Часть 7
Университет гудел, выпуская студентов на свободу. Соня стояла у входа, прижимая сумку к себе. Было холодно, сыро, и она чувствовала себя максимально уязвимой в своем черном пуховике. Иван появился один, без своей привычной свиты. Он шел прямо к ней.
— Готова? — спросил он, протягивая руку и жестом приглашая следовать за ним. Соня кивнула.Он повел ее не к парковке, а в сторону переулков, где не было ни такси, ни дорогих машин. Они вышли на узкую улочку, где стояла та самая старая, видавшая виды «Лада» — их рабочая лошадка.
— Сюда, — Киса открыл переднюю дверь пассажира. Соня села в пропахший табаком и бензином салон. Сама машина казалась живым контрастом её прошлой жизни. Иван сел за руль, завел мотор, и они рванули с места, оставляя позади элитный университет и безопасный мир Сони. — Куда мы едем? — спросила она, вжимаясь в сиденье. — Туда, где ты увидишь, как на самом деле выглядит «отчаяние», Раевская, — усмехнулся Киса, выжимая педаль газа и растворяясь в ноябрьском тумане Питера.Их путешествие в мир друг друга только начиналось.
Машина летела по набережным, подальше от парадного центра с его иллюминацией. Соня молчала, вцепившись пальцами в край сиденья, пока Киса уверенно вел старую «Ладу» в сторону промышленных зон. Наконец, они затормозили у огромного ржавого ангара на окраине порта. Здесь не было камер, охраны и вежливых улыбок. Был только вой ветра в арматуре и запах мазута.
— Приехали, — коротко бросил Иван, заглушив мотор.Они вышли в темноту. Киса достал фонарь и направил луч на массивную железную дверь. Внутри ангара было еще холоднее, чем снаружи, но пространство поражало масштабом. В центре стояло несколько разобранных мотоциклов и старый ринг, сваренный из труб. В углу, на самодельных диванах, сидели Хенк и Зуев. Увидев Соню, они не встали, но в воздухе мгновенно сгустилось напряжение.
— Зачем ты меня сюда привез? — голос Сони эхом отразился от высоких сводов. Киса подошел к рингу и ударил ладонью по натянутому канату. — Здесь мы проводим время, когда город начинает нас душить. Здесь нет «папиных дочек» и «опасных парней». Здесь только то, что ты стоишь на самом деле, — он повернулся к ней, и свет фонаря снизу сделал его лицо почти демоническим. — Ты сказала, что я пустое место. А теперь посмотри на них, — он кивнул на друзей. — Мы все здесь — те, кого твоя Москва списала в утиль. — Он подошел к ней вплотную. — Я обещал показать тебе правду. Правда в том, Соня, что твоя бумажка с секретом мне не нужна. Я узнал о тебе всё не для того, чтобы шантажировать. А для того, чтобы понять — сможешь ли ты выстоять, когда с тебя снимут всё золото.Он достал тот самый листок из кармана, чиркнул зажигалкой и поднес огонь к краю. Бумага вспыхнула мгновенно. Киса бросил догорающий пепел на бетонный пол и раздавил его подошвой кроссовка.
— Шантажа больше нет, — тихо произнес он. — Ты свободна. Можешь прямо сейчас вызвать свой бизнес-класс и забыть об этом дне.Соня смотрела на пепел у своих ног. Она чувствовала, как внутри что-то обрывается. Его жест был более обезоруживающим, чем любая угроза. Она посмотрела на Хенка, который внимательно наблюдал за ней, на Зуева, на суровые стены этого места.
— Я не вызову такси, — ответила она, и на этот раз её голос не дрогнул. — Ты хотел проверить, выдержу ли я? Я остаюсь. Показывай свой мир до конца, Кислов.Киса замер. Его губы тронула едва заметная, почти уважительная улыбка. Он обернулся к Хенку.
— Слышал? Налей нашей гостьи чаю. Только не в фарфор, а в нормальную кружку.В этот вечер в порту Питера, Софья Раевская перестала быть «московской принцессой». Она села на старый диван рядом с теми, кого раньше обходила стороной, и начала слушать их истории — истории о портовом городе, о дуэлях и о том, почему они никогда не смогут вернуться назад. А Киса сидел напротив, не сводя с нее глаз, и впервые в жизни чувствовал, что его больше не тянет ударить кулаком в стену.
Она не просто выдержала — она стала частью его тишины.
