Часть 9
Тот факт, что Киса сел на правую сторону, произвел эффект разорвавшейся бомбы. В аудитории стояла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком. Хенк и Зуев остались на своей левой галерке, обмениваясь короткими, хмурыми взглядами. Для всех остальных это выглядело как капитуляция или безумие.
Киса демонстративно развалился на пред-предпоследней парте, закинув локоть на спинку сиденья Сони. Он не достал ни тетради, ни ручки — он просто был здесь, обозначая свое присутствие как невидимый купол.
— Все смотрят, — тихо произнесла Соня, не оборачиваясь, но чувствуя его тепло спиной. — Пусть смотрят, — хмыкнул Иван. — Бесплатный цирк. Тебе разве не всё равно, Раевская? Ты же у нас выше этого.Соня чуть повернула голову, так что он видел её профиль и легкую, почти незаметную улыбку.
— Сегодня — нет.Когда занятия закончились, Киса не дал ей вызвать такси. Он просто перехватил её телефон и убрал в свой карман.
— Сегодня пешком. Питер нужно чувствовать ногами, а не через тонировку «бизнеса».Они вышли из университета. Ноябрь неожиданно сменил гнев на милость. Ледяной ветер стих, и город окутал густой, ватный туман, в котором огни фонарей превращались в размытые золотые шары.
Они шли вдоль Невы. Соня в своем длинном пальто и Иван в вечной косухе — они выглядели как герои нуарного кино. Киса молчал, и эта тишина была странно уютной. Он больше не пытался её задеть.
— Почему ты не бросил всё и не уехал куда-нибудь еще? — вдруг спросила Соня. — Почему именно Питер? Здесь же всё напоминает о холоде. — В Питере легко потеряться, — ответил он после долгой паузы. — Здесь ты — просто еще одна тень в тумане. Я думал, что если я буду вести себя как зверь, никто не захочет узнать, что у меня внутри. А потом появилась ты... со своими стрелками и этим взглядом, будто я — грязь под ногтями. — Я никогда так не думала, — Соня подошла ближе. — Я просто защищалась. Ты был слишком... живым для этого места.Киса резко повернулся к ней. В тумане его глаза казались почти черными.
— Живым? — он горько усмехнулся. — Я мертв с того момента, как Мел нажал на курок. Всё, что ты видишь — это инерция.Соня сделала то, чего он не ожидал. Она протянула руку и коснулась его щеки. Её пальцы были ледяными, но Иван не отстранился. Напротив, он почти инстинктивно прижался к её ладони, закрыв глаза. В этом жесте было столько изломанной нежности, что у Сони перехватило дыхание.
— Тогда почему у тебя сердце так колотится, когда я рядом? — прошептала она.Иван открыл глаза. Его маска «короля коридоров» окончательно рассыпалась. Он медленно обхватил её талию и притянул к себе. Между ними было столько слоев одежды, но они оба чувствовали электричество этого ноября.
— Потому что ты — единственное, что не дает мне окончательно превратиться в тень, — ответил он, прежде чем прижаться своим лбом к её лбу. В этот момент на набережной не было ни Москвы, ни порта, ни банд, ни богатых родителей. Были только двое беглецов, которые нашли друг друга в самом холодном городе мира.Тишину нарушил резкий звук тормозов. У обочины остановилась дорогая черная машина с московскими номерами. Стекло опустилось, и оттуда выглянул мужчина в строгом костюме — личный помощник отца Сони.
— Софья Игоревна, ваш отец просил передать, что «каникулы» в Петербурге закончены. Завтра утром за вами приедет машина в аэропорт. Соня побледнела. Она посмотрела на Ивана, который тут же напрягся, его взгляд снова стал колючим и злым. — Похоже, твоя сказка закончилась раньше времени, Раевская, — процедил он, медленно отпуская её.
