Часть 10
Соня почувствовала, как внутри всё заледенело, но на этот раз не от страха, а от яростного, обжигающего протеста. Она посмотрела на помощника отца, чьё лицо выражало тупую уверенность в собственной власти, а затем перевела взгляд на Кису. Иван уже отступил на шаг, его лицо превратилось в непроницаемую маску, а в глазах застыло привычное: «Я так и знал. Тебя купят и увезут».
— Передайте отцу, — голос Сони прозвучал так звонко и твердо, что даже шум воды у парапета будто стих, — что я никуда не лечу. Я остаюсь в Петербурге. Сама.Помощник нахмурился, явно не ожидая отпора от «послушной» дочери.
— Софья Игоревна, вы не понимаете. Это не просьба. Билеты куплены, квартира на Крестовском будет сдана под охрану завтра в полдень. Ваши счета... — Пусть блокирует, — отрезала она, делая шаг к Ивану и демонстративно хватая его за руку, переплетая свои тонкие пальцы с его грубыми, разбитыми костяшками. — Мне всё равно. Я больше не буду частью его сценария.Стекло машины медленно поднялось, и автомобиль бесшумно тронулся с места, исчезая в тумане. Соня осталась стоять на набережной, тяжело дыша. Она только что разрушила свою жизнь — ту, золотую, понятную и безопасную.
Киса молчал. Он смотрел на их соединенные руки так, будто не верил в реальность происходящего.
— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — тихо спросил он, не поднимая глаз. — Завтра у тебя не будет ни этой квартиры, ни такси, ни денег. Ты окажешься на улице. Со мной. В этом дерьме. — Я знаю, — Соня повернулась к нему, заставляя его посмотреть на себя. — Ты сказал, что в Питере легко потеряться. Вот и отлично. Я хочу потеряться вместе с тобой.Иван вдруг резко, почти болезненно рассмеялся, запрокинув голову к свинцовому небу. В этом смехе была и горечь, и дикое, сумасшедшее облегчение. Он притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы.
— Дура ты, Раевская... Какая же ты дура, — прошептал он, и Соня почувствовала, как его руки дрожат. — Ладно. У Хенка в гараже есть диван, а у меня — пара сотен в кармане и целая куча врагов. Добро пожаловать на дно.*
Следующее утро. Университет. Они зашли в здание вместе. Соня была в той же одежде, что и вчера, без привычного лоска, с немного растрепанными волосами, но с такой высоко поднятой головой, какой у неё не было никогда в Москве.
Банда «Черной весны» уже ждала их в холле. Хенк, Зуев и остальные стояли, прислонившись к стене. Увидев Соню рядом с Кисой — без охраны, без машины, со спортивной сумкой через плечо, в которую она успела закинуть только самое необходимое — они всё поняли без слов. Хенк молча подошел к ним и протянул Соне старый, обшарпанный шлем от мотоцикла.
— На, — буркнул он, пряча взгляд. — Киса водит как псих, а твоя голова нам еще пригодится. У Зуева есть свободная комната в коммуналке на Обводном. Переждешь там, пока твой старик не остынет.Киса посмотрел на друзей, потом на Соню. На его лице впервые за долгое время появилась настоящая, не злая улыбка.
— Ну что, идем на лекцию? — спросил он, закидывая руку ей на плечо. — Нам еще нужно занять нашу парту. Правую сторону. Пред-предпоследнюю.В этот день в аудитории Соня сидела не как «московская принцесса» и даже не как «новенькая». Она сидела как человек, который выбрал свою сторону. И когда Киса во время лекции снова накрыл её руку своей, она не стала дергаться. Она просто крепче сжала его пальцы, зная, что теперь они — одна банда. И этот холодный Питер теперь принадлежал им.
