Последний приют для Грейнджер

Тьма за веками была не однородной. Она пульсировала кроваво-красными вспышками, вторя биению сердца, которое отдавалось в висках тяжёлыми, кузнечными ударами. Гермиона Грейнджер возвращалась в сознание медленно, словно поднимаясь с самого дна илистого озера. Каждое движение мысли причиняло физическую боль. Сначала пришло осознание собственного тела — оно казалось чужим, ватным и пугающе тяжелым. Затем — звуки. Где-то далеко, за пределами её восприятия, рокотал океан. Это был монотонный, хищный звук волн, разбивающихся о скалы. Он не утихал ни на мгновение, создавая фон для звенящей тишины комнаты. Гермиона попыталась пошевелить рукой, чтобы стереть со лба холодную каплю пота, но её движение было пресечено резким, грубым натяжением. Раздался отчетливый скрип кожи о дерево. Глаза распахнулись сами собой, хотя свет магических ламп тут же ударил по зрачкам, заставляя их сузиться до предела. Она не была в Министерстве. Она не была дома. Она лежала на спине, растянутая на огромной, пугающе мягкой кровати. Запястья были плотно обхвачены широкими кожаными манжетами, подбитыми изнутри чем-то мягким, но это не мешало им врезаться в кожу при малейшем рывке. Такие же ремни удерживали её щиколотки. Гермиона замерла, глядя на балдахины из темно-синего бархата, расшитый серебряными нитями. Узоры сплетались в созвездия, которые она когда-то изучала на уроках астрономии. Но сейчас они казались ей глазами мертвецов, наблюдающих за её позором. — Наконец-то, — голос прозвучал из угла, окутанного полумраком. Драко Малфой сидел в глубоком кресле. Его фигура была воплощением безупречности: черный костюм-тройка, ни единой складки, идеально уложенные платиновые волосы. Но его лицо... оно было маской. Смертельно бледная кожа, заострившиеся скулы и глаза — пустые, серые озера, в которых больше не отражалось ничего человеческого. В его руке был зажат массивный стакан из тяжелого хрусталя. Янтарная жидкость внутри едва подрагивала. — Где я, Малфой? — её голос сорвался на хрип. — Что это за место? Развяжи меня. Это... это безумие даже для тебя. Драко не ответил сразу. Он медленно поднес стакан к губам, сделал глоток и лишь затем поднялся. Его движения были неестественно плавными, почти хищными. Когда он подошёл к кровати, Гермиона почувствовала, как по комнате разливается холод. — Место? — он склонил голову набок, рассматривая её так, словно она была редким экземпляром насекомого, пришпиленным к бархатной подложке. — Это твой новый мир, Гермиона. Единственный мир, который тебе теперь разрешено знать. Остров за пределами досягаемости любых заклинаний поиска. Башня, которую не видят даже совы. Ты здесь в безопасности. От всех. И от него в первую очередь. — От кого «от него»? — она дёрнулась в путах, и кожаные ремни отозвались протестующим скрипом. — Ты о Роне? Ты похитил меня из-за ревности? Драко, посмотри на себя! Ты же болен. Тебе нужно лечение в Мунго, а не... это. При упоминании Рона челюсть Малфоя сжалась так сильно, что на скулах проступили желваки. Стакан в его руке опасно наклонился. — Не смей, — тихо, почти ласково произнес он. — Не смей называть это имя в моем присутствии. Его больше нет. Ты понимаешь? Для тебя его больше нет. Он — грязное пятно на твоей биографии, которое я только что стер. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь чистоты. Он опустился на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. Драко протянул руку и медленно, кончиками пальцев, провел по её предплечью, там, где под кожей билась вена. Гермиона задрожала. Его прикосновение было ледяным, лишенным тепла живого человека. — Послушай меня, Грейнджер. Я всё продумал. У нас будет идеальная жизнь. Здесь, на вершине этой башни, время остановится. Я привез твои любимые книги. Я заказал лучшие ингредиенты для зелий. Ты будешь жить в роскоши, о которой твой нищий Уизли не мог даже мечтать. Шелка, драгоценности, любые знания... Всё будет у твоих ног. — Цена, Малфой? — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Какова цена этого «рая»? — Любовь, — он улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. — Ты просто должна полюбить меня. Искренне. Так, как я люблю тебя. Без остатка. Без оглядки на мораль и прошлое. Если ты примешь меня — ты будешь королевой этого замка. Если нет... Он замолчал, продолжая поглаживать её кожу, но теперь его движения стали чуть более жёсткими. — Ты чудовище, — прошептала Гермиона. В её глазах закипали слезы гнева. — Ты никогда не получишь того, чего хочешь. Любовь нельзя вызвать заклинанием или купить шелком. Я ненавижу тебя. Слышишь? Каждой клеткой своего тела. Малфой замер. Его рука остановилась. В комнате стало так тихо, что слышно было, как тают магические свечи. Лицо Драко медленно начало меняться. То самое хрупкое самообладание, которое он демонстрировал в Министерстве, осыпалось, обнажая бездну. Его глаза сузились, в них вспыхнул недобрый, лихорадочный блеск. — Ненависть? — он повторил это слово, словно пробуя его на вкус. — Что ж. Это тоже начало. Он резко, без предупреждения, расстегнул фиксаторы на её запястьях. Гермиона на мгновение опешила от неожиданности. Свобода. Пусть и призрачная. — Ну же, Грейнджер. Покажи мне свою ненависть. Гермиона не заставила себя ждать. Вся ярость, копившаяся в ней с момента пробуждения, выплеснулась в одном движении. Она рванулась вперед и со всей силой нанесла удар ладонью по его лицу. Звук пощечины эхом разлетелся по спальне. Голова Драко дёрнулась в сторону, на бледной щеке тут же проступил багровый след. Она не стала ждать реакции. Спрыгнув с кровати, она бросилась к массивной двери. Босые ноги утопали в ворсе дорогого ковра, легкие жгло от нехватки кислорода. Она вцепилась в ручку двери, дёргая её с отчаянием утопающего, но та не поддалась. Дерево было холодным, как надгробная плита. — Открой! Малфой, выпусти меня! — закричала она, оборачиваясь. Драко стоял у кровати. Он не спешил. Он медленно прикоснулся к своей щеке, словно проверяя, не осталась ли на ней кровь. Его взгляд стал абсолютно прозрачным. Холодным. Тем самым «мертвым» взглядом, который она видела у Пожирателей Смерти. — Ошибка, Гермиона, — произнес он бесцветным голосом. В следующее мгновение он оказался рядом. Его скорость была сверхъестественной. Он схватил её за плечи и с силой впечатал в дубовую дверь. Удар выбил воздух из её груди. — Я пытался быть джентльменом, — прошипел он, вжимаясь своим телом в её тело так, что она чувствовала каждое его костистое сочленение. — Я хотел, чтобы ты вошла в эту жизнь добровольно. Но ты выбираешь боль. Тебе всегда нравилось страдать за правое дело, не так ли? Он схватил её за волосы, наматывая густые пряди на кулак, и заставил запрокинуть голову. Гермиона вскрикнула от острой боли в скальпе. — Посмотри на меня! — приказал он. Она смотрела. И видела только пустоту. Малфой ударил её наотмашь. Первый удар пришелся в челюсть. Голова Гермионы мотнулась, она почувствовала, как зубы вонзились в мягкую ткань щеки, и рот мгновенно наполнился солёным вкусом крови. — Это за твое упрямство, — сказал он, нанося второй удар, теперь уже в висок. Мир вокруг Гермионы поплыл. Цвета спальни смешались в грязное пятно. Она упала на колени, пытаясь закрыть голову руками. Малфой не просто бил её — он вымещал на ней всю ту тьму, что скопилась в нем за годы войны. Он ударил её ногой в бок. Гермиона скорчилась, хватая ртом воздух. Хруст ребер показался ей самым громким звуком в мире. Она пыталась уползти, впиваясь пальцами в ковер, но он схватил её за воротник тонкого платья. Ткань с треском лопнула, обнажая её беззащитную спину. — Ты думаешь, ты особенная? — он рывком поднял её на ноги и снова швырнул на кровать. — Ты просто глина, из которой я вылеплю то, что мне нужно. Он навис над ней. Тяжелое, прерывистое дыхание обжигало кожу. — Я дам тебе шанс подумать. Три дня. В месте, которое соответствует твоему нынешнему настроению. Он схватил её за лодыжку и стащил с кровати. Её тело ударилось о пол. Драко потащил её к выходу. Гермиона пыталась цепляться за ножки мебели, её ногти ломались, оставляя кровавые следы на полированном дереве. Лестница вниз была адом. Ступени впивались в бедра, в спину. Голова Гермионы раз за разом ударялась о камень. Они спускались всё ниже. Температура воздуха падала. Запах дорогих духов сменился запахом сырости и гнили. Наконец, они достигли самого основания башни. Драко открыл тяжелую железную дверь. Он швырнул Гермиону внутри. Она упала на ледяные камни пола. — Здесь нет шелка, Гермиона, — он стоял в дверном проёме. — Здесь нет книг. Только холод. У тебя будет много времени, чтобы сравнить этот подвал с моей постелью. — Ты... мразь... — выдохнула она через силу. — Три дня, — отрезал Малфой. — Без еды. Без воды. Если ты выживешь — мы продолжим разговор. Он захлопнул дверь. Лязг засова прозвучал как приговор. Тьма в подвале Башни не была просто отсутствием фотонов; это была живая, дышащая пустота, которая, казалось, имела собственный вес. Гермиона лежала на боку, вжавшись в угол между двумя скользкими от сырости камнями. Её тело, избитое и изломанное, превратилось в одну сплошную карту боли. Каждый вдох был коротким, свистящим и невыносимым — сломанные ребра при малейшем расширении грудной клетки вонзались в мягкие ткани, напоминая о себе острой, электрической вспышкой. Она чувствовала, как под ней медленно расползается холод. Каменные плиты, веками не видевшие солнца, жадно высасывали остатки тепла из её кожи. Её пальцы, когда-то ловко перелистывавшие страницы редких фолиантов, теперь были онемевшими, чужими кусками плоти. Содранные ногти ныли, а запекшаяся кровь под ними стягивала кожу, создавая ощущение постоянного давления. В этой абсолютной депривации разум начал играть с ней в злые игры. Ей казалось, что стены подвала медленно сдвигаются, стремясь раздавить её, превратить в часть этого древнего фундамента. Время перестало быть линейным. Секунды растягивались в часы, а минуты забытья казались вечностью. Где-то в углу раздался шорох — крысы, истинные хозяева этого места, начали проявлять интерес к новой гостье. Гермиона хотела вскрикнуть, отогнать их, но из её горла вырвался лишь жалкий, булькающий хрип. Жажда начала терзать её: язык прилип к небу, а вкус крови во рту стал приторно-сладким, вызывая приступы тошноты. Два этажа вверх по винтовой лестнице — и мир менялся до неузнаваемости. Здесь царил покой, оплаченный безумием. Драко Малфой стоял у массивного панорамного окна, в которое бились яростные волны океана. В его руке, тонкой и аристократичной, лед в бокале с огневиски издавал едва слышный, кристальный звон. Он сменил запачканную одежду на халат из тяжелого черного шелка, расшитый серебряными нитями по подолу. На его лице не осталось ни следа той ярости, что исказила его черты в спальне. Теперь это была маска абсолютного, почти божественного спокойствия. Он сделал медленный глоток, позволяя алкоголю обжечь горло. Его мысли были кристально чистыми. Он не чувствовал раскаяния за удары, нанесенные Грейнджер. Напротив, он ощущал странную гордость — он начал её «лечение». Он представлял, как через три дня спустится вниз, в этот смрадный подвал, и найдет её там — дрожащую, сломленную, лишённую всякой гордости. Он поднимет её на руки, омоет её израненное тело в теплой воде с ароматом масел и накормит её самым нежным мясом. Она будет смотреть на него как на спасителя. Она забудет Уизли, забудет Поттера, забудет весь тот мир, который не смог её защитить. Драко прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Голоса прошлого — упреки отца, визгливый смех Беллатрисы, холодное дыхание Темного Лорда — всё это исчезло. В его замке, на его острове, существовал только он и его драгоценная пленница. Он был счастлив той пугающей полнотой счастья, которая доступна только тем, кто окончательно порвал с реальностью. В это же время в Норе уютный свет ламп казался тревожным. Рон Уизли в десятый раз прошёлся по кухне. Стрелка Гермионы на часах указывала на «Смертельную опасность». Сердце Рона сжималось от предчувствия. — Она должна была быть дома еще в шесть, — пробормотал он Гарри. Джинни обернулась. Её лицо было бледным. — Гарри, ты ведь видел её сегодня в Министерстве? — В обед, — Гарри нахмурился, его шрам слабо заныл. — Она сказала, что Малфой предложил финансирование. Она пошла к нему в кабинет. Рон резко остановился. Его лицо покраснело. — К Малфою?! И ты отпустил её одну к этому хорьку? Гарри, он же не в себе! — Она была уверена, что всё под контролем, — Гарри вскочил. — Я думал, он просто пытается откупиться. — Я отправлю патронус Кингсли, — Джинни уже снимала фартук. — Гарри, Рон — летите в Министерство. Если её там нет... — Если её там нет, я лично вытрясу из Малфоя душу, — прорычал Рон, выбегая во двор. Ночное небо над Лондоном было затянуто тучами. Гарри чувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он вспомнил взгляд Малфоя на судах — теперь он понял: это был взгляд хищника. Охота закончилась. Начался кошмар. В Атриуме Министерства Магии было пусто и гулко. Рон Уизли ворвался в холл, едва не сбив с ног дежурного охранника. Его лицо было красным, дыхание — прерывистым, а в глазах горел огонь, граничащий с безумием. Гарри Поттер следовал за ним по пятам, его лицо было бледным и сосредоточенным. Шрам на лбу пульсировал тупой болью. — Малфой! Где кабинет этого выродка?! — проорал Рон, хватая сонного министерского служащего за грудки. — Мистер Уизли, успокойтесь... Лорд Малфой покинул здание еще четыре часа назад... — лепетал тот. Они добежали до сектора, где временно располагался кабинет Драко. Дверь была заперта, но Рон, не раздумывая, вышиб её мощным «Алохомора», смешанным с простым физическим ударом плеча. Кабинет встретил их стерильной пустотой. На столе стоял пустой графин, лежало несколько чистых листов пергамента. Ни записок, ни документов о финансировании фонда, ни следов борьбы. Абсолютный, выверенный порядок. Гарри подошел к столу и провел пальцем по поверхности. Тепло. Драко был здесь. Он посмотрел на пол и заметил нечто, от чего его сердце пропустило удар. Маленькая, едва заметная заколка для волос — простая, черепаховая, какую Гермиона носила, когда работала допоздна. Она лежала в углу, словно отброшенная случайным порывом ветра. — Рон, — тихо позвал Гарри, поднимая заколку. Рон посмотрел на маленькую вещицу на ладони друга, и его лицо мгновенно осунулось. Гнев сменился ледяным ужасом. — Он забрал её, Гарри. Он её просто увёл. Они еще не знали, что в этот момент Кингсли Бруствер уже поднимает все отряды мракоборцев, но Малфой-мэнор окажется пуст, а все старые поместья семьи будут защищены чарами, которые не взломать за одну ночь. Они не знали, что Драко подготовил портключ, который не оставляет магического следа в реестре Министерства. Мир вокруг них рушился. В Норе плакала Молли, Джинни яростно метала патронусы во все концы страны, а где-то посреди холодного океана, в подвале древней башни, Гермиона Грейнджер сделала свой первый шаг в бездну, из которой ей не суждено было вернуться прежней.