Часть 5
Соня сидела у окна с большой чашкой рафа. Она пыталась читать книгу, но строчки расплывались. В зале было тепло, пахло корицей, и это должно было успокаивать.
Внезапно колокольчик над дверью звякнул. Соня не подняла головы, но кожей почувствовала, как по залу прошел сквозняк. Тихий, размеренный шаг. Тот, кто вошел, не собирался заказывать кофе. Стул напротив неё со скрипом отодвинулся.
Соня медленно подняла глаза и замерла. Перед ней сидел Иван. Всё в той же куртке, с растрепанными волосами, на которых таяли капли дождя. Он выглядел чужеродно в этом вылизанном интерьере, как дикий зверь, зашедший в гостиную.
— Ну привет, — негромко произнес он. Его голос был спокойным, но это спокойствие пугало больше вчерашней ярости. — Не ждала «невоспитанного хама» в своем элитном заповеднике?Соня сжала чашку так, что костяшки побелели. Она изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал.
— Как ты меня нашел? — спросила она, пытаясь вернуть ту самую маску презрения. — Тебе мало было позора в университете?Киса наклонился к ней через стол, опасно сокращая дистанцию.
— Позора? — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Ты думаешь, ты меня опозорила? Нет, Раевская. Ты меня заинтересовала. Я весь день думал о твоих словах. О том, что я «пустое место».Он внезапно протянул руку и накрыл её ладонь, которая лежала на столе. Но на этот раз он не сжимал её. Он просто положил свою горячую, грубую ладонь сверху.
— Так вот, — прошептал он. — Если я пустое место, то почему ты сейчас дрожишь так, что у тебя кофе в чашке идет волнами? Почему ты не уходишь?Соня хотела выдернуть руку, но не смогла. Её словно парализовало этим взглядом. В маленькой кофейне на Крестовском их война перешла в новую фазу.
— Я не дрожу, — соврала она, глядя ему прямо в глаза. — Врешь, — Киса подался еще ближе, так что она почувствовала запах его сигарет. — И знаешь, что самое забавное? Тебе это нравится. Тебе в твоей стерильной Москве было так скучно, что ты приехала сюда за кем-то вроде меня.Соня смотрела на его руку — широкую, с разбитыми костяшками, которая так нагло попирала её личное пространство на дорогом мраморном столике. Она чувствовала, как внутри неё сталкиваются два океана: один — ледяной, привычный, полный гордости, и другой — огненный, первобытный, который разжег этот парень.
— Ты слишком много на себя берешь, Иван, — голос Сони окреп, хотя внутри всё скручивалось в тугой узел. — То, что я здесь сижу, — не признак симпатии. Это признак того, что я не привыкла бегать от проблем. Особенно от таких... шумных, как ты.Киса не убирал руки. Напротив, он начал медленно поглаживать большим пальцем её запястье, прямо над тем местом, где бился её сумасшедший пульс.
— Острый язычок, Раевская. Но глаза выдают другое. Ты смотришь на меня как на катастрофу, от которой невозможно отвести взгляд.Он внезапно выпрямился, откинувшись на спинку стула, но не разрывая визуального контакта. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задерживаясь на губах.
— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты думаешь, что ты сложная. А на самом деле ты просто голодная. Тебе до смерти хочется чего-то настоящего, не упакованного в брендовую бумагу. И ты это нашла. Только ты не знаешь, что с этим делать.Соня резко встала. Её стул скрежетнул по полу, привлекая внимание редких посетителей.
— Я знаю, что делать, — она начала быстро застегивать пальто, стараясь не смотреть на его торжествующую ухмылку. — Я ухожу. А ты можешь сидеть здесь и дальше тешить свое самолюбие. — Я провожу, — Киса мгновенно вскочил, следуя за ней к выходу. — Не нужно. Здесь охрана на каждом углу. — Тем более, — он толкнул стеклянную дверь, пропуская её вперед в сырую ноябрьскую тьму. — Покажу им, как выглядит твой самый страшный кошмар.Они вышли на улицу. Ветер с залива моментально прошил насквозь. Соня быстро пошла по тротуару в сторону своего ЖК, но Киса не отставал, идя вровень, засунув руки в карманы куртки.
— Почему ты это делаешь? — вдруг спросила она, остановившись под тусклым светом фонаря. — Зачем ты преследуешь меня? Ты же сам сказал — мы из разных миров. Тебе должно быть плевать на «московскую куклу».Иван остановился. Его лицо в тени фонаря казалось высеченным из камня. Он разучился быть честным, но сейчас, глядя на неё, он вдруг почувствовал, что старые приемы не работают.
— Потому что ты первая, кто не отвел глаз, — тихо произнес он, и в его голосе впервые не было издевки. Только какая-то пугающая прямота. — Все остальные либо боятся, либо хотят чего-то от меня. А ты... ты меня презираешь. И это самое искреннее, что я видел за последние пару лет.Соня замерла. Она не была готова к такой искренности. Она ожидала угроз, сарказма, но не этого обнаженного признания. В этот момент к ним быстрым шагом подошел охранник в форме, заметивший подозрительного парня рядом с жительницей комплекса.
— Софья Игоревна, у вас всё в порядке? — спросил он, кладя руку на рацию и хмуро глядя на Ивана.Соня посмотрела на охранника, потом на Кису. Иван ждал. В его глазах снова вспыхнул тот самый вызов:
«Ну давай, сдай меня, вернись в свою безопасность».
— Всё хорошо, — ответила Соня, не сводя глаз с Ивана. — Это мой... однокурсник. Он уже уходит.Охранник недоверчиво кивнул, но отошел на несколько шагов, продолжая наблюдать. Киса усмехнулся, поправил воротник косухи и сделал шаг назад, растворяясь в тени деревьев.
— До завтра, Раевская. Не забудь: пред-предпоследняя парта. Я буду ждать продолжение лекции.Он исчез в темноте так же внезапно, как и появился. Соня стояла одна под ледяным дождем, чувствуя, как её мир, такой ровный и понятный еще вчера, окончательно идет трещинами. Она только что солгала, чтобы защитить его. И это пугало её больше, чем сам Иван.
