове уже зрел план. Он не собирался её бить или пугать «шестерками». Это стало личным. Теперь он хотел одного: увидеть, как эта ледяная королева сама придет к нему. Он хотел разрушить её мир так же, как она только что пошатнула его.
— Зуев! — бросил он, не оборачиваясь.— Узнай, где она живет. И где эта «принцесса» прячется по вечерам. Если она хочет играть в правду — мы поиграем. Но по моим правилам.Киса быстрым шагом направился к выходу из университета, на ходу доставая сигарету. Ноябрьский ветер ударил в лицо, но он его не чувствовал. Внутри него горел пожар, и имя этого пожара, была Соня.
*
Вечер того же дня. Ноябрьский Питер окончательно утонул в ледяной хмари. Соня сидела на заднем сиденье такси, прижавшись лбом к холодному стеклу. Ей казалось, что после стычки в аудитории она должна чувствовать триумф, но внутри была только звенящая, пустая тревога.
Она смотрела на свои пальцы — на них всё еще виднелись красные пятна там, где их сжимал Киса. Она хамила ему сознательно, выплескивая весь свой накопленный страх в форме ледяного презрения, но сейчас, в тишине машины, её накрыло осознание: она не просто задела его, она его вскрыла. А такие, как Иван Кислов, не уходят зализывать раны в одиночестве.
*
Киса сидел на капоте старой «Лады», которую они с Хенком восстановили просто для того, чтобы было на чем гонять по ночному городу. В руках он крутил телефон.
— Нашел? — коротко бросил он, не оборачиваясь, когда из подъезда вышел Зуев. — Крестовский остров, элитный ЖК, — Зуев протянул ему листок. — Охрана, камеры, всё по высшему разряду. Но есть нюанс: она каждый вечер в семь выходит в одну и ту же кофейню за углом. Ходит одна, без охраны. Видимо, думает, что в Питере её никто не знает.Киса криво усмехнулся. В его глазах отражался тусклый свет фонаря.
— Думает, спряталась за забором с золотыми пиками... — он спрыгнул с капота, сминая листок в кулаке. — Хенк, заводи. — Ты реально поедешь к ней? — Хенк нахмурился. — Киса, брось. Ты сам видел — она не из нашего теста. Заявишься туда — она полицию вызовет. — Она не вызовет, — Иван захлопнул дверь машины с таким звуком, будто выстрелил. — Она же у нас «смелая». Вот и проверим, насколько её хватит без аудитории и профессора под боком.
